Тритон Дешарова. Книга 1

      Мне удалось добраться до своей каюты незамеченным. Торопливо запихнув свои вещи под кровать, я сбросил промокшую одежду и пошел в ванную.       Если Рейн спросит меня, где я был, то я скажу, что просто принимал душ и поэтому не слышал его. Хотя вряд ли он спросит.       Некоторое время я настороженно прислушивался к тому, что происходит снаружи, прежде чем крутануть вентиль. Из лейки хлынула горячая вода и я быстро ополоснулся. Но даже душ не помог мне успокоиться.       Казалось, что странный запах тритона намертво въелся в мою кожу. Его невозможно было смыть. Стоило принюхаться, как голова начинала кружиться. Я прислонился к стене. И внезапно обнаружил, что... Возбужден. У меня стояло, твердо и уверенно.       Очень вовремя.       Беспомощно нахмурившись, я с недоумением уставился на свой член. Неуверенно опустив руку, обхватил его. Придется подрочить. К тому же я привык дрочить именно в душе. Это же нормально для мужчины 20 лет? Но почему тогда я возбужден гораздо сильнее, чем обычно? Я двинул рукой. Раз, другой... Каждое движение доставляло такое удовольствие, что даже бедра дрожали, а ноги подгибались. Из груди вырвался приглушенный стон. Пришлось прикусить губу, чтобы сдержаться.       Оргазм наступил слишком внезапно, накрыв меня сокрушительной волной. Я поднял голову. Горячая вода полилась мне на лицо. Я почти впал в некий транс, вяло наблюдая за тем, как пар клубится в воздухе. Кажется, я словил галлюцинацию. Почудилось, что я окунулся в море. Голубая вода становилась все темнее и плотнее, а я погружался все глубже и глубже, пока меня не окутал полный мрак.       А потом мрак соткался в длинный гибкий силуэт. Он легко и мощно рассекал воду, стремительно приближаясь ко мне. Его очертания становились все четче и четче, пока... Пока длинный хвост не обвился вокруг моих ног, соединяя их вместе. Глубокий и околдовывающий голос прозвучал прямо над ухом:        — А…га...рес...       Агарес... С какого языка пришла эта цепочка фонетических символов и что она означает?       Кажется, я слышал это только вчера вечером. Я изо всех сил старался вспомнить когда именно, но не мог. Как будто кусочек моей памяти был затуманен. Странное ощущение. Словно кто-то специально вырезал часть пленки из видеокассеты, а потом склеил обрывки вместе.       Вода ничуть не помогала привести мысли в порядок. Каша какая-то. Одно я знал точно — мне определенно нужна разрядка. Повиновавшись инстинктам, я яростно задвигал рукой вновь, пока не догнал вторую вспышку удовольствия под аккомпанемент собственного финального стона.       Оргазм выжал все силы. Это не похоже на обычную истому после самоудовлетворения. Конечно, обычно так и бывает, но не до такой же степени. Я приходил в себя очень медленно, голова все еще кружилась, а ноги дрожали.       Может быть, это из-за того, что я совсем не спал прошлой ночью?       Выключив душ, я встряхнул мокрой головой и оперся об стену руками, надеясь, что окутывающий быстро остывающее тело холод поможет прийти в себя. Я безучастно наблюдал за тем, как капли стекают вниз по моему животу, оставляя мокрые дорожки. Почему-то это зрелище оказалось очень волнующим. Оно напоминало мне густые длинные волосы тритона. А затем мне вспомнились его отражающие свет бездонные глаза, и сразу же мурашки побежали по коже.        Твою мать! Кажется, я только что пережил эротическую фантазию об этом чертовом тритоне.       Неужели я действительно настолько рехнулся, что у меня встало на зверя?!       Господи. Ты что, окончательно сошел с ума из-за своих исследований, Дешаров?       Я прижал кулак к губам и сильно прикусил тыльную сторону ладони, но боль была недостаточно отрезвляющей. Поэтому я ударил кулаком в стену.       По пальцам медленно потекла кровь. Кажется, получилось. Мне удалось сбросить этот дурман. Или что это было? Накатил иррациональный стыд. Я не мог не думать о том, что фантазировал о треклятом тритоне, яростно надрачивая под душем. Как прижимаюсь к его голой груди, а его хвост плавно трется у меня между ног, как будто мы...       