Тритон Дешарова. Книга 1

      Стоило мне окончательно успокоиться, как раздался сигнал тревоги. Вздрогнув от неожиданности, я схватил полотенце, обернул его вокруг бедер и бросился к панели коммуникации, крепившейся к стене у двери в комнату. Встроенный в панель метео-датчик зашкаливал, предупреждая о приближении шторма. Сердце почему-то сжалось в тревоге.        — Алло! Алло! Мистер Дешаров, вы не спите? — из пейджера рядом с панелью раздался взволнованный голос Шакаловой.       Я нажал на кнопку, разрешая соединение, и ответил:       — Да, я здесь, доктор. Ожидается сильная буря? Мне нужно добраться до вас?       — Не волнуйтесь, шторм не настолько силен, чтобы повредить подводный исследовательский комплекс, в котором вы находитесь. Но вы там один и не успеете добраться до верхних ярусов базы. Я и остальные, включая Рейна, должны выйти на берег. Боюсь, вам придется остаться одному здесь на неопределенное время, но вряд ли больше, чем на несколько дней. Не переживайте, подводная лаборатория надежно защищена от стихийных всплесков, вам ничего не угрожает. Мы вернемся, как только сможем.       Дэвис говорил, что лаборатория обеспечена продовольствием с запасом. Думаю, вполне смогу остаться один на несколько дней.       — Хорошо, нет проблем. Будьте осторожны. Я подожду вашего возвращения здесь.       — Замечательно, — сказала Шакалова. — Если возникнут какие-то проблемы, свяжитесь со мной…       Связь пошла помехами, в приемнике раздался статический треск. Я поколдовал над кнопками, чтобы восстановить связь, но безуспешно. Вероятно, мешали электромагнитные волны, образовавшиеся от перепадов давления в преддверии шторма. Даже спустя некоторое время попытка связаться с Шакаловой провалилась. Пейджер лишь шипел.       Мне стало еще тревожнее. Я подошел к столу, собираясь включить компьютер, чтобы отвлечься, но вдруг, скользнув взглядом по полу, заметил кое-что странное. Уровень воды в резервуаре подо мной упал до половины. Сквозь стекло просматривался второй этаж, в то время как я находился на третьем. Лестница, ведущая от люка, у которого мы с Дэвисом разговаривали, была усеяна пучками водорослей. По ступенькам тянулся мокрый след. Уже зная, что увижу, я уставился на люк, за которым находился широкий водонапорный канал, подключенный к резервуару. Люк был наполовину опущен.       Сердце забилось так, что чуть не выскочило из груди, а вдоль хребта вверх пробежал холодок, скопившись в районе затылка.       Я тупо смотрел на открытый люк, лихорадочно соображая, что же мне делать, как вдруг в отражении стеклянного пола увидел смутную тень, нависшую надо мной, и сразу же за этим горячее дыхание коснулось чувствительной шеи, тут же покрывшейся мурашками. Волосы на затылке встали дыбом. На плечи опустилось что-то мокрое — длинные потяжелевшие от воды пряди, сверкающие точно серебро.       Я застыл. Мысли испарились из головы. В этот критический момент меня даже не беспокоил вопрос о том, как тритон выбрался из резервуара. Он стоял позади меня, жадно вдыхая мой запах, я почти ощущал его губы на своей шее. И остро осознавал, что на мне всего лишь полотенце.       Ноги привычно задрожали. Я должен был бежать, но паника сковала, заставив врасти в пол. Я почувствовал, как широкая мокрая грудь тритона прижимается к спине, а что-то твердое и влажное упирается в задницу. Адреналин резко подскочил, но стоило мне сделать шаг, как я споткнулся о хвост, метнувшийся мне наперерез.       К счастью, прямо передо мной стоял стол, и я уперся в него руками, сохранив равновесие. Одновременно с этим я вспомнил, что положил в верхний ящик пистолет с транками, и молниеносно достал его дрожащими руками.       Резко повернувшись, я прижал дуло пистолета к груди тритона. Он смерил его равнодушным взглядом, прежде чем схватить поверх моих пальцев. Глядя на эти сильные длинные пальцы, увенчанные когтями, я не сомневался, что они могут смять железо, из которого был сделан пистолет, с такой легкостью, словно это обычная бумага. И все же из чистого упрямства я не выпускал рукоять. Седативное — мое единственное спасение в этой ситуации.       