Неравноценный обмен

Солнце уже зашло за горизонт Константы, сменив себя на кромешную тьму. Лишь свечение луны не давало полностью погрузиться в страх и отчаяние пустоты. И костёр на излюбленном холме WX-78 и Вормвуда, который они развели, чтобы не лишиться остатков своего рассудка, хотя вменяемость их обоих уже стояла под вопросом. Вормвуд, раскинув ноги в разные стороны, расслабленно сидел на траве рядом с роботом. Сегодня они выглядели не такими угрюмыми: они не хмурились, по крайней мере, не так сильно, как обычно, но даже это уже радовало его. Любое проявление или намёк на позитивное чувство железного друга поднимало настроение и заставляло чувствовать его присутствие желанным. Хотя, в данный момент, о своём присутствии нужно было напомнить и наконец нарушить тишину. — Сегодня особенно красиво, да, друг?— получив в ответ лишь пустой взгляд, Вормвуд посчитал это достаточной реакцией, чтобы продолжить,— день сегодня тоже особенный! Я очень рад, что ты заранее решили предупредить о нашей встрече. В ответ на это WX встали со своего места, подошли к Вормвуду и, грубо обхватив деревянную голову руками, прикоснулись своим ртом к его пасти с таким напором, что обескураженному растению можно было лишь слегка отклониться назад и замереть. Они находились в таком положении несколько секунд, пока робот не отпрянули. Тишина вернулась к ним с утроенной силой, став неловкой, но Вормвуд уже не знал, что говорить. Он тупо с приоткрытым ртом пялился на не менее растерянное лицо напротив и чувствовал, как его деревянная кожа начинает нагреваться от смущения и, хоть и от короткого, но от очень неожиданно близкого контакта. Он тянется своими лиственными руками к щекам и глупо улыбается. В попытках произнести хоть одно осмысленное слово, лишь посмеивается, стараясь найти точку, куда можно устремить свой помутневший взор, чтобы не смотреть в глаза роботу и не смущаться ещё сильнее. На самом деле он не особо понимал, что только что произошло: он никогда не видел, чтобы они делали что-то подобное с другими друзьями или с их железной “семьёй” из машин. WX-78 в целом редко кого-то касались, так как им всегда было брезгливо даже трогать что-то органическое; единственное, что они могли терпеть - ходьбу по траве, а сейчас они сами захотели… обнять его? Прижаться? Для Вормвуда название этого действия не имело значение, главное, что оно было, и что для него оно было прекрасным. Он вновь почувствовал себя нужным. Нужным WX. До того как ситуация достигла верха своей абсурдности, Вормвуд решил попытаться что-то сказать: —Так делают друзья-роботы, когда любят друг друга?— он взглянул на WX, надеясь услышать положительный ответ. — А люди так делают? Всё это время WX-78 сидели неподвижно, пока этот вопрос не вырвал их из ступора. Медленное осознание того, что они только что провернули, заставило их скорчить гримасу полную омерзения, и это с их то железным лицом. Завидев это, улыбка Вормвуда быстра сменилась растерянностью, за которой последовал и испуг. — Друг-робот? Что-то случилось? А для друга-робота случилась трагедия. Несмотря на то, что WX планировали это действо ещё днём, вычисляя, как лучше показать своё доминирующее положение между ними двумя, результат совсем не соответствовал их математически рассчитанным ожиданиям. Их сделанный заранее холодный расчёт уже не ощущался обдуманным решением, но импульсивностью. Они испытали растерянность и, самое близкое слово к этому неприятному чувству, позор. Чувства свойственны людям, а не превосходящим их во всём машинам, тем более такое гадкое и ненужное, как стыд. Они были в несколько раз выше людей, эмоции им чужды, а гордость не должна была допустить подобных недоразумений. Ведь стыд был не за совершённый поступок, а в целом за то, что он у них есть; за то, что из-за одного конкретного растения они