Тритон Дешарова. Книга 1

      Я проснулся посреди ночи. Голова опять кружилась, меня лихорадило, а тело ощущалось вялым и тяжелым, не было сил даже пальцем шевельнуть. В ушах почему-то шумело. Казалось, будто я барахтаюсь в липком кошмаре. То, что я проснулся в таком состоянии, неудивительно. Из-за бессонницы это уже стало привычным.       Видимо, я опять перенервничал перед сном.       Собравшись, я сжал кулаки. Надо встать. Однако это не сработало. Ощущение, как будто я в ловушке, усилилось. Теперь шумело не только в ушах, но и вокруг. Только шум стал громче и яснее. Это было похоже на звук журчащей воды, в котором сплетался шепот:       — А… га… рес… Де… ша… ров…       Спина мгновенно покрылась липким холодным потом, футболка взмокла.       О боже! Это голос тритона! Почему я опять его слышу?!       В шоке я распахнул глаза и с большим трудом повернул голову. Шея затекла. Кажется, шепот исходил из маленькой черной коробочки — фонографа, которую мне отдала Шакавала. Перед сном я подключил записывающее устройство к компьютеру на столе. Я невольно вздохнул с облегчением.       Видимо, я просто забыл выключить компьютер перед тем, как лечь спать. Тритона здесь нет. Это просто запись. Не мог же он, в самом деле, сбежать из резервуара? Каким бы свирепым и сильным не был этот треклятый демон, он все равно оставался существом из плоти и крови, и я на сто процентов уверен, что он еще не научился просачиваться сквозь стены.       Успокаивая себя таким образом, я устало потер мокрый лоб и зажмурился. Господи, этот тритон сведет меня с ума! Когда я стал так сильно его бояться? Этот страх уже стал подсознательным, словно рефлекс. Я должен взять это под контроль, иначе не смогу продолжать исследования.       Но трудно это сделать, когда этот чертов шепот продолжает звучать в ушах.       Мне стало невыносимо жарко. Пот катился с меня ручьем, пропитывая простынь. Как будто у меня действительно началась лихорадка. К этому добавился еще и странный зуд, начавшийся вдоль позвоночника, будто по всему телу ползали муравьи. Я заворочался в постели и попытался встать. Надо выключить это чертово устройство. Но руки и ноги настолько ослабели, что я просто свалился на зеркальный пол, напоминая сам себе медузу.       Стол стоял всего в паре шагов, но у меня не было сил даже доползти.       Низкий хрипловатый шепот тритона раздался у меня над головой. Звук фонографа был не настолько громким, но казалось, будто шепот звучит прямо у меня в ушах, давя на барабанные перепонки. Как будто Агарес нависает надо мной, шепча прямо в ухо. Я почти ощутил фантомную тяжесть его тела и почувствовал горячее дыхание на своей шее. Вкус и запах его похоти разливался в воздухе густым душным смогом, оседая на кончике языка и оставляя влажный сладковатый привкус. Его вожделение, его присутствие в этой комнате были настолько осязаемыми, что врезались в сознание, подобно неистовому подводному течению, передаваясь и мне. Я часто задышал пересохшим горлом и содрогнулся от скопившейся внизу живота тяжести.       Может, это и есть та треклятая адская сила ночного демона, о которой меня предупреждал господин Шиничи? Зуд во всем теле нарастал, он распространялся под самой кожей, а голос тритона в ушах становился все громче. Я был абсолютно беспомощным и слабым перед этим ощущением. Казалось, зуд медленно растекался вдоль позвоночника, пока наконец… не скопился прямо под копчиком в заднице.       Ноги задрожали, я невольно сжал ягодицы. Во мне нарастало ощущение пустоты, от которого хотелось ерзать, стонать, рвать на себе одежду. Неясное томление, жажда и отчаянное желание захлестнули с головой.       Не осознавая, что делаю, я стянул с себя промокшую от пота футболку, а затем и нижнее белье. Одежда раздражала настолько, что я даже думать забыл о смущении. И все же это не помогло унять чертов зуд. Мне не хватало чего-то… Ощущение пустоты между ног почти убивало. Я хотел, чтобы мне вставили. Сейчас. Здесь.       — Твою мать! — захныкал я, не в силах справиться с этим чувством.       Стащив футболку, я коснулся кожи на груди и ощутил, насколько она горячая и влажная от пота. Опустив голову, я осмотрел себя — кожа действительно была красной из-за лихорадочного жара, охватившего все тело.       Что происходит, черт возьми… Как будто я напился.       Я зажмурился, снова бессильно откинувшись на пол, и покачал головой, пытаясь хоть немного протрезветь.       Надо встать и выключить этот чертов фонограф! Это точно из-за этой треклятой записи!       Я повторял это про себя как мантру, борясь с постыдным желанием засунуть в себя пальцы, чтобы хоть так унять этот проклятый зуд. Сжав ноги, я кое-как перевернулся и попытался подняться, опираясь на дрожащие руки. После второй или третьей попытки у меня даже получилось. Дополз до стола и потянувшись, выключил комп. Непрерывный колдовской шепот резко смолк. Получилось?..       Кажется, это тошнотворное ощущение зуда прекратилось!       Я повалился на пол брошенной марионеткой с перерезанными ниточками. На полу остались отпечатки моих пальцев и капельки пота.       Откинув мокрую челку со лба, я уставился на собственное отражение в прозрачной поверхности.       Боже, неужели я реально так сильно вспотел за такое короткое время? Это вообще возможно?       Подобрав валявшуюся неподалеку майку, я вытер ею лицо. Даже ресницы и те были мокрые, как будто я по меньшей мере несколько часов к ряду занимался интенсивными тренировками.       Неужели люди так сильно потеют, когда занимаются сексом?       Сам не знаю, почему мне в голову пришел такой внезапный и странный вопрос. В голове сами собой мелькнули эротичные картинки с участием хвостатого демона, но я тут же резко хлопнул себя по лбу. Блять, о чем я вообще думаю?!       Я пододвинул к себе стул и ударился головой об ножку, надеясь, что боль меня отрезвит. К счастью, идиотские мысли действительно исчезли, а вот чувство унижения и стыда от того, что несколько минут назад я в самом деле хотел, чтобы этот чешуйчатый ублюдок трахнул меня, нет.       Может он как сирена? И его голос обладает эффектом афродизиака, заставляя лишаться рассудка? Все легенды на один лад твердили, что русалки крайне похотливые существа.       Черт, это не то, что должно меня волновать! Надо думать об этом, как об еще одной биологической особенности мерфолков, вот и все.       Я глубоко вздохнул, кое-как сел и прислонился к спинке стула. Надо пойти и принять холодный душ. Посидев немного, я заставил себя встать. Но когда моя тень упала на пол, привлекая мое внимание, я обнаружил, что стеклянная поверхность из зеркальной превратилась в прозрачную. И там, под полом, в скоплении водорослей, пряталась длинная черная тень.       Вскрикнув от неожиданности, я тут же прикрыл рот рукой, не в силах оторвать взгляд от этого силуэта. Постепенно я различил более четкие очертания его тела.       Одной рукой тритон упирался в стекло, на котором я стоял, чтобы сохранить равновесие, в то время как другая… Была опущена вниз. Словно зачарованный, опустив взгляд ниже, я смотрел, как он ласкает длинными когтистыми пальцами свой огромный член, нагло глядя мне в глаза. Из набухшей пурпурно-фиолетовой головки сочилась густая белая сперма.       Осознание того, что он делает, пронзило меня, как стрела.       Все это время тритон был тут и наблюдал за моими мучениями. Он усиливал мое желание, нашептывая свое проклятье, заставляя меня хотеть его с невыносимой силой, и наслаждался этим в прямом и переносном смысле.       Несколько секунд я ошеломленно смотрел, как вязкое белое семя растекается по воде. На лице тритона заиграла довольная лукавая усмешка. Чем дольше я смотрел на него, тем сильнее краснел. Должно быть, я уже красный как рак, даже уши и те горели, щеки же по ощущениям просто раскалывались.       Блять, что мне со всем этим делать?!       