Poison Prince

Доктор наконец взялся за подопечного всерьёз, проводя операцию за операцией. Скорости, силы и навыков обращения с катаной – да и прочими видами оружия – Куникудзуши хватало слихвой, чтобы хоть сейчас занять место Одиннадцатого предвестника. Единственной проблемой оставалось отсутствие каких бы то ни было элементальных сил. Исправлением этого недостатка они с Дотторе и занялись, каждый день от рассвета до заката проводя то в лаборатории, то в мастерской, то за операционным столом. – Какой же ты гребанный мудак, – простонал Куникудзуши, глядя на свои полностью изничтоженные конечности. Очередной прототип анемо Глаза Порчи взорвался в его руках прямо посреди эксперимента. – А то я без тебя не знал, сладенький, – Дотторе осклабился распластавшейся на полу кукле. – Между прочим, мне же тебя и чинить. Так что страдаю в итоге я и только я. – Вот займись моей починкой поскорее! – Мы и так выбиваемся из графика на двое суток, чтобы попусту тратить время. Сперва – еще один эксперимент: попробуй заставить работать это, – Доктор метко швырнул следующий модифицированный Глаз Порчи – на сей раз электро – самым острым углом в грудную клетку подопытного. – Да чтоб ты сдох! – слабый электрический разряд сверкнул в воздухе. – Ого, работает, – выдохнули оба синхронно. - Значит, вживляем электро, - пробормотал Дотторе, удовлетворительно кивая. Их отношения стали как будто бы чуть более близкими. Конечно, Доктор и кукла не читали книги перед сном, и уже тем более не целовались в щечку. Их и друзьями назвать было тяжело. Но если Дотторе засиживался в лаборатории допоздна, Куникудзуши устраивался в единственном незанятом кресле и наблюдал за его работой, не смыкая глаз. Их энтузиазм становился все более обоюдным. У них появились собственные шутки – грубые, в сущности, построенные на взаимных оскорблениях, но по-своему смешные. Пару раз они даже обменивались рукопожатиями по достижении особенно удовлетворительных результатов, но вскоре находили новый повод для ругани. Однако, и динамика из перепалок незаметно изменилась. Словесные баталии стали обоюдоострыми, словно бы оба наконец признали друг друга равными партнерами. До отправления на банкет оставались считанные дни, когда Куникудзуши наконец научился хоть как-то контролировать вживленный в его тело электро глаз порчи. Правда, с целым рядом ограничений. Он все еще восстанавливался после операций и ритуалов, проведенных над его телом. – Подобной силы заряд можешь использовать не чаще чем раз в сутки, иначе сломаешься вот здесь, здесь и здесь, – Дотторе поочередно ткнул пальцем в уязвимые части тела, наставляя подопечного. – Знаю… – И после его использования дай телу охладиться, примерно на пятнадцать минут. – Это долго, но я постараюсь… – Уж потерпи. Убиться в первый день в Фатуи будет слишком позорно, даже для тебя. – Я перешагну все ранги в этой организации и стану Архонтом, даже оглянуться не успеешь! – Ну-ну, желаю удачи. Оба прыснули. Подколы уже стали частью их ежедневной рутины. – К слову о рангах, нужно проверить ещё кое-какой функционал твоего тела. Открой ротик. Куникудзуши удивленно вскинул брови. – Открывай. У меня нет настроя на долгие прелюдии. Юноша не шелохнулся, не особо понимая, но смутно подозревая, к чему ведёт Доктор. Теряющий терпение Дотторе превентивно схватил подопечного за подбородок и надавил пальцами на обе щеки, заставляя губы куклы разомкнуться. Не успел Куникудзуши запротестовать, как вторая рука Дотторе проникла ему в рот, растягивая губные мышцы до предела. Пальцы полезли к гортани, ощупывая ее стенки, силясь протиснуться глубже. Не будь он куклой, он, наверное, задохнулся бы? Мужчина резко выдернул руку, не выражая лицом ни единой эмоции. – Ну, с божьей помощью, справишься. Постарайся не кусаться, Пьеро этого не любит. Никто не любит. И молись, чтобы Четвертый не слишком приукрасил твои достоинства. Оконфузишься – убью. Это реальная угроза. И более ни единого разъяснения от Доктора не последовало.