опускаются на уровень грязной органики; что делают то, что жалкие люди делают для выражения эмоций и привязанности друг к другу. Понимание, что всё человеческое не было вырвано вместе с эмпатией — вводило их в бешенство. Наверняка их попытка поцелуя выглядела отвратительно жалко: ни у кого из них даже губ нет, WX не предусматривали их и не должны были. Выражение и наличие чувств не было в планах WX-78, поэтому они быстро сделали вывод, что виновный в их крушении — Вормвуд. —Да, случилось. Ты приравниваешь меня к низшим существам своим поведением. Я говорили тебе держаться подальше от меня, но ты не слушаешь и вечно лезешь ко мне. —Не понимаю… —И не поймёшь! Твой примитивный мозг не способен понять это. А ведь у тебя был шанс быть чем-то большим, чем-то великим! — Они встают и тычут пальцем Вормвуду в грудь, — это — часть твоего потенциала, часть самого могущества, часть Луны! Это свечение завораживает своей силой, может подчинять себе сознание, а ты его не используешь, тратя своё время на безрассудство и бессмысленную попытку выстраивать отношения. Я не понимаю этого. Будь у меня то, что есть у тебя, я бы сразу воспользовались этим. Вормвуд вслушивался в каждое слово, и каждое из них протыкало его кору железным ножом, из ран от которого медленно нарастала паника. Но на его лице это уже не отражалось: на нём были только печальные, сочувствующие глаза. —Мне пришлось создавать для себя новое, неорганическое тело, чтобы улучшить себя, а ты своим воплощением себя же и ослабил, своим же рождением,— они повернулись к нему спиной, в качестве прощания вкинув:— Я бы сделали всё лучше. После этих слов WX-78 покинули холм и направились к лагерю, оставив Вормвуда позади. А что до него: он никак не мог понять, что он сделал не так. На него нахлынула как никогда большая волна вины и жалости. Может он сказал что-то не то? Отреагировал не так? Сделал что-то… но что? Чем больше он пытался найти причину, тем больше нарастала его тревожность. Может ему стоило остановить их, перед тем как они ушли и извиниться? Ведь он просто сидел на месте, как истукан, и даже не попытался поддержать их. Ненависть к себе опустилась чёрной пеленой на глаза. Он поджал под себя ноги и положил голову на колени, обняв себя, тем самым спрятав своё свечение. Луна не могла утешить его. Пока он занимался самокопанием, он решает поискать ответ в сегодняшних словах WX. Кажется, он наконец понял, что им нужно.

***

Следующие несколько дней всё было спокойно. Даже спокойнее, чем обычно. Вормвуд был всё таким же неестественно разряженным и сонным. Половина его растений и урожая погибла, казалось, что у него вообще не осталось никаких сил. Он больше не приставал к WX-78, пока те, в свою очередь, продолжали исправно выполнять поручения и обязанности. Все наконец-то вздохнули с облегчением: всё вернулось на круги своя, можно больше не переживать. Только Вайноне было немного неловко: как-будто она своим разговором подтолкнула их на разрыв. Однако, поделившись этим переживанием с Вормвудом, он убедил её, что дело не в ней. Он поблагодарил её за беспокойство о нём и попросил одолжить кое-что. Со временем эта тишина начинала нагнетать. После разрешения всех разногласий, оставалась ничем незаполненная, молчаливая пустота, ощущение, что выжившие перестали общаться в принципе, хотя это было не так. В один из прошлых разов подобная атмосфера нависала перед нападением гончих, которые разнесли весь лагерь. После этого события ещё и WX вырвали свой модуль эмпатии, поэтому подобное затишье, очевидно, предвещало бурю. В этот раз они надеялись, что никто ничего себе не вырвет, и потери будут минимальными. Пока все морально готовились к вероятной катастрофе, Вормвуд снова подошел к WX-78, но без своей привычной воздушной манеры ходьбы, с робостью. Робот находились около своей палатки и осматривали