Трахаемся.       Как, блять, мне вообще могло такое в голову прийти?!       Ведь для меня приоритетом всегда были биологические исследования. Мне просто некогда было ходить на свидания. Да, я в курсе, что мужчины могут заниматься сексом друг с другом. И этот тритон очень похож на мужчину. Может ли быть так, что у мерфолков тоже есть понятие «гей»?       Я вдруг смутился. Даже уши загорелись. В конце концов, я просто как обычно забрел в своих глупых рассуждениях в какие-то дебри. Вряд ли это возможно. Нужно просто выбросить это из головы.       Я устало провел ладонью по лицу. Вроде бы немного успокоился. Взяв полотенце, обернул его вокруг бедер. Внезапно позади раздался щелчок, хотя я закрывал дверь!       Сердце пропустило удар. За спиной послышался голос Рейна, полный сдержанной ярости:       — Уоллес, почему ты здесь?       Спрятав поврежденную руку за спину, я нехотя обернулся и лениво прислонился к стене. Надо притвориться расслабленным после душа.       В рассеивающихся клубах пара я увидел мрачное выбеленное гневом лицо Рейна. Его острый взгляд скользнул по моему телу, замерев на краю полотенца. Я напрягся. Стало неуютно. Как же я ненавижу тот факт, что халат остался в комнате! Из-за поведения Рейна накануне вечером теперь я был настороже.       Торопливо шмыгнув к выходу, я пробормотал:       — Слушай, чувак, тут очень жарко. Давай поговорим в комнате?       Но стоило мне подойти к двери, как Рейн развернулся и с щелчком захлопнул ее у меня перед носом.       Я невольно скользнул взглядом вверх по его обнаженному запястью, увитому синими прожилками вен. Подняв голову, встретился с его глазами. Несмотря на теплый карий оттенок, они сверкали как лезвие, обжигая холодом стали. Сразу вспомнилась его угроза, и я инстинктивно схватился за полотенце, которое, как на зло, держалось на соплях.       — Рейн, я...       Сглотнув слюну, я попытался что-то объяснить, но прежде чем успел произнести хоть что-то внятное, Рейн толкнул меня к двери. Его твердая грудь прижалась к спине, не давая развернуться. Я задохнулся.       — Что я говорил вчера, Дешаров? М?       Рейн подцепил край полотенца. От него бросало в дрожь. Ведь обычно он всегда вел себя непринужденно. Безукоризненно, словно типичный профессор — остроумный и интеллигентный. И то, как он вел себя сейчас... Словно два разных человека. Конечно, это шокировало. До такой степени, что я даже подумал ненароком, может у него просто шиза.         Я знатно струсил.       И теперь при такой откровенной демонстрации, поверил, что Рейн вовсе не шутил, угрожая мне тогда.       По спине заструился холодный пот.       — Я не знаю, о чем ты, Рейн. Расслабься, а?       Рейн засмеялся, и от этого смеха стало жутко.       — Ах ты уже забыл? Может, мне стоит быть грубее, чтобы память к тебе вернулась? Я ведь предупреждал, чтобы ты не подходил к тритону. Он опасен! Но кое-кто забыл свой флуоресцентный фонарик. Он валяется на дне резервуара.       Дыхание перехватило. Я так разозлился на свою небрежность, что мне захотелось побиться башкой об стену. Оправдываться бесполезно. Придется отступить.       — Слушай, может она просто упала с палубы? Честное слово, я туда не ходил!       — Я тебе не верю, Дешаров. Ты насквозь промок, маленький лгун... — припечатал Рейн, назвав меня по имени так спокойно, что стало еще страшнее. Спина онемела.       Его правая рука змеей обвилась вокруг меня, прижав руки к телу. А вторая схватила полотенце и сорвала с бедер.       Если бы я все еще сомневался до этого момента, что Рейн не шутит, то сейчас бы точно поверил в его угрозу. Никто на этом корабле не придет и не спасет меня!       — Рейн, прекрати! Ты пожалеешь об этом, я ведь твой студент!       