Моя пьяненькая любовь

— Сон-а, эй, детка, — Минхо бормочет негромко, крепко сжимает руку Джисона и бросает косые взгляды на тонированное стекло, разделяющее их с водителем Сегодня они посетили очередное мероприятие, на котором снова облились потом и забрали еще одну награду, пополнившую их бесценную коллекцию. А к концу дня, точнее, ближе к полуночи, стафф организовал поздравительную вечеринку в общаге рэперов, на которой Джисон немного перебрал. Минхо краснел шеей и щеками, когда тот, не стесняясь посторонних, прижимался к его боку и не забывал выразить благодарность костюмерам, облачивших Минхо в такие штаны. На вопрос «какие?» он уверенно отвечал «охуенные!», а после, когда умудрялся прижаться близко, чтобы шептать, ласково лил Минхо в уши, что весь вечер мечтает их снять. — М? Минхо? — отзывается Джисон, хихикая над очередной пьяной мыслью. Минхо уверен, что не менее похабной, чем предыдущие. Он тянется и прикладывает силу, чтобы удержать руку Хана на месте, потому как тот метит именно в ширинку Минхо, но промахивается. Он тихо грешит на сбитый алкоголем прицел и попыток не прекращает, даже когда оказывается обездвижен сильными руками Ли. — Сегодня ты такой красивый и милый, хоть понимаешь это? — Джисон старается справиться с размякшим языком, произнести слова четко, но все равно немного запинается. Только это не мешает Минхо довольно улыбнуться. — Только сегодня? — кокетливо мурлычет он, поднося запястье того к своим губам, липким от блеска. Джисон морщит нос от щекотки, пытается вырвать руку из захвата, но противоречиво льнет ближе. — Всегда, вообще-то. — Это не будет таким милым, если водитель нас спалит. Поэтому прошу тебя, детка, оставайся на своем месте, хорошо? Напитанный жалостью взгляд Джисона замирает на двигающихся губах. Он пытается понять, что говорит Минхо, но слышит лишь отчетливое «хочу» и не может понять — в своей голове или из уст Минхо. Хан впитывает мягкость из голоса Ли, он понимает, что должен быть осторожнее, должен взять себя в руки и немного остыть, но разве это возможно, когда рядом сидит та самая влажная мечта, что затапливала его бедный разум весь день? Он думает, что он беззащитно слаб перед Минхо, что он слишком предан Минхо. Джисону никогда не приходится беспокоиться о себе, когда дело касается алкоголя, даже если на мероприятии не присутствует Минхо. Он остается разумным и рассудительным. Несмотря на то, что сам он душа компании, маленький моторчик, настроенный на флирт и лесть, всю искренность он бережет лишь для Минхо. Он знает, что тот никогда не отвергнет его слов, какими бы позорными они не были. Минхо принимает и любит его таким — обольстителем, всегда имеющим одно единственное мерило, которое наверняка знает размер его чистой любви. В отличии от коллег по группе, которые напиваются и обнажают себя настоящих, Джисону нравится немного пьяненький Минхо. Он становится самим собой: свободным, влюбленным и немного ребенком, чью молодость уничтожил он сам и немного агентство. Пусть сейчас Минхо старается вести себя прилично, но уже в тот момент, когда он просит у менеджера машину, Джисон понимает, что вот она, та самая свобода, что пробилась, когда высокоградусный виски растопил внешнюю ледяную оболочку. Джисону так нравится это, он получает удовольствие от такого Минхо. И когда у него появляется возможность увидеть такого Минхо снова, Джисон слишком плотно заполняет собой все его пространство. Он целует, обнимает, танцует с ним и любит всеми доступными образами, не обращая внимания ни на стафф, ни на коллег. Потому что он не знает, когда еще у него выпадет возможность напитаться сиянием своего парня, потому что уносится на волнах чувств, гонимый своими желаниями, таящимися в глубине души в светлое время суток и вырывающимися, как только опускается тьма. Они не самые чистые или правильные, но он знает наверняка, что именно это любит Минхо. Минхо, который также служит его якорем, не позволяющим заходить слишком далеко. Все же он ценит то, что получил, работая на износ, как и ценит труд Джисона. Радует лишь то, что перед друзьями и семьей они действительно могут ни о чем не беспокоиться, окруженные пониманием и поддержкой. Потому что любовь не знает полового признака. — Я хочу тебе отсосать, — шепчет Джисон, заикаясь в конце, словно ставит точку. Минхо смеется, и Джисон думает, что пусть это и не совсем соблазнительно, но точно мило. Он тихонько хихикает. — Ты сделаешь