Джимми. Он встал прямо перед ними, чтобы обратить на себя внимание, и когда они заметили его, не успев сказать и слово, чтобы прогнать его куда подальше, он заговорил: — Друг-робот, — его было еле слышно, он практически шептал, — давай снова встретимся на холме. — Ни за что, — сразу ответили они, — зачем тебе это? Ты и до этого отлично показал своё отношение… — Хочу извиниться! — Мне не нужны сейчас твои извинения, растение. — Прошу тебя! Хочу извиниться как следует, — он подошёл ближе к WX-78 и сгорбился, обняв себя за плечи, — очень хочу, чтобы ты меня простили. Не желал расстраивать тебя, поэтому хочу всё исправить. Пожалуйста, позволь попросить прощение. WX-78, мягко говоря, удивились подобной инициативе. Это растение ещё может что-то соображать, раз чуть ли не на коленях просит простить его. Но зачем ради этого возвращаться на холм? В любом случае, это неважно, низшие существа и должны преподносить качественное раскаяние. К тому же, WX успели соскучиться по зелёному свечению камня, поэтому они решили, что согласны. — Так и быть, растение, я приму твое приглашение. Надеюсь твоя речь будет достойна моей милости. Вормвуд раскрыл глаза и немного улыбнулся, но его лицо быстро сделалось грустным снова. — Спасибо, — прошептал он и поспешил уйти, чтобы дальше не тревожить робота. Он долго откладывал очередную вылазку, потому-что понимал, что обратного пути не будет, и что это его единственный шанс наладить отношения с тем, чьё присутствие и мнение стало для него так важно. Он очень надеялся, что это взаимно. Ночью всё и решится. На том же месте, ночью, как и всегда, они вдвоём стояли друг напротив друга. WX-78 вскинули свой подбородок и сложили руки на груди, говоря, мол: “Я слушаю”. Вормвуд держал руки за спиной, склонив голову. Он подошёл ближе к WX, практически впритык. Те были не против, хотя позиция, при которой им приходилось смотреть снизу вверх, их не устраивала. Они рассчитывали, что растение предусмотрит это. — Друг-робот, мне очень жаль, что приношу тебе боль и страдания. Не хотел так поступать. Виноват и прошу прощения, — начал Вормвуд, наблюдая, как WX покачивают головой. Их пустые глазницы заполнили зелёные блики. Он смотрел прямо в них и мог разглядеть детали механизмов, которые обеспечивали роботу зрение. — Очень хочу, чтобы друг-робот больше не злились на меня. Только не бойся того, что сейчас будет. Прежде чем WX-78 успели что-то сказать, Вормвуд схватил их за плечи и повалил на влажную траву, из-за чего они ударились затылком о землю. — Ты что творишь!? — заорали они. Повернув голову, они заметили в руке растения отвертку, и в них невольно начала появляться паника. WX попытались отбиться от хватки растения, но Вормвуд забрался на них верхом и схватил одну из их кистей. Они замахнулись на него оставшейся рукой, но она была остановлена и прижата к земле деревянным коленом. Вормвуд начал откручивать грудную пластину робота, пока те отчаянно пытались извиваться и пытаться выбраться. Свечение драгоценного камня слепило глаза, оставалось только бить коленями чужую спину, но это не приносило результата. WX-78 никогда не могли подумать, что какая-то лоза с листьями будет способна обездвижить могущественное железное тело. Всё это время Вормвуд был физически сильнее WX. Видимо, машины всё ещё проигрывают органике, всё ещё могут быть подавлены ей. WX-78 не успели развить в голове эту ужасающую для них мысль, потому-что Вормвуд закончил откручивать болты и отбросил пластину вместе с отвёрткой куда-то в траву, обнажая внутренние механизмы WX. Они уже не могли отрицать, как им было страшно, и какими уязвимыми они сейчас себя чувствовали. Это всё равно не заставило их проглотить их метафорический язык: — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас делаешь, растение!? Убери от меня свои грязные лапы! В