Я задергался, пытаясь вырваться. Но Рейн был намного сильнее. Я против него, все равно, что кролик против удава. Он сковал меня собой так, что единственное, чем я мог пошевелить, это ягодицы. Но сейчас, пожалуй, это было бы опрометчиво.       — Лучше тебе не дергаться, Дешаров, я слишком долго сдерживался... — хрипло пробормотал Рейн, то ли угрожая, то ли соблазняя. Он вывернул мои руки за спину, скрестив запястья, и свободной рукой убрал волосы с шеи. — Ты нравишься мне с того дня, как выбрал меня своим наставником. Если будешь послушным мальчиком, я сделаю так, что правительство поддержит твое исследование о мерфолках. Ты станешь известным на весь мир... Ученым еще более выдающимся, чем Уоллес или Дарвин.       Я перестал вырываться и в шоке замер. Не потому, что обрадовался радужным перспективам, а потому что никогда не думал, что Рейн, отличный наставник и куратор, человек, которого я уважал, будет так явно шантажировать, чтобы добиться грязных целей. И этой целью был я! Вдвойне шокировало то, что Рейн... Гей?       Но я не продаюсь.       — Так ты согласен, Дешаров? — Рейн ласково коснулся моей голой груди. В его голосе послышались торжествующие нотки. Он склонил голову к моей шее и поцеловал, прежде чем мечтательно выдохнуть: — Ты так сладко пахнешь, не могу дождаться, когда трахну тебя.       Я резко отвернулся, дернувшись, как от удара током. Унижение и бесконечное отвращение затопили меня. Захлебнувшись яростью, я начал бороться еще активнее.       — Я отказываюсь! Рейн, я отказываюсь от этой грязной сделки и больше не буду твоим студентом! Лучше я учебу брошу! Ты, гнусный ублюдок!       — Разве я говорил, что ты можешь отказаться?       Рейн расхохотался. Дернув за руку, он рывком развернул меня к себе и грубо обхватил ладонью под затылком, заставляя посмотреть на него. Я стиснул зубы и упрямо вскинул голову.       — Я отказываюсь, — процедил я снова. — Не заставляй меня презирать тебя еще больше.       Неприятная сальная ухмылочка медленно сползла с лица Рейна под моим ожесточенным взглядом. Он оставался терпеливым, только вскинул брови и, склонившись ко мне, прошептал на ухо:       — Дешаров, ты слишком наивный. Но когда-то тебе придется снять розовые очки и посмотреть на мир трезво. И тогда ты поймешь, что я предложил тебе лучшее, что у тебя может быть. Что же касается меня... Я подожду. Этот твой щенячий взгляд... М-м... Так бы и влюбился.       Рейн чуть отстранился, так что его дыхание коснулось моего лица. Как будто он хотел поцеловать.       Я снова дернулся, отворачиваясь, и ударился об дверь. Голова разболелась, все вокруг размылось. И вдруг пол под ногами закачался, окуная меня в чувство дежавю, а ванная комната наполнилась черной дымкой.       Я толком ничего не мог разглядеть, но почувствовал, что вес Рейна больше не давит. Как-будто кто-то рывком оттащил его от меня. Сразу же вслед за этим раздался приглушенный стон, подтверждая мои мысли.       — Шторм! Шторм! — донеслись с палубы отдаленные крики матросов.       Мне было абсолютно все равно, что происходит снаружи, но я воспользовался возможностью, чтобы сбежать. Плюнув на полотенце, валявшееся на полу, я выскользнул за дверь ванной, сверкая голой задницей, и тут же запер ее. Я торопливо вернулся в свою каюту.       За окном бушевали ветер и ливень. Внезапно поднявшаяся буря сотрясала наш корабль. Стекло иллюминатора испещрили косые росчерки дождя. Все стало размытым.       Торопливо достав чистую одежду, я сел на кровать и принялся одеваться. Когда я натягивал рубашку, то вдруг увидел темную тень за окном. Она промелькнула, стремительно рассекая дождливый туман. Как будто что-то унесло с корабля ветром. Я оделся за несколько секунд и снова посмотрел в окно. И только тогда понял — что-то изменилось.       На запотевшем стекле появился нечеткий отпечаток.       Отпечаток человеческой ладони. Только вот между пальцами было смазано, как будто они соединены...       Перепонками.