***

В пути они особо не разговаривали, а если и перебрасывались фразами, то касательно будущих модификаций тела Куникудзуши и боевых умений. Готовый отчалить дипломатический корабль Фатуи уже ждал их в порту Мондштата. Компаньонам выделили пусть и просторную, но совместную каюту для проживания, что неимоверну нервировало Куникудзуши. Пусть Дотторе больше не пытался лезть ему в рот, между ними будто восстановилась стена из отчуждения и недоверия, давшая трещину лишь в последние месяцы. Заняв отведенную кровать, Доктор погрузился в чтение. Куни отвернулся к противоположной стене, сворачиваясь калачиком, обхватывая себя руками. – Я бы не был так уверен в надежности этой позиции, – как бы между делом хмыкнул предвестник. – Думаешь, мои слова о грядущем пире были метафорой? «И в рот и в попу» – Куникудзуши только сейчас вспомнил эти слова: «Пьеро заинтересован в тебе лично», «молись, чтобы Четвертый не приукрасил твои достоинства». Конечно, он не был новорожденным дураком, уже почти столетие как. Он прекрасно слышал намеки в речах Доктора, с самого начала. Слышал, и не хотел слышать одновременно. И сел на корабль, предварительно согласившись на все последствия. Куникудзуши застонал. – А я всё ждал, когда до тебя дойдет, – сухо прокомментировал Дотторе. – Даже жаль немного твою невинность. – И это всё, что ты можешь сказать? – Куни вскочил, злобно глядя на собеседника. – Могу помочь. – Чем, блять? – Увы, немногим, – театрально выдохнул Доктор. – Но тебе будет менее больно, если мы немного тебя подготовим. Юноша чуть не лопнул от злости. Струи электро элемента замерцали вокруг его тела естественным ответом на подобную наглость. – Ох, малыш, а вот эти игры оставь на потом. Я же стараюсь помочь, сделать как лучше... – Трахнув меня? – Куни наконец высказал вслух витающую в воздухе мысль. Прямо и недвусмысленно. Единственным правдивым ответом, который мог бы дать Дотторе, было: «Да хочу», если быть более подробным, то: «хотел еще со времен Татарасуны, когда ты был милым невинным ребенком, но тогда конспирация и цели миссии были важнее личного удовольствия, а потом всё как–то завертелось». Однако, знать нелицеприятную правду о том, как лично Второй предвестник Фатуи подстроил татарасунский инцидент, кукле было вовсе необязательно. Поэтому Дотторе облек свое желание в иную формулировку: – Я искренне хочу помочь тебе ради достижения общей цели. В наших общих интересах сделать тебя одним из Предвестников. Так ведь? И таковы, увы, наиболее выгодные условия вступления в организацию для тебя. Фатуи – не кружок по интересам, а сборище подонков высшего сорта. Ты должен был понимать. Конечно, Куникудзуши понимал. Убийства и пытки не были для него пустым звуком: он уже познал, каково это – нести врагам боль, унижения и смерть. Да и сам мог перенести любые пытки ради цели. Любое физическое издевательство. Но не... это. – Зандик… Четвертый сегмент, он в курсе условий сделки? – Естественно, он же и ездил договариваться в Снежную, – просто ответил Дотторе. Знакомое до боли осознание вползло разум куклы: предательство. Очередное, четвертое. Вот только, в отличие от прошлых разов, Куникудзуши не чувствовал ни гнева ни обиды. Лишь всё заполняющую и пожирающую пустоту, там, где раньше было ясное сознание. Возможно, он действительно привык к предательствам. Сжился с ними. Значит, больнее уже не будет. Никакого четвертого предательства – только очередное подтверждение гнили человеческой сущности. Он проиграл, наивно поддавшись сладким речам того, кому всегда суждено было вырасти в урода, скрывающего искусственный глаз под остроклювой маской. Проиграл Зандику, Дотторе - не важно. И должен понести наказание. Научиться хоть чему-то на собственных ошибках. Получить необходимый для дальнейшего выживания опыт. Он сам не заметил, как очутился на коленях Дотторе – тело двигалось на импульсах, поддаваясь странной изломанной логике. Всё ради Цели. Ни его тело, ни личность не имели более значения. – Вот и умничка, хороший мальчик, – проворковал Дотторе, стягивая перчатки, дабы запустить костлявые пальцы под ткань его шорт. – Поверь, тебе очень повезло со мной. Я всему тебя научу.

***

Остаток пути до Снежной Куникудзуши провалялся на кровати в полнейшей апатии. Он с трудом мог воссоединить в единое целое разрозненные куски воспоминаний о той ночи. Кажется, Дотторе и вправду был аккуратен поначалу, с особым удовольствием растягивая мышцы его анального кольца смазанными в какой–то жидкости пальцами. Кажется, по сравнению со взрывами и ударами молнией, это и вправду было не так уж и больно. Неприятно, долго, но терпимо. Намного хуже были сальные комментарии, которые Доктор отпускал в процессе. От «хороший мальчик», до «маленькая послушная шлю….». Мерзкие звуки шлепков по щекам, абсолютно не приводящие в чувства. Заткнутый какой-то тряпицей рот и вдавленная в подушку голова. Куникудзуши не хотелось вспоминать. Хотелось забыться и никогда больше не общаться с этим придурком в маске. Который, словно назло, вел себя как ни в чем ни бывало. Раз из раза пытался завести разговор на отвлеченную тему, и ничуть не удивлялся, наталкиваясь на полнейший игнор. – Куколка, мы прибыли, – возвестил он на четвертый день путешествия. – Мгм, – Куни нехотя отлепил свое тело от кровати. – Выглядишь ужасно. Причешись. – По чьей, как ты думаешь, вине? – не выдержал он, наконец. – О, мы снова разговариваем! – Нет. Корабль встал на якорь в порту Снежной. Дотторе снисходительно накинул шубу поверх неподвижной куклы и принялся собираться на выход.