Тритон Дешарова. Книга 1

      Я недоверчиво моргнул. Отпечаток почти сразу исчез, и я заподозрил, что это ещё одна из моих галлюцинаций. Я осторожно подошел к окну, чтобы рассмотреть поближе, и протер его рукавом рубашки. Стекло действительно оказалось чистым, если не считать дорожек от дождевых капель снаружи.       Наверное, я просто очень устал.       Я потер лоб, наблюдая, как ветер и дождь за окном бушуют все сильнее и сильнее. Очевидно, в такую погоду лучше остаться в каюте. Я не только ничем не помогу морякам, но и сам рискую свалиться за борт. Чувствовал я себя измотанным и разбитым. После долгой ночи катастрофически не хватало нескольких часов сна. Не в силах думать о чем-либо еще, я упал обратно на кровать и отключился.       Какое-то время я барахтался на грани яви и сна, но внезапный порыв холодного влажного ветра заставил меня очнуться. Открыв глаза, я обнаружил, что в каюте необычайно темно. Небо в маленьком окошке иллюминатора было тяжелым и мрачным, похожим на вечера в Москве в преддверии суровой холодной ночи, тёмно-багровой, будто пропитанной кровью. Иллюминатор почему-то оказался открыт, и в комнату ворвался пронизывающе ледяной морской бриз.       Оглушительно чихнув, я вскочил с постели, чтобы закрыть окно. Включил настольную лампу, и свет отразился на стеклянном циферблате круглых часов, висевших на стене.       Прошло всего полчаса! Неужели шторм закончился?       И тут я застыл, как вкопанный.       В циферблате отражался тёмный силуэт. Прямо за моей спиной. Его контур был чётко очерчен двумя слабыми полосками света, вырывающимися из-за неплотно прикрытой двери каюты.       Адреналин резко подскочил, волосы на голове мгновенно встали дыбом.       Это был тритон. В моей комнате на самом деле был тритон!       Дыхание перехватило, я оцепенел. Не в силах пошевелиться, я услышал таинственный шёпот за моей спиной, который становился все ближе и ближе. Лампа мигнула несколько раз и с шипением погасла, комната в мгновение ока погрузилась в темноту. Запахло озоном.       — Де… ша… ров…       Каждый произнесенный слог был словно зов к самой моей сути. Мокрая когтистая рука опустилась мне на плечо, заставив вздрогнуть. Тело среагировало быстрее, чем разум, и вот я уже ловко вскакиваю на стол и, со скоростью, о которой никогда не подозревал, открываю окно и выпрыгиваю на палубу.       — Парни! Помогите! Кто-нибудь, сюда!       Палуба была затянута густым туманом, словно сизым паром от горячей воды, плотным и непроницаемым. В спешке я споткнулся, ни черта не видя перед собой на расстоянии вытянутой руки. Вокруг не было ни души. Не было видно даже света из капитанской рубки. Судно будто вымерло, я словно очутился на корабле-призраке.       И где-то там в этой мгле был треклятый демон-тритон.       — Де…ша…ров…       Его низкий околдовывающий голос настиг меня сквозь плотную пелену дождя и ветра. Всё ещё шепот, но сильный и такой ясный, словно тритон по-прежнему стоял за моей спиной. Он преследовал меня, как мрачная роковая тень. Я уверен, он назвал мое имя. О Господи, откуда он мог его узнать?       Хотя раньше этот демон не выказывал ни малейшего намерения причинить мне вред, я всё равно не мог не бояться. В конце концов, иметь дело с обдолбанным тритоном — это одно, а оказаться с ним один на один, когда он не напичкан успокоительным, — совсем другое! Мне срочно нужно найти пистолет. Во-первых, чтобы защититься, а во-вторых, не дать тритону вернуться в море, что важнее.       Оскальзываясь на качающейся мокрой палубе, я бросился туда, где по моему мнению, была рубка. Начал подниматься по лестнице, ведущей на вторую палубу, запнулся о скользкую ступеньку и, потеряв равновесие, опрокинулся назад. Но ожидаемого столкновения с полом не случилось. Я ощутил лишь мягкий упругий толчок. Что-то гладкое и мокрое неожиданно обернулось вокруг талии, не дав мне упасть.       Я тут же попытался вывернуться, но толстый чешуйчатый хвост сжался плотнее. А потом талию обхватила уже сильная рука, а хвост вместо этого обвился вокруг ног. Я рефлекторно схватился за поручень лестницы.       Дождь лил так сильно, что даже дышать было трудно. Я пару раз моргнул, чтобы прояснить зрение, но сплошная пелена воды не давала и шанса увидеть хоть что-то. Я видел только размытый темный силуэт тритона, поднимавшийся дюйм за дюймом, словно морская волна, и вскоре он возвышался надо мной.       