Poison Prince

Снежная встретила путников колючим снегопадом. Завывающая метель, промерзлая земля – погода идеально резонировала с нынешним состоянием Кабукимоно. Опустошением. Будь он чуть младше, хоть на пару дней, белая пустыня наверняка вызвала бы в нем хоть какие-то эмоции. Такое зрелище он видел впервые: ни в Инадзуме, ни в Мондштате, снег никогда не облеплял землю и постройки так плотно, словно бы являясь неотъемлемой частью любого пейзажа. Однако теперь он бездумно плелся за Дотторе, ощущая себя оскверненным сосудом, безвольной марионеткой, нагло используемой в чужих интригах. Возможно, он всегда именно этим и являлся. Его личность, его эмоции были лишь сбоем в системе, приведшим его ко всем слабостям и неудачам. Следовало избавиться от них раньше, уж после Татарасуны это должно было быть очевидно! Но после Татарасуны он поверил ребенку. А затем поверил сегменту. Поддался на грязные манипуляции Зандика, допустил мысль о том, что между ними могут быть чувства. Как же слеп и глуп он был! И как же осознание этого факта разбивало его вдребезги. Куникудзуши внутри распадался кучкой битого стекла, и единственное, что могло спасти это стекло от становления безымянной крошкой – печь. Засунуть всего себя в горнило, выплавить из жалких остатков личности нечто новое, лишенное и половины былых качеств, но хотя бы целостное, простое и безэмоциональное. Именно в адское пекло он и отправлялся сейчас. Иного выхода не было – только банкет Фатуи мог перековать его. Добить окончательно и возродить из осколков, в новую личность, чье имя он пока не знал. Но Куникудзуши... к концу этого дня перестанет существовать. – Осторожноооо... - внезапно донесшийся детский голос прорезал тишину, кукла успела отскочить за долю секунды до того, как самодельные салазки с двумя угромоздившимися на них ребятишками, с умопомрачительной скоростью сверзились с горы и, проскользив в паре шагов, смачно шлепнулись в сугроб. Наверное, весело быть молодым, беззаботным, беспечным. Куникудзуши больше не ощущал себя таковым. Его детство закончилось, так и не успев начаться, тогда на Татарасуне. А теперь завершилось и затянувшееся подобие юности, со всеми остатками эмоционального романтизма, с каким бы то ни было подобием морали и ценностей. – Что ты творишь, это же предвестники? – вскрикнул один из ребятишек, выбираясь из сугроба. – Да наплевать мне, я все равно круче! – разгоряченно ответил второй. Куникудзуши раздраженно обернулся. Ну уж нет, будь он хоть трижды сломанной куклой, разбитым нефункционирующим сосудом, никто не посмеет смотреть на него с высока. Он - будущий Архонт и будущий Предвестник, несущий страх разрушения каждому, кто посмеет противиться ему. Легкий заряд электро элемента пробежался от его руки, посылая ощутимые волны тока в сторону детей. Оба мальчишки ойкнули, ноги подкосились, и они повалились на землю – Благодарите, что остались живы, - фыркнул юноша, пониже натягивая на глаза капюшон. – Жестоко, - хмыкнул Дотторе. Однако весь его вид выражал крайнее довольство. – Так будет с каждым, кто посмеет усомниться в моей мощи. Даже с тобой. Никому не позволю втаптывать себя в грязь лицом. – Ну-ну... – Ты предал мое доверие. Доктор расхохотался, безумным, счастливым смехом – Я был честен с тобой, с самого начала, малыш Куни. Впрочем, не волнуйся, мне не впервой слышать подобное. Привык уже. – Наше соглашение, тем не менее, остаётся в силе, - подумав добавил юноша. – Отрадно слышать. Искать нового кандидата стало бы той еще морокой. – Противно признавать, но мы все еще нужны друг другу, - скривился он, мысленно обещая самому себе, что избавится от Дотторе при первой же возможности, как только станет Архонтом. – Взаимно. В следующий раз, нежных ласок не жди, малыш – Следующего раза и не будет. – Ну-ну... И более за день они не перекинулись ни словом, молча заселились в гостиницу, и молча же отправились на пир в сопровождении парочки агентов Фатуи. Прямиком в Заполярный Дворец. Помпезное и холодное олицетворение бессмысленной роскоши. Квинтэссенцию порочной грязи Снежной.