ответ растение лишь грустно улыбалось. WX были уверены, что за этой улыбкой кроется самодовольство. — Мне очень жаль, что я не могу сделать тебя счастливыми, прости меня, пожалуйста, — Вормвуд положил руку себе на грудь. — Да что с тобой не так?! — WX продолжали сопротивляться. — Ты очень важны для меня. Твоя компания всегда радовала, очень ценю моменты, что мы провели вместе. Ты вызываешь во мне что-то странное. Странные ощущения, но такие приятные. Мне, наверное, не дано их понять, может поэтому не понимаю твои чувства. Ты такие умные, и мне до тебя никогда не добраться. — Мне нет дела до того, что ты там чувствуешь, если ты сейчас не прекратишь своё… — Знаю, ты всё это время пытались сказать, что любите меня, просто своими странными способами. И хочу сказать, что, — Вормвуд наклонился ближе к роботу и сжал в руке свой драгоценный камень, — я тоже люблю тебя. — Мне всё равно! Чем больше WX-78 принимали попыток выбраться из чужой хватки, тем больше они сходили с ума, параллельно слушая поток откровений, думать над которыми они не могли и не хотели в данный момент. Вернуть свою свободу движения сейчас для них было важнее. — Я не могу осчастливить тебя, но я всё для этого сделаю. В один момент Вормвуд сильнее сжал свой камень и вырвал его из своей груди вместе с частями его лоз. Его листья на шее и голове начали гнить и отваливаться, а некогда яркий, зелёный цвет тела потускнел, приобретая желтоватый оттенок. Он быстрым движением засунул камень в грудь WX-78, прямо в то место, где когда-то находился модуль эмпатии. WX удалось вырвать одну руку из уже сухих листьев, схватить запястье Вормвуда и попытаться остановить его, но было уже поздно. Вормвуд рассыпался и превратился в кучу гнилой растительности, упав прям на WX. Они сразу выбрались из-под кучи лоз, что некогда были телом, и с ужасом посмотрели на эту картинку. Через секунду они опомнились и схватились за драгоценный камень в груди и попытались удалить его, как когда-то удалили модуль эмпатии, но лозы проникли в их тело и обвились вокруг механизмов, приковав минерал. Тянуть было бесполезно. Они посмотрели на свои руки: пальцы дрожали, а из стыков железных фаланг сочился зелёный свет. Они начали быстро дышать , безуспешно пытаясь набрать воздух в несуществующие лёгкие. Их накрывала паника. WX-78 вспомнили, как испытывали что-то подобное, когда были человеком, что не могло не уничтожить их состояние окончательно, учитывая, что их железное тело должно было блокировать эти отвратительные ощущения. Они посмотрели на небо и сфокусировали свой взгляд на полумесяце, надеясь, что хотя бы он их успокоит. Это сработало, и они постепенно начали возвращать свой рассудок, но вместе с этим начали возвращаться и воспоминания, как-будто вся жизнь проносилась перед глазами. Нахлынули воспоминания о Вормвуде, которые странным образом перерастали в колющую боль в груди. WX вспомнили, как врывались к нему в палатку и тащили за собой, как упрекали его в постоянных разговорах и навязчивости, в том, каким он был недалёким и наивным. Они опустили голову и боковым зрением посмотрели на остатки гниющей лозы, чего было достаточно, чтобы резко отвернуться и зажмуриться, будто обжёгшись от увиденного. WX смотрели то на лозы, то на свои руки и судорожно оглядывались. Им казалось, что кто-то или что-то сейчас настигнет и разорвёт их на части. Дрожь пробила железное тело. WX-78 ринулись в темноту леса. Они не видели куда бегут, главное как можно дальше, как можно быстрее. Но сколько бы ты не бежал, тебе не удастся убежать от самого себя, от своих чувств и действий, от безысходности. Они не останавливались, пока не добежали до озера, где в бессилии упали на колени и наклонили голову прямо над водой. Среди зелёных бликов в отражении воды на WX-78 смотрела тень их воспоминаний и кошмаров. Это были Вудроу.