Стеклянный пол, который изначально задумывался для удобства моих исследований, исполнил свое предназначение в точности да наоборот: сделал меня объектом наблюдений треклятого тритона! Этот зверь подсматривал за мной, используя для удовлетворения своей похоти, словно для него все это просто забава!       Но мне не было смешно. Стыд и смущение подогревали мою злость. Единственным облегчением было то, что никто не видел моего унижения. Если хоть кто-то узнает о том, что происходит между мной и тритоном, я буду посмешищем для всего биологического общества. Подумать только! Ученый стал объектом сексуального преследования со стороны изучаемого им образца! Это же просто уму непостижимо!       Это просто бред. Если так и дальше продолжится, мой научный проект обречен на провал. Надо найти способ как-то… исправить эту дурацкую зацикленность тритона на мне. Как может земноводное существо хотеть человека, причем человека мужского пола?       Наглая ухмылка этого хвостатого ублюдка выбивала из колеи. Он продолжал смотреть на меня сквозь слой стекла, и я со злостью вскочил. Не хочу больше думать о нем! Но тритон следовал за мной до самой двери в ванную комнату, как зловещая тень. От этого волосы дыбом вставали.       — Агар… ах ты животное! Не ходи за мной! — к счастью, я вовремя прикусил язык. — Проваливай отсюда!       Я топнул ногой по стеклу, отчего по всей комнате раздался звон. А потом затопал еще больше, но это не возымело никакого эффекта. Агарес словно прилип к стеклу, вглядываясь сквозь него. Половина его лица скрывалась в темноте.       Черт побери…       Все бесполезно! Я с отчаянием дернул дверь и сердито прошел в ванную. Включил свет и зажмурился, глубоко вдохнув, прежде чем открыть глаза и, как в воду бросаясь, взглянуть на чертову похотливую рыбину.       При свете я был абсолютно гол и уязвим под его хищным взглядом. Пусть смотрит, блять! Может хоть теперь поймет, что я мужик, половозрелый мужик с такой же штуковиной между ног, как и у него самого!       Кажется, тритон был слегка сбит с толку моим поведением. Думаю, это потому, что он не ожидал такого. И может быть, потому что впервые видел обнаженного мужчину. Я присел на корточки и постучал по полу кулаком.       — Смотри внимательно, животное! Я мужчина! Взрослый здоровый русский мужик! У меня тоже есть член, черт возьми! А это значит, что я определенно точно не подхожу тебе в качестве пары!       Конечно, он не мог меня услышать, но иного способа выплеснуть злость у меня не было. В это мгновение я испытал вспышку мстительного удовлетворения от того, что могу заявить ему со стопроцентной уверенностью, что я мужчина.       Агарес задумчиво смотрел на меня, прижав ладони к стеклу. С такого расстояния, когда он был прямо подо мной, я в который раз поразился его габаритам — он был очень большим. Даже если не принимать во внимание длину хвоста, верхняя часть его тела, которая была человеческой, казалась намного шире и больше, чем у среднестатистического мужчины. Но даже несмотря на габариты, я не мог назвать его быковатым здоровяком, он все равно оставался стройным и поджарым, словно древнегреческий атлет.       Рассматривая меня, Агарес сощурился, словно оценил мою провокацию. Более того, он голодно сглотнул, будто ему нравилось то, что он видел. Когти клацнули по стеклу, отчего пол отчетливо вздрогнул, и я испугался, что тритон сейчас пробьет стекло.       Кажется, я добился прямо противоположного эффекта.       Срань господня, неужели этот проклятый тритон — гей?!       Агарес внезапно отстранился от стекла, окинул меня еще одним пристальным взглядом, и изящно вильнув хвостом, скрылся в глубине резервуара.       И сколько бы я ни всматривался в темную воду, не мог его найти. Чуть расслабившись, я залез в душевую кабинку. Горячая вода полилась мне на плечи, немного успокаивая. Стоя под душем, я не мог перестать гадать, почему он уплыл.