Сквозь дождливую муть постепенно проступили очертания приблизившегося ко мне бледного нечеловечески красивого лица. Тритон прижался губами к моим ключицам, его когти вцепились в мои руки, пока он осторожно обнюхивал меня, точно зверь.       Сердце билось как сумасшедшее, пока я, щурясь, словно слепой, наблюдал за каждым движением тритона.       Господи, что он собирается делать?!       Стоило мне об этом подумать, как он обнажил ряды острых зубов и рванул рубашку. Мокрая ткань жалобно затрещала. Он уставился на мою голую грудь, как будто тщательно что-то изучал.       Я сжал поручень до побелевших костяшек. Мне казалось, что я почти не дышу, но на самом деле грудь ходила ходуном. Тяжелое дыхание хрипло срывалось с губ. Встревоженно глядя на белую макушку, я гадал, что так заинтересовало тритона. Однако он просто окинул мое тело слегка сощуренным взглядом, словно хотел убедиться, что его жертва цела и невредима… Прежде чем подцепить острым когтем пояс брюк. Видимо, теперь его интересовала нижняя часть моего тела.       — Подожди! — я перехватил его за запястье свободной рукой.       Тритон перевел ленивый взгляд на мои пальцы, и тогда я наконец понял, что он искал. Костяшки, которые я разбил, ударив об стену в ванной, все еще кровоточили.       Мерфолк, словно акула почуяв запах моей крови, искал источник.       Невольно я представил, как встречаюсь с этим хищником в открытом море. Я бы умер, не успев и глазом моргнуть. Но сейчас здравый смысл, несмотря на страх, твердил, что все обойдётся. Тритон вел себя нетипично для агрессивного хищника, почуявшего добычу. Потому что все еще не напал.       Может он хотел быть первым, кто пустил мне кровь? Брезгует?       Черт! Стоило столкнуться с этой морской тварью и все мои знания и опыт в области биологии превратились в бесполезный хлам! Единственное, о чем я мог думать в этот момент, что сейчас меня зверски растерзают. Так или иначе, но я не хочу быть съеденным!       Я беспомощно наблюдал, как тритон схватил мою поврежденную руку. Он действительно поднес ее к открытому рту, сверкая своими ужасающе острыми клыками, и я в отчаянии сжал пальцы. Напуганный до морских ежей, я ждал, что вот-вот он их откусит.       Вместо этого тритон без усилий разжал когтями мои сведенные судорогой пальцы. Пристально глядя мне в глаза, он провел губами по ребру ладони, едва касаясь. Кончик его языка скользнул между пальцами, острые клыки игриво коснулись подушечки каждого, и затем влажный длинный язык дразняще прошелся по разбитым костяшкам.       Я ошеломленно уставился на него. На мгновение происходящее показалось мне полным абсурдом. Я почувствовал себя идиотом. Этот его внезапный поступок… Сердце колотилось где-то в горле испуганной пташкой, готовое выскочить из груди.       Так, надо успокоиться. Может быть, таким образом мерфолки выражают дружелюбие. Ведь я же помог ему залечить рану до этого, вот он и решил оказать ответную услугу. Как в легендах, в которых русалки отплачивают за доброту благодарностью.       В это слабо верилось.       В ответ на мое испуганное выражение лица хвостатый ублюдок лишь приподнял бровь, пронизывающе глядя на меня исподлобья и продолжая медленно вылизывать ладонь.       Еще страшнее становилось от того, что я не мог ничего прочесть в его глазах. Абсолютно непроницаемые, темные, как подводные глубины, они едва заметно мерцали из-под белых острых ресниц. Из-за того, что радужка сливалась со зрачком, его взгляд казался зловещим. При этом тритон продолжал почти агрессивно вылизывать мою руку, и его язык становился все более жадным и распутным. Его острый алый кончик, словно в эротическом танце, проникал между моими пальцами, непристойно играя с ними, и странное чувство онемения расползалось по всему телу.       Это все сон. Иллюзия, возникшая в моем сознании. Я отчаянно пытался убедить себя в этом, но... Тритон был слишком близко. Его горячий язык все еще скользил по моей коже, неприятно обжигая царапины. Это было почти больно. По телу бежали колкие мурашки, скатываясь пронизывающей дрожью вдоль позвоночника и заставляя беспомощно хватать воздух губами. Я ощущал как острые когти впиваются в кожу на запястье, еще не раня, но уже причиняя боль. От этого все внутри странно дрожало, воздуха не хватало и было так... Слишком ярко для галлюцинации. Для сновидения тритон был до одури реальным. Нависал сверху, широкими плечами загораживая весь окружающий мир. Его длинные мокрые пряди почти касались моего лица. Я ощущал его жаркое дыхание на своих губах. Видел собственное отражение в бездонных темных глазах и мог проследить за каплями дождя, что безостановочно скользили по его мощному торсу, очерчивая выпуклые узлы развитых мышц и спускаясь все ниже туда, где начиналась черная чешуя. Нереальный. И то же время до дрожи настоящий. Мерфолк был так похож на человека. На мужчину. Я… Я должен сохранять спокойствие любой ценой, хотя бы внешне.       