Цветы на шрамах

      Кайя вылетел часом ранее из квартиры, стараясь собрать свои мысли воедино. Они путались, будто гудели в голове. Он очень быстро сел за руль и направился туда, куда очень давно не заглядывал именно целенаправленно — в ближайший магазин алкоголя. В какой-то миг ему показалось, что именно сейчас Суна сделала ему больнее всего. Ибо то, что было между ними в особняке Корханов, тогда не вызвало у него такой боли в грудине. Да, сегодня он вновь сорвался. Точно так же, как и когда-то в Стамбуле. Но сейчас всё было совершенно по-другому. Резко падать после благополучного взлета всегда ведь больнее? А их первый стамбульский «взлёт» нельзя назвать сильно благополучным, в отличие от лондонского.       Кайя уже не сильно помнил, как он оказался недалеко от Тауэрского моста в каком-то парке, так еще и на лавочке с двумя бутылками коньяка. Первая зашла на ура, а вот от второй уже, кажется, начинало мутить. Видимо, всё-таки переоценил он возможности своего организма, хотя когда-то это было для него лишь небольшой часть всего алкогольного стола, только явно подешевле.       Сонмез думал, что алкоголь расслабит хоть немного, но на душе стало только паршивее. Видимо, всё-таки вывод прошлых лет не изменился: алкоголь не поможет тебе справиться с проблемами. Да и забыться он не даст. В любом случае сейчас.       Суна. Суна. Суна. В голове одна Суна. Очередной глоток, и перед глазами вновь её взгляд, её искренняя улыбка, её томное дыхание во время близости, её блестящие на солнце и вкусно пахнущие волосы, её нежность, её ранимость, она вся. Ещё один глоток, и вот её уже нет. Вместо Суны перед глазами её пустой безразличный взгляд, сухой безжизненный тон, её медленные шаги, её отстраненность, её безразличие. Такое болезненное для Кайи безразличие.       Вспышка.       «Я хочу обратно в Стамбул».       «Неужели ты не видишь, что не получается?»       «Неужели ты правда этого не видишь?»       Вспышка.       «Очень быстро начались «мы», Кайя, «мы»!»       «Мы совсем ничего друг о друге не знали, но рискнули. И ещё в Стамбуле было понятно, что не получилось!»       «Так может, дело вовсе не в Корханах и не в их проклятом особняке? Может, дело в нас?!»       Вспышка.       «Мы не счастливы, Кайя, не счастливы!»       Треск. Резкая боль.       Кайя со всей силы разбил вторую бутылку коньяка о ножку скамьи, на которой сидел, и сжал в кулаке один из осколков. Кровь хлынула из его ладони, а сам СОнмез сжал от этой боли зубы.       Лучше бы он пережил всё то, что прожила Суна из-за его прошлого.       Лучше бы ему сделали в тысячу раз больнее, чем сделали ей.       Лучше бы он сразу обо всём ей рассказал.       Лучше бы сделал это ещё в Стамбуле.       Лучше бы сделал это до свадьбы.       Лучше бы он вообще…       …Не приезжал в Стамбул?       Может, лучше бы вообще они никогда с Суной не встречались бы?       А может, лучше бы вообще Кайя ещё пять лет назад не сходил с «кривой» дорожки? Может, ему не повезло изначально от рождения, и закончить он должен был так же, как и его отец? Может, лучше бы действительно он сел в тюрьму тогда и не вошел бы в жизнь Суны?       — «Нет, нет, нет» — пронеслось в голове Кайи, в которую он вцепился своими окровавленными пальцами и зажмурился. — «Я не могу потерять её. Только не её», — думал он, чувствуя, как глаза наполняются ебучими слезами.       Он никогда не плакал из-за какой-либо женщины. Только из-за матери. Но Суна не была «какой-либо», поэтому сейчас случилось исключение. Кайя сжал зубы от злости на всех и всё. На себя, на своего отца, на своё прошлое, на своё настоящее, на Корханов, на Лондон.       — «Я не могу сдаться… Не могу», — твердо произнес он сам себе, но алкоголь всё же взял верх, и Кайя уснул прямо на той лавочке. Время было десять вечера.