***

– Добро пожаловать, новичок, – кукла вздрогнула, осознавая что обращаются к нему. Судя по рассказам Дотторе, этот человек был одним из предвестников, но его имя вылетело из головы. Поэтому он сдержанно кивнул, пытаясь изобразить учитвую улыбку. Получилось, наверняка, скверно, учитывая презрение и ярость, которыми он преисполнялся с каждым шагом ступая все глубже и глубже в это осиное гнездо. - Давайте пировать! Скорее, несите блюда! - Ура, да будет шум! - Эй кто скажет первый тост. Уважаемые, как же я рада видеть всех вас... - Лицемерка, ты бы всех здесь поубивала, да лапки коротки - Марзь! Шум, гам, какофония из смеха, криков и угроз наполнила пространство. Юноша наблюдал стеклянным взглядом за зачинающейся перепалкой на другом конце стола. Дотторе посмеивался тихонько, но сторону принимать не собирался, выжидая. Балаган идиотов. И Куникудзуши – такой же идиот, чужой среди чужих, монстр среди монстров. Он заранее возненавидел всех присутствующих, и, ощущая взаимную ненависть, распространяющуюся волнами в ответ, постепенно приходил к некоему новому балансу своей будущей жизни. Да, он вступил в осиное гнездо, в самую гнилую организацию, где каждый готов сожрать соседа во имя собственных амбиций. Но несмотря на маски учтивости, негласная договоренность о том, что все всё понимают, была очевидна. Правила, по которым он готов был играть. Это и была та честность, о которой говорил Дотторе? Гомон подутих только лишь когда в зале объявился статный мужчина. Седовласый, но еще не старик, в маске, закрывающей правую половину лица. – Это Пьеро, – многозначительно протянул Дотторе. – Попытайся ему понравится, малыш. Куникудзуши улыбнулся блаженной улыбкой сумасшедшего. Оглядел Пьеро оценивающе, заостряя внимание на паховой области. – С виду ничего. Получше моего бывшего~ – Быстро учишься, мразеныш, – в голосе Дотторе сочилась нескрываемая гордость. – Взаимно, тварь, – Благодарность. Осыпавшиеся осколки плавились в котле, яростно вскипали и застывали, формируя новые черты и характер, новую личность куклы. Официальная часть банкета медленно перерастала в вакханалию, набирая такие обороты, что оставаться на одном мемсте стало попросту небезопасно. Дотторе начал перемещение по залу, проводя своего протеже вглубь, постоянно маневрируя между вспышками элементальных навыков и пролетающими мимо предметами утвари. Кукла знала, к кому они идут. Самый влиятельный и уравновешенный человек в балагане, Пьро, ожидал из в одной из темных ниш между колоннами. Кажется, он вел с кем-то беседу, но как только компаньоны подошли, невидимый собеседник удалился. – Приятно познакомиться, – кукла склонила голову, изображая обворожительную улыбку. Кажется получилось неплохо. – Взаимно, – Пьеро кивнул в ответ. – Наслышан о тебе, и даже не представляешь насколько. Ведь именно ко мне Дотторе обращался за консультацией, неоднократно ломая и чиня твое удивительное теле. Так что, заочно мы давно знакомы, но я так искал повода встретиться и познакомиться вживую. – А он ни разу не упоминал вас, бессовестно присваивая все лавры себе и не желая нас знакомить! Каков пройдоха, – юноша вздохнул, на ходу участь держаться в рамках тона невинной светской беседы и, одновременно, жалить как можно больнее. Пьеро усмехнулся, как-то по отечески ласково, словно наблюдая за первыми шагами самоуверенного, но милого ребенка. Словно внутренний мир куклы со всей происходящей в этот момент деконструкцией личности, был для него прост и понятен. – Как ты понимаешь, перед формальным принятием в организацию и представлением Царице, мне необходимо убедиться в некоторых твоих компетенциях лично. Так, что, пожалуй, пройдем. Не мешкая, мужчина отворил тяжелую дверь, пропуская Скарамуччу с Дотторе вглубь дворца, ведя по путанным, утопающим во тьме коридорам куда-то... Куникудзуши, пристально следящий за Пьеро, успел заметить лишь мимолетное движение указательным пальцем, сделанное как бы случайно, и в этот же момент на него обрушилась неизвестная атака. Он инстинктивно выпустил разряды электро элемента, пытаясь увернуться, отскочить и рассмотреть что бы то ни было, атаковавшее его. Дотторе и Пьеро мгновенно очутились в разных концах коридора, безмолвно освобождая поле битвы для куклы, занимая наблюдательные позиции. Второй волны ударов Куникудзуши не заметил, но его тело вновь среагировало само, выпуская в ответ на атаку молнии. Сиреневые огоньки причудливо замерцали на веренице колонн, подсвечивая мелькнувшую тень отступившего, готовящего новую атаку невидимого соперника. Третьей атаки он не позволит! Юноша сконцентрировался, направляя струящуюся по его телу энергию в одну точку, готовясь использовать не самый затратный, но действенный и отработанный прием. Тень врага мелькнула за соседней колонной, и в следующую секунду грянул гром, поражая нападавшего точно по траектории его замысловатого движения. Дымящееся тело в балахоне с глухим стуком шлепнулось об пол. – Браво, Доктор, безупречная работа, – Пьеро удовлетворенно хлопнул в ладоши, медленно приближаясь к поверженному врагу, переворачивая тело в балахоне Фатуи на спину, дабы заглянуть под маску. – Ни шанса на выживание. Потрясающе. Ах, жаль этого агента, он был лоялен до самого конца. Надо не забыть выплатить его семье гробовые. Пьеро безучастно перешагнул через тело, очевидно, одного из своих подчиненных, и подошел вплотную к растрепанной кукле, чьи волосы по обыкновению встопорщились после использования элементальных сил. Сверху вниз заглянул в отрешенные, ничего не выражающие синие глаза, и удовлетворенно кивнув самому себе, продолжил: – Проверка пройдена, отныне ты один из нас. Твое место в ранге еще не определено, но, по секрету скажу, имя тебе уже подобрали, и оно очень подходит, Скарамучча. Кукла удивленно похлопала глазами, вместе с медленным осознанием случившегося переводя взгляд на Дотторе: – И... это всё? – не то, чтобы он не был счастлив отделаться такой легкой проверкой. Но он снова был обманут. И снова Дотторе. – А ты действительно поверил, что в Фатуи принимают через постель, малыш? – осклабился Доктор, разводя руки в насмешливом жесте. – Ну точно, дурак. Точно наш, Скарамуча. Пьеро расхохотался. И громогласный крик «Я УРОЮ ТЕБЯ НАХУЙ!..» ознаменовал рождение нового предвестника. Безумная вакханалия в честь его рождения продолжалась в Заполярном Дворце до самого утра.

