Вампирская жатва

      — Ещё хоть слово, и я убью тебя, сука!       Сора громко сопела через открытый рот, когда крепкая мужская рука сжимала её щёки. Незнакомец угрожал матери, стоя вместе с ней посреди комнаты. Её держали за руки двое.       — Ей всего тринадцать, отпусти её! — кричала мать, пытаясь высвободиться из хватки двух человек. Высоких, крепких, они пугали своей силой, уверенностью и властью.       — Мама… — засопела девочка и зажмурилась, когда рука сдавила лицо ещё сильнее.       — Тихо, — остриё ножа упёрлось в дрожащее веко. Сердце ушло в пятки, а тело предательски тряслось, как от лихорадки. Холод металла обжёг кожу.       — Оставь её, мразь! — заорала во всё горло мать.       Она дёргалась, вырывалась, делала всё, чтобы хоть немного приблизиться к дочери. Сора чувствовала её отчаяние и бессилие. Чувствовала душой и кожей.       Мужчина разодрал её футболку на рукаве, оголяя плечо. Она заскулила от страха, широко распахнув глаза. Остриё ножа коснулось плеча и глубоко вошло внутрь. Сора закричала во всё горло, затряслась, замычала, стала громко и истошно плакать.       — Мама! — заорала она и услышала её истеричные рыдания.       — Вы не имеете право! Не имеете! Не имеете! — начала кричать она и укусила держащего её человека за руку со звериным рычанием, пока горячие слёзы обливали её лицо.       Неизвестный вскрикнул и встряхнул её, сдерживаясь, чтобы не ударить.       — Твой голос здесь ничего не решает, женщина, — сказал спокойным голосом тот, что не давал девочке выбраться.       Мужчина, стоявший возле неё, медленно и мучительно выводил лезвием два полумесяца, повёрнутых друг к другу остриями и наложенных друг на друга так, что в центре будто получался силуэт глаза.       Сора не моргала, просто неотрывно смотрела, как мужчина выводил узор, как кровь ручьём текла по её руке, пока та немела от боли.       Он резко отпустил Сору, и она упала на колени, хватаясь холодной рукой за кровоточащую рану.       — Ну что ж, — мужчина со шрамом на губе отошёл чуть в сторону и сел на корточки, смотря на девичье лицо. — Готово. — Он похлопал по её щеке. — Больно было? Ну ничего, терпи. Дальше будет хуже.       — Заткнись, ублюдок, — выплюнула мать. — Заткнись! Ты не имеешь право что-то говорить ей!       — Отпустите её, — мужчина со шрамом махнул в их сторону рукой. Люди расслабили хватку, и мать побежала к дочери, почти падая из-за того, что тело несло её вперёд. — Нечего было ноги раздвигать перед кем попало. Теперь мы будем пожинать твои же плоды.       — Не слушай их, не слушай… — говорила мама, целуя Сору в лоб и щёки. Она зажала рукой её рану, и Сора вскрикнула. — Терпи, моя девочка, терпи, моя хорошая…       — Слушай, Сора, никогда не смей затыкать уши, — сказал мужчина, причинивший ей боль. Сора резко замолчала, обратив на него всё своё внимание. — Потому что ты должна будешь слушать каждый шёпот и каждый шорох, чтобы выжить.       Мужчина достал из пачки сигарету и поджёг её зажигалкой, всего лишь открыв металлическую крышечку. Он щёлкнул её и убрал вместе с пачкой в карман расстёгнутой кожаной куртки.       — Что ты такое говоришь, ублюдок… — прошептала мать, поднимая на него голову.       — Твой папаша, Сора, когда-то был моим другом. — Он дымил вонючими сигаретами в чужой квартире, пока говорил только с девочкой, будто он совсем не уважал её мать. Зато уважал саму Сору. — Я предупреждал его: если твоя женщина залетит, то всё, молись, чтобы у тебя был сын. Иначе тебе придётся делать выбор. И родилась ты. — Мужчина сел на корточки и выдохнул дым. — Думаешь, он сделал выбор в твою пользу? Уже десятое поколение подряд в его родословной страдают только девочки. Ещё ни один мужчина из его семейного древа не согласился стать рабом в ответ на то, чтобы его дочь жила счастливо и не подозревала о существовании кровососов. Трусость, видимо, передаётся по наследству и укореняется в генах. Ему, как и всем его предкам, было гораздо проще отдать тебя на жатву вампирам. А ведь то же самое сделали и пять других семей. Удивительно, правда?       — Почему? — шёпотом спросила Сора, и мама резко закрыла её рот окровавленной рукой.       — Молчи, глупая! — шикнула мать, но дочь не слушала её.       — Потому что эти семьи связаны клятвой. Зато ни один человек из их семей благодаря всего одной жертве не пострадает от клыков. Женская судьба, видимо, не имеет в этих семьях ценности. Мне жаль тебя, ты просто родилась не в то время и не в той семье. Доживай свою жизнь ребёнка. Они по этой метке найдут тебя сами через несколько лет. А если ты начнёшь скрываться, то я, наречённый жнецом, буду искать тебя и буду уже решать сам, убить тебя или нет.       — Не надо…       — Тогда не убегай, — мужчина улыбнулся. — Я убивал всех, кто сбегал от своего предназначения. И убью тебя. Несмотря на жалость. Ты добрая, милая и совсем маленькая. Ты мне нравишься. Поэтому дам тебе совет: никогда не убегай, потому что куда и где бы ты ни скрылась, они всегда найдут тебя. Как и я.       — Я не хочу… — По щекам текли слёзы, пока Сора смотрела снизу вверх на огромного мужчину с прямыми, тёмными волосами, которые падали прядками на его уши, лоб и шею. — Не хочу на жатву.       — Если успеешь до восемнадцати лет найти своего папашу, скажи ему об этом. Я ничего в твоей судьбе не решаю. Да и ты вряд ли заставишь его поменять своё решение.       — Пожалуйста, господин Фушигуро… Умоляю вас, — мать снова начала рыдать. Она резко оторвалась от дочери и упала к ногам жнеца, стала обнимать его сапоги, стучать лбом о его ноги и даже целовать колени. — Я сделаю что угодно, абсолютно всё. Не отдавайте её этим чудовищам. Я раскаиваюсь в содеянном, я должна была думать, прежде чем рожать от этого мужчины. Я могу пойти вместо дочери!       — Да кому ты нужна, — фыркнул Фушигуро, даже не откидывая мать в сторону. Он просто смотрел на её унижения сверху вниз. И девочка смотрела на это широко раскрытыми глазами, уже вовсе забыв о боли. — Ты не кровная родственница семьи Ито и даже не жена кого-то из них. Ты годишься только в рабыни, и то настолько низшего звена, что вампиры даже не будут касаться тебя. И даже так твою дочь заберут. Это клятва, завязанная на крови, глупая ты женщина. — Он отпихнул мать ногой.       И она упала на колени перед ним, громко и отчаянно рыдая во всё горло, будто она прямо сейчас потеряла всех своих близких навсегда.       Сора только в тринадцать лет узнала, что жнецы — это жестокие чудовища. Право быть жнецом либо передавалось по наследству, либо их обучали этому искусству, и далеко не все выживали в этих условиях.       Можно было бы подумать, что мир завязан только на вампирах и жнецах. Но это было не так. Люди ничего не знали о существовании ни тех, ни других. Точнее, ничего не знали обычные люди.       Верхушки полиции и медицины, власть, некоторые главари особо опасных преступных группировок в мире оружия, продажи людей и наркотиков… Все они знали о существовании и жертв для жатвы, и жнецов, и вампиров. Но молчали. Потому что для них это — выгода и такая же клятва. Все боялись и вампиров, и жнецов. А также любили получать от них хорошие деньги за сотрудничество.       Их было не так много, как могло бы показаться. От господина Фушигуро Сора и узнала, что жнецов в городе всего трое, хоть вампиров и было раза в три-четыре больше. Он не говорил ни имён, ни пола, ни внешности, ни возраста. Просто назвал примерное количество и тех, и других, чтобы Сора имела хоть какое-то представление о мире, в который попала по вине отца.       Жнецы контролировали город, они были сами по себе и везде имели связи во всех общественных сферах. Они занимались казнью вампиров, выносили им приговоры и заставляли чтить законы. Они же контролировали жертв для их жатвы, чтобы вампиры не выбирались в город убивать обычных людей. Они были своего рода стражами порядка, которые переросли полицию и закон. Они нужны, чтобы контролировать кровососов.       Вампиры могли пить кровь доноров, но её не хватало. К тому же им нужна была свежая чистая кровь. Девственная, которая являлась особым блюдом для чудовищ, за неё они были готовы отдать огромные деньги.       Жатва — это ритуал посвящения девушки в «невесты», хотя на деле такие, как Сора, были просто источником пищи и похоти. Звучит ужасно. Ещё ужаснее проходил этот ритуал. Именно поэтому таким девушкам нельзя было иметь парней до моих восемнадцати лет. Почему восемнадцати? Потому что это было единственным законом, с которым соглашались вампиры и жнецы, чтобы у обычных людей не возникало вопросов. Закон о совершеннолетии.       Сора надеялась с тринадцати лет каждый божий день, чтобы вампиры не появились раньше положенного времени. Или вовсе мечтала в самые тяжёлые времена умереть раньше, чем попала бы в их руки.       И вот этот злосчастный день всё же наступил.