***

      Проснулся Кайя в десять утра на том же месте, где и уснул. Голова адски болела, желудок ныл и от голода, и от количества выпитого вчера коньяка на этот же голодный желудок. Кайя удивился, как его даже не вырвало, особенно учитывая тот факт, что он до сих пор на капельницах, и по его венам всё равно циркулирует лекарственный препарат.       Его телефон зазвонил ровно в десять. Охранник Райян.       — Слушаю, — довольно хрипко и сухо ответил на входящий звонок Кайя, даже не здороваясь.       — Доброе утро, мистер Сонмез. Вы уже на работе?       — Нет, я сегодня туда не поеду. Ты что-то хотел?       — А мисс Сонмез с Вами?       — Нет. Её разве нет дома? — нахмурился Кайя, привставая с лавочки, даже не обращая внимания на своё израненную руку, на которой ещё ночью запеклась кровь, но зрелище было, откровенно говоря, ужасное. Особенно если соединить это с его красными опухшими глазами и запахом перегара, который Кайя чувствовал сам от себя.       — Я приехал к половине десятого. Вы говорили каждое утро звонить в дверь мисс Сонмез и проверять, как она. Она мне не открыла, и я воспользовался тем ключом от квартиры, что Вы мне дали. Но мисс Суны дома не оказалось. Меня напрягло то, что был распахнут полностью шкаф в коридоре, но в нём не было вещей, некоторые только валялись на полу. Я побеспокоился и сразу же позвонил Вам       — О Всевышний, — вымолвил Кайя, на секунду останавливаясь и потирая переносицу. — Дай мне немедленно тот адрес, по которому вчера ездила моя жена. Мне твой человек ничего не скинул.       — Да, сейчас, мистер Сонмез. Сейчас Вам всё скину. Отключаюсь.       — «Всевышний, надеюсь, она будет там», — произнес сам себе Кайя, доходя до своей машины, которую оставил у входа в парк, и садясь в неё. Он протрезвел, конечно же, далеко не до конца, но оставалось надеяться, что менты не остановят его по дороге, и ему не придется дышать в трубочку, а затем греметь в полицейский участок.

***

      Кайя отправился по тому адресу, что скинул ему Райян. Карты почему-то не показывали название помещения, к которому вёл маршрут. Мужчина очень быстро доехал до нужного места, припарковался на ближайшем платном паркинге и пошел к месту назначения.       Это оказалась частная клиника какого-то турка. Судя по надписям на вывеске, это было что-то типа «новинки» в Лондоне. Кайя зашел в здание, сразу же направляясь к регистратуре.       — Добрый день, — заговорил он сразу на турецком, замечая у девушки в белом халате на регистратуре бэйджик с именем «Айше Озтюрк» и на турецком надпись «старшая медсестра». — Подскажите, пожалуйста, могу ли я узнать, посещал эту клинику определенный человек?       — Добрый день, мистер, — мило поприветствовала его невысокая брюнетка, надевая на лицо маску. — Да, конечно, но только при предъявлении документов и определенном родстве с этим человеком.       — Хорошо, я понял. Имя «Суна Сонмез», меня зовут Кайя Сонмез, я её муж, — коротко, но чётко произнес Кайя, доставая свой паспорт и протягивая турчанке. Девушка сначала ввела имя и фамилию в базу на ноутбуке, затем взяла в руки документ. Сверив фамилии и определенные штампы, она вернула паспорт владельцу.       — Да, мисс Суна Сонмез является с относительно недавнего времени пациенткой в нашей больнице.       — Она посещает здесь психотерапевта, верно? — спросил Кайя.       — Эта информация конфиденциальна согласно законодательству, мистер, — внезапно растерялась девушка, хмуря брови. Кайя молча достал свой бумажник, вытащил оттуда несколько крупных купюр и кинул на стол. Девушка закусила нижнюю губу, сначала молча смотря то на деньги, то на Сонмеза, и только после заговорила:       — Я сейчас позову мистера Йылдырыма — он сегодня на смене главный. Будете с ним разговаривать.       — Хорошо. Ожидаю.