Черт, ситуация порождала чувство дежавю, вслед за которым меня охватывал страх. Но почему? С каких пор я стал бояться эту треклятую рыбину? Почему у меня такое чувство, что случится что-то ужасное, если я перестану сопротивляться?       Я невольно опустил глаза ниже, уставившись на огромный истекающий эякулятом необычной формы член тритона. Сглотнув, я снова поднял взгляд, встречаясь с ним глазами. Агарес рассматривал меня сверху вниз, словно вбирая в себя каждую деталь, и жадный блеск в его глазах говорил о том, что он точно не отступится от своих извращенных намерений.       Дрожащим пальцем я взвел курок и сипло произнес:       — Не подходи ко мне! Держись подальше, животное!       Его маниакальное преследование морально истощило меня. Голова опять кружилась, я был на грани обморока от нервного перенапряжения. Однако я помнил, что мне нельзя называть его Агаресом, чтобы, не дай Бог, не перевозбудить этого маньяка еще больше!       Стараясь продемонстрировать серьезность намерений, я плотнее вжал пистолет в его грудь, дав почувствовать укол иглы.       Глаза Агареса зловеще потемнели. Он ощерил клыки в знакомой издевательской ухмылке. И черт возьми, это выглядело куда более впечатляюще, чем мои жалкие попытки угрожать пистолетом, потому что при взгляде на величину и остроту его зубов, у меня сердце провалилось в пятки от страха.       Он легко отодвинул пистолет от своей груди, и я ощутил неумолимое сокрушающее давление его силы. Запястье заныло от боли. Пока я пытался не сдавать позиции, его хвост вкрадчиво вклинился между моих ног, заставляя их раздвинуть. Полотенце развязалось и соскользнуло на пол. Будто мало меня унизил, Агарес уставился на мой член и демонстративно облизнулся, медленно проведя ярко-алым языком по своим губам.       — Отвали! — истерично воскликнул я, в отчаянии махнув рукой. Скользкий от пота палец проехался по взведенному курку, и дротик с седативным выстрелил тритону в плечо. Его движения сразу же замедлились, а хватка на запястье ослабла. Я тут же вырвался и бросился к пейджеру на стене.       С размаху ткнув в кнопку, я заорал:       — Кто-нибудь! Кто-нибудь меня слышит?! Это Дешаров! Мне нужна помощь, срочно!       Единственным ответом мне послужил статический треск. Но вдруг зазвучал чей-то знакомый прерывистый из-за помех голос:       — Дешаров? Алло! Это ты? — это был Рейн.       Я набрал полную грудь воздуха, чтобы ответить, но тут меня за ногу дернуло что-то мокрое и скользкое, и я повалился на пол.       Оглушенный падением, я уставился в вертящийся потолок. Колено тупо ныло от боли. Бесполезный пистолет валялся в метре от меня. Меня захлестнуло отчаяние.       Блять, о чем я вообще думал, когда согласился остаться здесь, фактически запертый, наедине с этим сексуально озабоченным чудовищем?! Рейн был прав, мне стоило к нему прислушаться!       Думать об этом и слышать приглушенный шорох, с которым приближалось это самое чудовище, было вдвойне унизительно. Его тень заслонила мне свет. Низкий хриплый звук, эта чертова вибрация, которую он издавал горлом на уникальной частоте, порождал во всем теле дрожь желания и в то же время лишал меня всякой надежды на спасение.       — Мой… Дешаров…       Впервые я понял истинное значение фразы «бежать некуда».       С трудом перевернувшись, я подтянулся на руках и подполз к валявшемуся неподалеку пистолету. Я успел схватить его как раз в тот момент, когда тень тритона накрыла меня.       — А… гарес… А… гарес…       Его низкий тембр походил на злое рычание голодного зверя и одновременно был полон ненасытного желания.       Я осознал, что все мои попытки сопротивляться бесполезны. И все же поднял пистолет и прицелился в плечо тритона. Зрелище того, как он нависает надо мной, сверкая в темноте голодными глазами, могло кого угодно довести до паники. И в этот раз я не колебался, спуская курок. Послышался щелчок, но… ничего не произошло. Патронник оказался пуст.       Блять! Почему в пистолете была лишь одна пуля?! Этого не может быть!       Отчаявшись, я метнул пистолет в голову тритона, и уже не глядя, попал или нет, перекатился, стараясь не опираться больным коленом на пол. Мне удалось доползти до двери. Хотя почему удалось? Агарес, тварь, просто позволил мне это сделать, наверняка забавляясь моими жалкими попытками бежать. У двери стоял огнетушитель, и я в сердцах поблагодарил человека, который установил его тут.       