Вампирская жатва

      Соре всегда говорили, что красный цвет идеально подходил к её зелёным глазам и каштановым волосам с отливом рыжего на солнце. Возможно, так оно и было, но красного цвета она избегала с тринадцати лет. В гардеробе было невозможно найти что-то подобных цветов и оттенков. Даже от бордового у неё скрежетали зубы.       Красный ассоциировался с кровью. Даже перед днём рождения Сора просила маму и друзей ни в коем случае не добавлять в декор элементы этого цвета. Ни при каких обстоятельствах. Даже если бы в мире остались только красные шарики, она обошлась бы с радостью без них.       Как только прошло семейное застолье, Сору с друзьями ближе к ночи понесло в клуб. Она ярко накрасилась, завила волосы и надела чёрное платье. Покрутилась возле зеркала, приложив руки к слегка полным бёдрам. Они никогда ей не нравились, особенно в сочетании со слегка мягкими руками. Окружающие говорили, что с её животом всё более чем в порядке. Но она напоминала самой себе грушу, от чего хотелось взвыть, несмотря на комплименты от друзей.       Возле открытой двери показалась мама. Мимо неё прошёл пятнадцатилетний брат, который уже был выше старшей сестры на голову. Он резко остановился возле окна, прилипнув к нему руками. Будь его воля, он прилип бы к нему полностью.       — Это к кому? — спросил он громко. Сора покосилась на Мичи, взъерошевшего каштановые волосы. — Сора, это к тебе такая машина приехала? Нифига он кочка.       — Там господин Фушигуро приехал, — сказала негромко мама, стоя у дверного проёма. Её голос слегка сипел, был тихим.       — Опять? Мы же виделись недавно. Сейчас выйду к нему.       — Сора… — Мама посмотрела на дочь, и та увидела, насколько уставшими и красными были её глаза, будто вновь плакала. Она в последнее время грустила слишком часто. — Уже темно. День кончается. Ты же понимаешь…       — Ну, не заберут же они меня сегодня, мам. — Сора обняла её и посмотрела опустевшим взглядом перед собой.       Она понимала, что за ней могли прийти в любой день, как только наступило двенадцать ночи именин. Сора лишь пыталась успокоить свою мать. А сама переживала так сильно, что чувствовала, будто внутри тряслись органы и кости. И хотелось забиться в угол и плакать так громко и истошно, чтобы на вопли слетелся весь мир и защитил её. Но этого никогда не произойдёт. Потому что нельзя, потому что от чудовищ нет спасения.       — Так, мам, телефон у меня всегда с собой, звук включен на полную. Я буду с друзьями, их номера у тебя тоже есть. Я сейчас поговорю с господином Фушигуро и сразу же поеду с ними в клуб. И будет всё хорошо, да? — Сора снова крепко обняла её, стараясь смеяться. — Я буду писать тебе каждый час. Обещаю.       — Одних обещаний мало, ты же знаешь. Ладно, езжай. Пожалуйста, будь осторожна. Сразу едь домой, если почувствуешь неладное.       — Обещаю, — Сора поцеловала её в щёку. — Эй, Мичи! — отходя от мамы, крикнула она, подошла к младшему брату, чуть задрала руку и потрепала его по голове. — А ты береги маму, понял? Не дай ей скучать!       — Ты странная сегодня, — хмыкнул Мичи, не моргая.       — Просто хотела сказать, что люблю тебя. Ясно? — не сдержавшись, Сора крепко обняла его. Она давно не говорила ему этих слов. И от удивления Мичи не смог ответить тем же, будто не верил, что перед ним стояла его прежняя старшая сестра.       Сегодня уже совершеннолетнюю девушку могли украсть из дома навсегда. Невесты никогда не возвращаются домой. Их навсегда отрывают от семей, обрубая с ними любую связь. И Сора боялась уйти из дома, не сказав никому хоть каких-то слов прощания, пусть это и выглядело со стороны глупо. Зато она смогла попрощаться. Только вот родные не смогут сделать того же. Это убивало.       — Я люблю тебя, мам! Я ушла! — крикнула она и сжала руку Мичи, шепнув: — Я надеюсь на тебя.       Он удивлённо моргнул. Сора не дала ему ответить, просто отпустила брата и ушла от него быстрым шагом.       В прихожей она под внимательный взгляд матери накинула на себя джинсовую жёлтую куртку, надела чёрные туфли на невысокой платформе и вышла из дома, даже не глянув на неё. Она боялась оставить маму одну, но в то же время не хотела тратить оставшуюся свободу на затворничество. Ноги тянули назад. Особенно когда она увидела Тоджи Фушигуро, что стоял у их дома, повернувшись спиной к байку. Он так и не поменял свою кожаную куртку за пять лет.       — Добрый вечер, — сказала ему Сора и неторопливо подошла. Она подняла голову и посмотрела в его глаза. Он улыбался. — Приехали забрать меня? Я не планирую прямо сейчас ехать к чудовищам и портить себе вечер. Меня ждут друзья.       — С днём рождения, — игнорируя её слабые возмущения, в которых слышалось смирение, Фушигуро протянул мне маленькую синюю коробочку с милым розовым бантиком.       Сора не ожидала подобного жеста от жнеца. Она улыбнулась от удивления и от того, насколько приятно было получать от него подарок.       Из всех жнецов она знала только Фушигуро, потому что он был её наставником, как бы странно это не звучало. Они виделись с ним редко, но каждая встреча оставляла после себя тяжёлый груз и мерзкий осадок. Фушигуро снова и снова напоминал о предназначении, о том, кто Сора есть на самом деле, каким трусливым был её отец. И рассказывал о вампирах и о том, как они связаны с миром людей. Он обучал будущу невесту, передавал поверхностные знания и просто морально пытался подготовить к участи и растерзанию кровососами.       — Что там? Надеюсь, это что-то, что сейчас убьёт меня, — Сора посмеялась. В последнее время она слишком часто шутила о смерти и самоубийстве.       — Открывай давай, юмористка, — фыркнул Фушигуро, кивнув на коробочку.       Сора вздохнула и напряжёнными из-за нервов пальцами распаковала подарок. Тоджи забрал у неё упаковку.       — Бантик я себе заберу на память. Красивый, — она взяла у него бантик от коробки с подарка и положила его в карман.       Вместе со странным юмором в её жизнь пришло постоянное желание собирать на память всякую мелочь: фантики, коробочки, чеки, монетки, билеты, камушки, бижутерия… Теперь и лента от подарочной упаковки.       Сора открыла коробку и увидела там милый кулон в виде двух полумесяцев, в центре которых, в виде глаза, сверкал синий ромбовидный камень.       — Я хотел вставить туда красный камень, но вспомнил, что ты ненавидишь этот цвет.       Сора подняла на него взгляд.       К Фушигуро она относилась нейтрально. В ней всё ещё играла обида за то, что он поставил ей метку, хоть эта и была его обязанность.       — Спасибо. Это очень красиво. И символично, — Сора ухмыльнулась.       — Помочь?       Сора отодвинула в сторону волосы, которые почти доросли до лопаток, и встала спиной к Тоджи. Улыбаясь, ждала, когда его пальцы коснуться кожи и закрепят на шее цепочку.       Взгляд упал на окно, и она резко перестала улыбаться. Мама приложила ко рту руку, вздыхая и печально глядя на дочь. А Мичи стоял рядом с ней и смеялся, ни о чём не подозревая.       Холодные руки Тоджи коснулись её. Он осторожно убрал в сторону волосы, замочек щёлкнул под его пальцами, и цепочка засияла серебряными бликами на шее.       — Спасибо. А теперь мне пора вызывать такси, — Сора повернулась к Тоджи и снова глянула в его глаза всего на секунду, так как не могла задержать на его лице взгляд из-за смущения.       — Садись. Мне несложно тебя подвезти, — он надел на голову шлем и натянул на руки перчатки. Сора широко распахнула глаза, когда его широкие руки, на которых скрипнула чёрная кожа, обхватили второй шлем.       Она надела его на голову и неуверенно закрепила ремни, чтобы шлем не слетел с головы. С трудом забравшись на чёрный, блестящий мотоцикл, будто он был только что из магазина, скатилась слишком близко к спине Тоджи и обхватила руками его талию. Она снова глянула на окно.       Мичи прилип к нему, чуть не открыв рот от удивления. А мама, увидев, что дочь повернулась к ним, махнула со слезами на глазах рукой и отошла от окна, будто разочаровалась.       Сора вздохнула, и байк загудел, завибрировал под ногами. Этот звук пугал и завораживал одновременно. В крови кипел адреналин, и его захотелось больше.       Мотоцикл рванул с места, скользя по асфальту. Колёса чертили шлейф по нему, а мотор рычанием закладывал уши. Сора схватилась за Фушигуро крепче, наблюдая за тем, как они обгоняли автомобили, как сотни фар мелькали перед глазами, сливаясь друг с другом. Байк стремительно разрезал ночь, холодный воздух задувал под натянувшееся, задравшееся почти до неприличного платье.       Они остановились возле ночного клуба, где Сора почти сразу же увидела друзей: Юту, Нобару, Маки, Тоге и Юджи. Последний энергично помахал рукой, широко улыбаясь во все зубы. Сора помахала ему в ответ и отдала Тоджи шлем.       — Спасибо. Было весело. Может быть, ещё увидимся, — её слова вышли сухими.       — Веселись, Сора. Помнишь, о чём я говорил тебе?       — Никогда не убегать. Иначе вы убьёте меня. Или меня насмерть сожрут кровососы. Я помню.       — Не называй их кровососами при них же. Они этого не любят. Помнишь ещё кое-что?       — Вы о чём?       — Я о первой ночи. Помнишь, чего тебе нельзя будет делать под шатром?       — Убегать, кричать и сопротивляться, даже если сильно хочется, — будто заученную фразу сказала Сора, загибая пальцы. — Я всё помню, вы говорите об этом каждую нашу встречу. Мне нужно идти. Позволите? — Его очередные наставления портили и без того ужасное настроение. Захотелось поскорее уйти.       Фушигуро молча надел на голову шлем, покрутил ручку, нажал на газ. Он повернул голову на Сору. Ей показалось, будто на секунду она увидела его глаза через чёрное стекло шлема. По телу пробежались мурашки от лёгкого, необъяснимого ужаса.       — Ещё раз с днём рождения! — кричали друзья вокруг подруги, обнимая.       Она посмеялась и снова кинула взгляд на мотоцикл, который тут же скрылся во тьме за очередным поворотом.       — Пошли давай, — Нобара потянула Сору за руку ко входу в ночной клуб.       На входе на весёлую толпу уже пялился охранник. Ори показали удостоверения, доказывающие, что они все уже достаточно взрослые, чтобы посещать подобные места. Соре наконец-то исполнилось восемнадцать. В их компании она была самая младшая, поэтому часто пропускала громкие тусовки. Приходилось терпеть и в то же время бояться этого дня, будто ждала собственную смерть.       Сегодня она решила дать себе отдохнуть по полной.       У друзей была вип-зона на шестерых. Тоге очень долго отнекивался, он пошёл сам в клуб только ради Соры. Он ненавидел слишком шумные места. Сора и не пыталась заставить Инумаки идти с ними, раз он не хотел, его уговорили Юджи и Маки.       В клубе грохотала музыка. Людей освещало неоновыми, мигающими лампами, к которым Сора не сразу привыкла. На танцполе уже собрались люди, возле бара их стояло не меньше. На квадратных сценах за высокими металлическими перегородками танцевали девушки в кислотно-розовых купальниках и элегантных туфлях на высоком каблуке, в которых они двигались лучше, чем Сора в кроссовках.       Их танцы немного смущали. Сора невольно представила себя на Жатве, которая могла состояться когда угодно, даже сегодня ночью, и новая невеста будет в таком же положении, как эти стриптизёрши. Возможно раздетой на глазах у всех, только против её же воли.       — Зависла? — крикнула в ухо Маки. Сора оторвала взгляд от стриптизёрши и посмотрела на подругу.       — Да задумалась просто.       — Так и скажи, что понравилась, — она посмеялась, а та не стала с ней спорить. Лучше ей думать о том, что эта девушка у шеста понравилась Соре, чем знать о её настоящих мыслях.       — Вперёд в бар, — Нобара схватила Сору и Маки за ладони и потащила в сторону барного столика, где активно работали бармены.       Они заказали по коктейлю, причём достаточно крепкому, чтобы у Соры закружилась голова. Она пила всего пару раз, сегодня был третий. И безответственно налегла на алкоголь именно в эту ночь. Коктейль за коктейлем, и тело постепенно расслаблялось, превращалось в ходячую груду мяса и костей.       Мир постепенно приобретал хоть и яркие, но расплывчатые краски. Танцы становились смазанными, плавными, слишком смелыми. Сооа танцевала то с девчонками, то с парнями, то со всеми сразу. Она и не заметила, как они с Юджи вдвоём ушли в вип-зону, спрятанную фиолетовой сетчатой тканью со всех сторон, кроме выхода с платформы. Это вышло совершенно случайно.       Выход вёл на танцпол, в центре которого работали стриптизёрши, а ещё дальше — бар. И именно в вип-зоне музыку было слышно чуть меньше.       Юджи сел, широко расставив ноги и вытирая пот со лба. Он взъерошил вверх волосы, и Сора невольно подумала о том, как бы ей хотелось, чтобы он делал так почаще.       Мысли в сторону Итадори пугали уже второй год. Она каждый раз отдёргивала себя только при мысли о чём-то большем, чем стать просто друзьями.       В носу защипало от несправедливости. Сора увидела, как Маки и Нобара в шутку зажали между собой бедного Тоге. И они скрылись с глаз в толпе людей, продолжая беззаботно веселиться.       