это, когда мы доберемся до моей квартиры. Джисон думает, что Минхо смеется над ним. Так легко он отвечает на столь провокационную просьбу. И Минхо, заметив его смятение, обнимает Хана, прижимая к себе, не оставляя тому места для маневров, и тихо шепчет: — Я люблю тебя, знаешь это? — Он перебирает волосы на затылке Джисона, вдавливая его в свою грудь, не позволяя устроить беспорядок на заднем сидении машины, в которой они едут не одни. — Тебя и твою милую попку. — Оставляет легкий поцелуй на кончике ушка, заставляя Хана вздрогнуть. — И твой милый ротик. Прозвучавший комплимент заставляет Джисона лыбиться, словно психопат, выпуская горячее дыхание в рубашку, что предательски скрывает мягкую грудь Минхо. Он пользуется моментом, чтобы обмануть Минхо и опустить свою руку ему на промежность, массируя член. Что стало удивлением — Минхо не оттолкнул. Он крепче сжал руки вокруг Джисона, чуть длиннее выдыхая прямо над его ухом. Вторым удивлением стала теснота в его штанах. — Маленький обманщик, — бормочет Джисон в его грудь. Он не уверен, что его слова долетают к Минхо так, как он их отправил, лишь сжимает член через плотную ткань штанов, которые весь вечер называл охуительными. Сейчас он проклинает их существование и хочет, чтобы они исчезли, оставляя Минхо беззащитно-обнаженным, полностью открытым и готовым ко всему, что с ним хочет сделать Джисон. — Джисон-а, если я говорю, что ты должен потерпеть, это не значит, что я не хочу толкнуться в твое горло. Хочу, но не тогда, когда все еще могут остаться свидетели, способные разрушить наши жизни. И Джисон знает, что это небезопасно, но все равно двигает пальцами, чувствуя не так много силы в них. Он сжимает головку через ткань, подушечкой большого пальца водит круги по ней и надавливает. Представляет, как сильно покраснел Минхо, как потемнели его глаза, а губы налились ярко-красным. — Мгхм, — произносит Минхо, не находя в себе сил подавить рвущийся звук. Его дыхание учащается, он понимает, что должен остановиться, должен прекратить эти сладкие мучения, но противоречиво двигает бедрами против руки Джисона. Движение получается слишком слабым, почти незаметным, но то, как разливается волна приятного удовольствия по телу от чуть сильного касания, выбивает из Минхо остатки здравого смысла. Джисон будто заразил его своей нетерпимостью и похотью, будто смог передать желание, что не утоляется, как бы Минхо не пытался с ним справиться. — Нам еще долго ехать? — Джисон отстраняется самостоятельно, не ощущая больше силы в руках Минхо. Он видит, как разбито выглядит Минхо, когда он перестает закрывать его своим телом. Его голова откидывается, пока глаза закатываются, а изо рта вырывается выдох разочарования. — И мне ты предъявлял за нетерпимость? — подтрунивает Джисон. — Заткнись, — бормочет Минхо, разворачиваясь и садясь на сидении как положено. Он выглядывает в окно, пытается вспомнить пролетающий за окнами район и делает определенные выводы в голове. — Минут десять. Джисон кивает, устраиваясь на другой стороне сидений. Он открывает окно, наполняя салон свежим ночным воздухом, снимает пиджак, пытается воспользоваться прохладой, чтобы ослабить градус алкоголя в организме. Оставшуюся дорогу они молчат, находясь в своих мыслях. Как только Минхо вводит код на панели и открывает дверь, Джисон проскальзывает первым внутрь, затягивая того за собой. Он прижимает его к зеркалу в прихожей, одергивает жалкое подобие пиджака, расстегивает верхнюю пуговицу рубашки и вжимается лицом в кожу Минхо. — Как же охуенно ты пахнешь, ммм, — тянет Джисон слишком жалобно для человека, что заявлял о желании взять в рот член. Он опускается горячими губами на шею Минхо, размазывает слюну, контролируя силу своих поцелуев на его нежной коже. В нем будто открылось второе дыхание. Минхо думает, что пытается его остановить, но на деле лишь льнет ближе, поддается ласкам и подставляется под поцелуи. Ему хочется пройти в спальню, на большую и мягкую кровать, но у Джисона, видимо, другие планы. Хан настойчиво дергает собачку ширинки, управляясь со своими пальцами более ловко, чем в машине. Он расстегивает пуговицу и вываливает горячий полутвердый член, даже не попытавшись стянуть белье со штанами ниже. Так, как он делает всякий раз, когда получается ухватить момент между съемками или тренировками. Ему хочется усыпать все тело Минхо поцелуями, вылизать его всего, но он сдается перед собственным желанием и падает