В отражении на полу я увидел, как Агарес легко выхватил пистолет из воздуха, несколько секунд недоуменно смотрел на него, держа двумя когтями, словно какое-то мерзкое насекомое. А потом небрежно скрутил, как будто это было не железо, а пластилин, и отбросил в сторону как бесполезную тряпку.       — Это… не может… ранить… меня…       Приподняв уголки губ в высокомерной усмешке, Агарес медленно двинулся на меня. Волосы у меня на голове встали дыбом от этой демонстрации опасной силы. Но даже она не произвела на меня такое сильное впечатление, как то, с какой чудовищной скоростью этот тритон развивался.       Читай по губам: «Это ни капельки не навредит мне».       Он говорил! Говорил на английском, при этом демонстрируя абсолютно человеческие чувства. Его провокации, надменная манера держать себя, издевка, скользившая в каждой усмешке, голодный блеск в глазах, и то, как он забавлялся, наблюдая за моими попытками сопротивляться…       Мое прежнее представление о тритоне, как о достаточно смышлёном, но все-таки животном, рухнуло с грандиозным треском. Все это время я обманывал сам себя, не замечая очевидного, за что и плачу сейчас.       Нет, у меня еще есть шанс!       Огнетушитель всего в шаге от меня. Я почти дополз!       Но как раз именно сейчас силы окончательно меня покинули. Колени настолько ослабли, что я больше не мог шевельнуться. Внезапно меня с силой протащило на несколько метров назад, и я испуганно вскрикнул.       — Дьявол!       Кажется, меня действительно накрыла паничка, потому что я затрясся как от озноба. Еще бы! Агарес схватил меня и протащил по полу, словно я пушинка!       Понимая, что сопротивляться дальше бесполезно, я сжался в его тени, инстинктивно принимая позу покорности, как нашкодивший волчонок перед взрослым и сильным самцом. Это не очень-то помогло. Невероятно длинный хвост обвился вокруг лодыжек, подтаскивая меня еще ближе к нему.       — Ч-черт, отвали… Животное! — выплюнул я, дергая ногой. Но тритон лишь втиснул хвост между моими ногами, заставляя развести их в стороны.       В следующий момент он схватил меня за талию и подмял под себя. С этого унизительного положения у меня была прекрасная возможность рассмотреть его возбужденный орган во всей красе.       Я не сдержался и позорно заорал, когда он закинул мои ноги себе на плечи. Его широкие твердые плечи оказались совсем неудобными, вдобавок из-за разницы в размерах, у меня практически сразу затекли ноги. Но это последнее, что меня сейчас волновало. Потому что меня вдруг охватило странное чувство, уже знакомый зуд желания, растекшийся по всему телу. И если я мог сопротивляться Агаресу, то собственной похоти — нет. От унижения хотелось разрыдаться. Беспомощно кусая губы, я практически проскулил:       — Отвали! Ты, вульгарная развратная скотина! Отстань, отпусти меня!       Я сам не осознавал, что ору в припадке злости и страха, беспорядочно пытаясь оттолкнуть его, но тут он ввернул под меня хвост, изогнув его прямо под моей поясницей, так что нижняя часть моего тела оказалась приподнята и я опрокинулся на спину. Теперь с широко разведенными ногами я был выставлен, словно лакомое блюдо для него одного. Его глаза горели от возбуждения в полутьме.       — Де… ша… ров… Мой… Де… шаров…       — Нет! Отвали! — истерически завопил я, когда он наклонился вперед, вторгаясь между моих ног.       Агарес, не обращая внимания на мои крики, схватил меня за поврежденную ногу, повернул голову и принялся вылизывать разбитое колено. Прикосновения влажного языка подарили облегчение. Тупая ноющая боль почти мгновенно исчезла.       Но я не собирался его благодарить, прекрасно понимая, что Агарес не ограничится лечением моего колена. Он просто хотел убедиться, что мое тело физически готово принять его. И действительно, закончив с царапиной на колене, он скользнул длинным языком по внутренней стороне моего бедра. И тело мгновенно откликнулось невероятной чувствительностью.       