Я уперся ногой в ступеньку и попытался убрать руку от его рта, но он держал меня за запястье одновременно нежно и сильно, и не было никаких шансов вырваться. Он даже не заметил моих жалких потуг. Лишь слегка усилил нажим клыков на мои пальцы, словно предупреждая.       Когда тритон наконец отстранился сам, я не поверил своим глазам — от раны не осталось и следа.       Выходит, у него действительно не было никаких «голодных побуждений»! Он только исцелил рану, зализав ее! Неужели слюна русалок может ускорить регенерацию живых клеток? Боже, это же невероятное открытие!       Я не мог в это поверить. Даже забыл про страх. Сам не осознавая, что делаю, я протянул руку, чтобы коснуться его губ, и пробормотал:       — Ты невероятный…       Тритон слегка приоткрыл рот, и издал горлом глубокую вибрацию, как будто отвечая мне:       — А… ГА… РЭС…       — А… га… рес… — повторил я все также неосознанно, жадно наблюдая за его губами и желая воспользоваться этой редкой возможностью спокойно пообщаться с ним. — У тебя ведь есть имя? Агарес? Это твое имя?       Тритон никак не отреагировал, продолжая молча смотреть на меня, не отрицая и не подтверждая мою догадку. Но уголки его губ слегка приподнялись, как будто он тоже был чем-то взволнован. Он не понимал меня и мне оставались лишь гадать, о чем он думает. Что ж, в любом случае, каждый уважающий себя ученый должен дать имя объекту своего исследования.       — Ага… — начал было я, но Агарес прервал меня, прижавшись губами к моему запястью.       Он провел носом от запястья вдоль всего предплечья до локтя, жадно втягивая мой запах. Я инстинктивно отпрянул, прижавшись спиной к ступеням, и он тут же воспользовался этим, притиснув меня к лестнице. Нависая надо мной, он склонил голову к моей груди и прошептал:       — Д… э… ша… ров… Тр… тн…       Теперь я точно расслышал — он пытался произнести мое имя.       Шторм внезапно усилился, и ливень хлынул еще яростнее. Я потрясенно уставился на тритона. Что он за существо?! Все, что я знал о мерфолках, казалось теперь в корне неверным.       Пока я пытался прийти в себя, тритон подхватил меня на руки, прижал к груди, и стремительно заскользил по палубе. Он перемещался по суше также ловко, как и в воде. Его хвост змеился по полу, и плавники ему нисколько не мешали. При этом он умудрялся не терять равновесия, уверенно направляясь к поручням, где за бортом крепились шлюпки. Черт возьми! Он что, хочет утащить меня в море?!       Я тут же принялся вырываться всерьез.       — Нет! Агарес, не делай этого!       Но это, разумеется, его не остановило. Тритон почти добрался до ограждения, когда внезапно раздался выстрел. Пуля отрикошетила от металлического поручня, высекая искры. И сразу же громыхнул еще один.       Агарес резко остановился и отпустил меня. Его хвост тут же обвился вокруг моей голени, словно он опасался, что я сбегу. Повернувшись в ту сторону, откуда прозвучали выстрелы, он всмотрелся сквозь пелену дождя. Я уловил момент, когда он увидел. Его глаза заледенели.       Я проследил за его взглядом и увидел, как Рейн спрыгивает с верхней палубы, весь в крови. На его груди зияла рваная рана, как от когтей. В его руках был автомат. Где он вообще его достал? Он медленно двинулся в нашу сторону, целясь прямо в голову тритона. Твою мать! Рейн держался очень профессионально, и явно знал, как обращаться с этой штукой. Но почему…       Он что, хочет убить тритона?!       Я не верил своим глазам. Нет, Рейн — ученый, он не способен отнять жизнь разумного существа. Он же биолог со званием профессора и ученой степенью! И все же я буквально ощущал его сосредоточенную ярость. Рваная рана на его груди... Агарес на него напал? И Рейн взбесился?       Уж лучше бы Агарес немедленно вернулся в море! Я скорее упущу возможность изучить настоящего живого мерфолка, чем позволю убить его.       Отчаянно замахав руками, я закричал:       — Рейн, Рейн, успокойся! Пусть тритон уходит! Просто стреляй мимо, он испугается и уплывет!       