на колени. И пока Джисон облизывает губы и размазывает ими слюну по члену, Минхо пытается неуклюже снять пиджак. Он еле справляется с пуговицами, стягивает дрожащими пальцами рубашку, не потрудившись снять верхнюю одежду, отбрасывает уродливый ворох переплетенной одежды куда-то в сторону, попадает на обувную полку, с которой падает ботинок, принадлежащий Джисону. Минхо опускает взгляд вниз и видит широкие глаза, смотрящие на него сквозь призму потяжелевшего возбуждения. И сдается. Он толкается внутрь не на много, но ощутимо для маленького рта Джисона. Первый толчок сменяется вторым, уже более глубоким, и когда он чувствует, как упирается головкой в горло, останавливается, чтобы позволить Джисону привыкнуть к чужеродному предмету в горле. На деле же дает себе время перевести дыхание и не опозориться перед Ханом, спустив в первые две минуты. Минхо хочется стонать, когда Джисон фальшиво давится, позволяя ему насладиться зрелищем, но недолго, потому что дернувшиеся брови и строгий взгляд говорят Минхо о том, что пора бы продолжить. Пора трахнуть это горло, пока оно не покраснеет и не начнет болеть. Джисон обязательно скажет ему за это спасибо осипшим голосом. Хан чувствует, как от мощных толчков шевелится его собственный член, поэтому опускает руку, просовывая ее за пояс штанов, кажущихся сейчас дико узкими. Он обхватывает свое возбуждение крепко, сдавливает его, как сдавливал бы Минхо, насаживаясь своей милой тугой задницей. Джисон уверен, что это не займет слишком много времени после его действий в машине, что оставили Минхо в полутяжелом состоянии. Его бедра твердые, словно сталь, они дрожат, а сам Минхо захлебывается стонами, пока насаживает своими сильными руками его голову на член. Обилие слюны, смешанной с предъэякулятом течет по подбородку, капает на пол, создает полный беспорядок. От этого звуки, с которыми член проникает в горло, достигаются апогея развратности и пошлости, лаская слух Минхо, пока Джисон ласкает его яйца свободной от дрочки рукой. Прежде чем Джисон слышит протяжный стон Минхо, он глубоко втягивает в глотку член, подталкивая себя рукой, лежащей на бедре того, давится и хочет прокашляться, но, очевидно, не желает останавливаться. На его глазах появляются слезы, а на лице горячие капельки спермы, беспорядочно окрашивающие его кожу. Джисон отстраняется, вытирает мокрый подбородок рукавом своей рубашки и облизывает губы. — Мне так нравится, — бормочет Минхо, задыхаясь. — Такой красивый. Его палец скользит по пухлой щеке, собирая сперму, проталкивается в рот и Джисон с удовольствием слизывает с него все, что может. Живот Минхо пронзают тысячи маленьких бабочек, когда он видит перед собой Джисона, стоящего на коленях, украшенного его семенем. Он протягивает ему руку, помогает подняться и тащит в ванную. Только там он замечает, что Джисон переминается с ноги на ногу, все еще чувствующий возбуждение и легкое раздражение от того, что пришлось прервать тесный разговор с собственной рукой. Минхо хихикает, когда смывает сперму с его лица и вытирает кожу бумажным полотенцем. Черная подводка размазалась и осталась на щеках уродливыми разводами, которые Минхо обводит правой рукой, пока левой расстегивает его штаны, чуть приспуская. Он смотрит в большие круглые глаза Хана, пока ведет рукой к челюсти, мило улыбается, когда сдавливает пальцами щеки, заставляя Джисона вытянуть губы, как рыбка. Минхо нежно опускает руку на его член, чтобы провести разок, размазывая смазку, а после принимается яростно надрачивать, крепче сжимая лицо Джисона. Глаза Хана почти закатываются, тело пробивает дрожь, а ноги становятся ватными, почти не держат, но даже это не позволят разорвать зрительный контакт. Минхо хочет видеть фейерверки в его глазах, хочет видеть, как растянутся его губы, пока удовольствие будет охватывать его тело. Бедра Джисона выдвигают его вперед, почти до боли вжимаясь в быстрый кулак Минхо, он вздрагивает, когда выдает пронзительный скулеж, а после спускает всю свою тяжесть в руку Минхо. Тело обмякает, и он чувствует, как хватка на лице слабеет, поэтому падает на него, упираясь лбом в плечо. Минхо приводит их в порядок и ведет в спальню, укладывает Джисона и ложится рядом. Разбрасывает вокруг кучу маленьких подушечек и тянется к одеялу, чтобы укрыть обнаженные тела. В этой постели они вместе провели много часов и до, и после секса, но всегда Джисон крепко держал Минхо за руку, прежде, чем уснуть.