Они могли ощутить вкус жизни целиком. Они не знали о существовании чудовищ, не знали о том, что прячется в глубине ночи. Поэтому и спали крепче, поэтому могли меньше беспокоиться о своей жизни, отдаваясь ей полностью. У Соры же были запреты и ограничения. Её скоро не будет в обычном мире, душой она скинет, останется лишь тело, отданное на пропитание грязным, извращённым чудовищам.       От обиды и огромного количества алкоголя в крови Сора взяла Итадори за руку. Он резко повернулся к ней.       — Сора, ты как? — спросил он.       Она тяжело задышала через нос. Ей хотелось поцеловать его, почувствовать, какого это… Хоть вряд ли она вспомнила бы эти ощущения на следующее утро в полной мере.       Юджи, словно умел читать мысли, стал наклоняться к ней. Его ослабленная рука сорвалась с диванчика, он чуть не упал, но успел ловко выпрямиться. Сора глубоко вздохнула, его горячие губы накрыли её. Они были мягкие, влажные, с привкусом мятного коктейля и спирта.       Алкоголь разгонял кровь по организму. Сора тяжело задышала через нос, издала неслышный стон в губы Итадори. Она вжалась в его ногу, щёки покраснели от переизбытка чувств.       — Сора, — протянул он, разорвав поцелуй. Она чуть поддалась к нему и остановилась, глядя в его глаза. Оба глубоко дышали. — Я не хочу оскорблять тебя, но… не хочешь отойти… куда-нибудь?       Сора огляделась по сторонам, словно боялась, что за ней наблюдал Фушигуро Тоджи.       Лучше умереть, побыв счастливой хоть какое-то время, чем остаться живой и страдать всю свою жизнь, думала она. Юджи встал, приняв молчание за согласие. Где-то глубоко внутри подсознания Соры кричали остатки разума: «Остановись, дура! Тебе нельзя! Ты всё испортишь!»       Но ноги понесли вперёд. Юджи тянул подругу за собой, а та шла за его пьяным телом, как заколдованная кукла под нитями кукловода. Сора хотела забыться, хотела оставить в этом клубе всю себя и уже была готова даже принять казнь, который исполнил бы Фушигуро.       В туалете, где они никого не увидели, музыка играла будто из бочки. Её вибрация ощущалась ногами.       Юджи прижал её спиной к холодной стене и прильнул к губам, смелее и жёстче, так страстно и отчаянно, будто сам желал этого давно. Алкоголь уничтожил обоих, лишив рассудка.       — Мужской туалет не место девушкам, — услышали они чужой спокойный голос, когда рука Юджи открыла одну из пустых кабинок.       Друзья отскочили друг от друга. Сора плечом ударилась в стену, поправляя волосы. Чуть шатаясь, она делала вид, что трезвая и якобы может ровно стоять на ногах.       Она посмотрела на парня, который помешал им. Он спокойно мыл руки. На его носу блестели тёмные очки, на которые иногда падали белые пряди. В отражении зеркала Сора увидела, насколько насыщенными и яркими были его голубые глаза.       — Парень! — вскрикнул второй, непонятно откуда взявшийся. У него были собраны в короткий хвост тёмные волосы, а на лоб свисала одна причудливая прядь. — Тебе плохо, да?! — он неожиданно подбежал к Юджи.       — Что? Мне?.. — начал спрашивать он у Юджи, который выглядел бодрым до того, как незнакомец взял его за плечи, и Итадори тут же скрутило к полу. Незнакомец повёл его в туалет, и Сора осталась одна наедине с беловолосым парнем.       — Неудачный секс? — спросил он, глядя на деыушку в отражении.       Он вытер руки сухими полотенцами. Сора услышала, как Юджи ругнулся и начал блевать в туалет. Она постаралась абстрагироваться от этих неприятных звуков. Из-за них она начинала переживать за Юджи, хотела сорваться и зайти в кабинку, чтобы помочь ему.       — Несостоявшийся, — ответила негромко она заплетающимся языком и опустила вниз голову. Щёки горели и от смущения, и от стыда.       — Ты сама еле на ногах стоишь. Тебя угостить коктейлем?       — Ну, если ты так хочешь, — Сора пожала плечами. Она понимала, что идти с незнакомцем не пойми куда и принимать от него напитки — это было последнее, что нужно было делать в клубе. Но она будто нарочно искала приключений. Ей не хватало адреналина напоследок.       Парень усмехнулся и протянул ей руку, предлагая подержаться за локоть.       — Лучше твоему другу лучше станет нескоро, с ним побудет мой приятель. Пошли пока к бару, выберешь что хочешь. Я угощаю.