***

Первый, Второй, Третий... Пятый, Шестой... кто только из сегментов за прошедшие столетия не успел поверховодить несчастной базой в Мондштате, приносящей больше убытков, чем пользы. Одни помещения подверглись капитальному переустройству, а другие, например, бесхозные спальни, необратимо забились ненужным хламом. Маленькая недочитанная книжка канула в небытие в первые же десятилетия. Никто так и не открыл ее, никто никогда не нашел аккуратно вложенной между последних страниц записки: «Милый Куникудзуши, надеюсь, ты дочитал нашу любимую книгу до конца. Я пишу это письмо в ночь перед своим "отъездом". По крайней мере, так, наверняка, объяснит тебе мое отсутствие Доктор. Но, кажется, он собирается избавиться от меня и скормить тебе очередную ложь. У меня нет доказательств своим подозрениям. Я просто знаю его. Знаю себя. Моя взрослая, искалеченная собственным выбором версия, сделает все возможное, чтобы разлучить нас. И если это письмо – мой последний шанс выразить чувства, я сентиментально хочу сказать, как сильно люблю тебя. Сколько смысла и новых открытий привнесли в мою жизнь прожитые с тобой недели. Если бы я не был "сегментом", если бы я был "оригиналом", встретившим тебя в молодости, во времена учебы в Академии, когда Доктор еще был МНОЙ... наше будущее было бы блистательным. Ты изменил меня, Куни, изменил до такой степени, что МОЙ с НИМ внутренний конфликт достиг апогея. Он намерен избавиться от меня – не сегодня так завтра. Но я ни о чем не жалею. Стань великим архонтом: жестоким, но справедливым и мудрым. И не позволяй ЕМУ больше морочить себе голову. Да и моим эгоистичным чувствам больше не позволяй. Твой Зандик (Четвертый сегмент)»