***

      В дальний кабинет мистера Йылдырыма Кайю впустили минут через сорок. Это оказался мужчина средних лет, сидевший на данный момент за компьютером и что-то там увлекательно набирающего.       — Добрый день, мистер, — вежливо поздоровался он, отрываясь от своего занятия. — Чем могу Вам помочь? — посмотрел Йылдырым на усевшегося напротив него Кайю, а затем на купюры денег, резко положенные перед ним.       — Мне нужна информация об одном из Ваших пациентов, — коротко вымолвил Кайя, складывая руки в замок.       — Информация о наших пациентах строго конфиденциальна и не распространяется.       — Понял, — кивнул Сонмез, молча доставая бумажник и вынимая оттуда еще несколько купюр.       — Кто Вас интересует? — забрав быстро деньги и спрятав их в ящик, мило улыбнулся врач.       — Девушка по имени Суна Сонмез. Это моя жена. Подскажите, когда она стала пациенткой этой клиники?       — Одну минутку, — оповестил Йылдырым, открывая на компьютере базу их клиники и вводя нужные имя и фамилию. Далее последовало несколько кликов мышкой. — Мисс Сонмез стала пациенткой нашей клиники на прошлой неделе во вторник, это пятое число этого месяца. Обратилась к нам без направления от какой-либо организации или предприятия здравоохранения, но со страховым полисом Турции.       — Могу ли я побеседовать с врачом, который её ведёт? — поинтересовался Кайя, подсаживаясь ближе к столу. — Она должна посещать у вас психотерапевта.       — Психотерапевта? — врач перевёл свой взгляд на Сонмеза, слегка приспуская свои очки. — Мистер Сонмез, в нашей клинике нет психотерапевта.       — Как это нет? — ничего не понял мужчина, хмурясь. — Моя жена вчера приезжала сюда, она была у психотерапевта, разве нет? — удивился он, беря в руки свой гаджет и перепроверяя адрес, который ему скинули. — Я вообще по правильному адресу пришел? — спросил Кайя, протягивая мистеру Йылдырыму телефон.       — Да, это наш адрес. Ну и Ваша жена есть в нашей базе. Да, она была здесь вчера. Сначала утром, затем поздно вечером обратилась около девяти часов в регистратуру с просьбой перезаписать её на приём к врачу, к которому она была записана на следующую неделю. Перезапись произвели на сегодня, на семь часов утра, — пояснил врач, находя всю эту информацию в базе. — У Вашей жены сегодня в семь часов была операция. Она уже окончена, и мисс Суна покинула клинику около часа назад.        — Операция? — теперь уже совсем ничего не понимающий Кайя просто сидел и думал над тем, что вообще происходит. — Мистер Йылдырым, Вы точно ничего не перепутали? Моей жене не требовалась никакая операция, она всего лишь посещает сеансы психотерапевта.       — Мистер Кайя, я так понимаю, Вы, скорее всего, не были просто осведомлены, — осторожно протянул врач, снимая свои очки. Мисс Суне Сонмез сегодня в нашей клинике по её собственному желанию и заявлению была проведена операция. Перед ней в предыдущие дни были сделаны все нужные для этого анализы. Я сожалею, что Вы ни о чём не знали.       — Что за врач у неё был? Он на месте сейчас? Я могу с ним поговорить? — засуетился Кайя, чувствуя что-то неладное.       — Нет, у этого врача, мисс Айнур Озгюр, сегодня по записи была только мисс Сонмез. Мисс Озгюр является нашим акушер-гинекологом. Вашей жене сегодня утром была произведена операция по прерыванию беременности. Хирургический аборт. По собственному желанию мисс Суны Сонмез.