Но Рейн будто не услышал. Он медленно приближался, держа тритона на мушке.       Что странно, Агарес не торопился нападать. Разве агрессивная линия поведения в ответ на угрозу не заложена на уровне инстинктов? Агарес в первую очередь хищник. Агрессия в его природе, как условный рефлекс. И тем не менее он замер, возвышаясь над палубой. Вся его поза выражала угрозу и готовность к атаке: подавшись вперед всем корпусом и пригнув голову, он держал руки так, чтобы демонстрировать ужасающе длинные и острые когти, похожие на мачете. Он казался таким высоким, когда стоял вот так, опираясь на хвост, что его дьявольски длинная тень накрыла палубу. Слегка сгорбившись, Агарес злобно наблюдал за Рейном, как гигантская анаконда за самцом-конкурентом во время битвы за самочку. Он не нападал, потому что боялся, что Рейн заденет меня? И использовал свое тело, как нерушимый барьер между нами?        Стоя рядом с ним, я едва доставал ему до пояса. Если эта машина для убийства нападет, то случится настоящая катастрофа.       Я задрожал, представив себе эту картину. Нет, нельзя позволить этому случиться!       С этой мыслью я бросился вперед и прикрыл собой тритона, широко раскинув руки.       — Рейн, не стреляй! Возвращайся в свою каюту!       — Убирайся с дороги. — Рейн лишь положил палец на спусковой крючок, его лицо выглядело мрачнее обычного. — Дешаров, это военная операция.       — Что? — я подумал что ослышался из-за дождя. Или у меня реально проблемы со слухом. Но сердце ухнуло вниз, когда я взглянул на потемневшее необычайно серьезное лицо Рейна. Даже не понимая, что происходит, я осознал, что дело не только в том, что, по его мнению, тритон угрожает моей жизни.       Какого хрена здесь происходит? Заговор? Рейн все это время что-то скрывал от меня? Хотя это ничего не меняло. Рейну совершенно неважны наши исследования. Он точно собирался убить тритона! Я не позволю ему сделать это!       — Нет! Ты не можешь так просто уничтожить наш единственный объект исследований!       Я отступил и завел руки назад, обхватывая Агареса за талию. Только до нее и смог дотянуться, несмотря на свой немаленький рост. Рейн не рискнет стрелять, боясь задеть меня, ведь так? Я попытался столкнуть Агареса в море, но он внезапно перехватил меня поперек груди и невообразимо выгнулся назад, всем телом образуя невероятную дугу, как не смог бы ни один человек. Он увлек меня за собой. Зная, что произойдет, я успел инстинктивно прикрыть рукой нос и крепко сжать рот, чтобы не наглотаться морской воды. Но в эту секунду снова грянул выстрел. Бедро вспыхнуло резкой болью, нога конвульсивно дернулась. Тело Агареса тоже содрогнулось от короткого импульса, который буквально заставил его хвост закрутиться. Раздался свист очередной пули, угодившей в плечо Агаресу прямо рядом с моей головой, так что иссиня-чернильные капли брызнули мне на лицо. Он рефлекторно вцепился когтями в мою одежду, пытаясь удержать, но его раненая рука уже ослабла.       Я рухнул на палубу. Ноги подкосились под весом моего тела. Раненое бедро не выдержало напряжения. Я упал на колени, беспомощно наблюдая, как еще одна острая линия разорвала завесу дождя и вонзилась в хвост Агареса. Он свернул хвост кольцами, по инерции попытался проползти вперед, чтобы закрыть меня. Его синяя кровь смешивалась с моей собственной красной кровью, и, разбавленная дождем, образовывала безумно ядовитый цвет.       Каким бы сильным ни был мерфолк, он все равно не превзойдет силу огнестрельного оружия, созданного людьми. Могущественные и нелепые в своем невежестве, люди способны уничтожить что угодно.       Я стиснул зубы и попытался прикрыть Агареса собой. Я верил, что моя жизнь хоть что-то, но значит для Рейна. Мне оставалось лишь надеяться на это.       Агарес лежал в луже синей крови, подрагивающие гигантские плавники давили мне на голень. Он смотрел на меня из-под полуопущенных век. Это был странный взгляд — непохожий на взгляд человека в преддверии смерти. Из его глаз исчезла дьявольская злоба, он как будто хотел запечатлеть в памяти этот момент и каждую черточку моего лица. Пока его глаза не закрылись.       Я хотел дотронуться до него, но обнаружил, что не могу пошевелиться. Перед глазами все смазалось.       — Это всего лишь транквилизатор. Извини. Если бы я этого не сделал, то этот треклятый тритон утащил бы тебя с собой в море.       За секунду до того, как мое сознание угасло, я услышал голос Рейна, и еще успел почувствовать, как он поднял меня на руки.