Эта перемена напугала меня едва ли не больше, чем все, что произошло ранее. Нервы напряглись до предела, пока он ласкал меня языком. Бедра подрагивали от его влажных прикосновений, тело стало мягким и горячим, член неконтролируемо почти до боли затвердел. Он мог сделать со мной что угодно.       Агарес удовлетворенно заурчал, конечно же не оставив без внимания эту реакцию, и опустил голову ниже, глубоко вдохнув. А потом скользнул языком между ягодицами.       — Ах… Нет!       Но голос зазвучал слабо, это был скорее капитулирующий стон. Я вяло дернулся, пытаясь увернуться от наглой ласки, но Агарес крепко держал меня за бедра. Его язык легко проник внутрь меня, проскользнул глубже вкрадчиво, медленно, но неумолимо. Он словно дергал за неведомые струны в моем теле, уничтожая сопротивление в зародыше, и возбуждая меня до крайности.       Твою мать… Будь Агарес человеком, он точно был бы виртуозным любовником. Он разрушил даже мою психологическую защиту всего одним движением языка. Я уже сам подмахивал в такт толчкам этого бесстыдного языка, хотя все еще цеплялся за какое-то там чувство собственного достоинства, потому что зажмурился, чтобы не видеть своего позора. Меня никогда раньше не касались там, не говоря уже о том, что у меня не было никакого сексуального опыта. Но тело было таким распаленным, таким отзывчивым, и каждое прикосновение этого извращенца разжигало во мне еще большее пламя.       Я закрыл лицо руками, словно пытаясь отгородиться от растущего удовольствия. Но мне уже хотелось больше. Хотелось всего, что он может мне дать. Я хотел, чтобы это продолжалось. Хотел, чтобы он вошел в меня наконец.       Агарес внезапно отстранился, заставляя почувствовать собственную почти болезненную опустошенность. Как моральную, так и физическую. Задница пульсировала, в животе скопилась невыносимая тяжесть, член стоял так, что было больно, но самое главное, я отчетливо ощущал, что внутри меня чего-то не хватает. Как только его язык покинул мое тело, я не сдержал стона.       Мне казалось, что я весь пропах его феромонами.       Блять, блять, блять! Я не хочу, чтобы меня возбуждал этот зверь!       Агарес подтянул меня к себе за бедра, наши лица оказались совсем близко. Его влажное сильное тело прижалось ко мне, пуская дрожь желания вдоль позвоночника.       Я честно попытался выбраться из-под него, но он мягко удержал меня, обвив рукой под поясницей. Его чудовищный член терся у меня между ягодиц, заставляя меня ощущать одновременно и панику, и вожделение.       — А… га… рес… — возбуждающе выдохнул он мне на ухо, отчего по шее поползли мурашки.       — Помогите! — хрипло прошептал я. — Рейн, Шакалова, кто-нибудь…       И тут он начал протискиваться в меня. От боли слезы хлынули из глаз.       Меня насиловало животное, и никто мне не помог.       Видимо, морально я еще не был сломлен до конца, раз мог рыдать, пока треклятый демон безжалостно натягивал меня на свой огромный член. У меня лишь оставалась надежда, что этот процесс ему не понравится, и он оставит меня в покое. Но, конечно, зря я надеялся.       Агарес переплел свой хвост с одной из моих ног, приподнимая меня за задницу и погрузился в меня одним плавным слитным движением до самого основания. Твердый и горячий член ударил по простате, и по позвоночнику пронеслось цунами болезненного сокрушающего удовольствия. Я захлебнулся стоном, моментально обмяк, и если бы он не держал меня, наверное, просто стек бы лужицей на пол.       И все же я слабо дернулся в вялой попытке отстраниться. Тогда Агарес прижался ко мне и больно укусил за мочку уха, как бы наказывая за то, что я все еще осмеливаюсь сопротивляться. Из-за этого движения он скользнул внутрь еще глубже, хотя казалось, дальше некуда.       — Ублюдок… развратная тварь… — бессильно выругался я.       Когда до меня дошло, что я плачу уже не от отчаяния, а от удовольствия, мне стало еще хуже.       Агарес вместо ответа крепче сжал меня, прижимаясь плотнее, так что между нами не было ни единого зазора, и длинно провел языком вдоль шеи. Несколько раз неглубоко толкнувшись, словно на пробу, он постепенно начал наращивать темп, каждым толчком пригвождая к хвосту, на котором я лежал. Твердые бархатистые чешуйки в районе его бедер терлись о внутреннюю сторону моих собственных, и эта интимная ласка только усиливала наслаждение. Он не был грубым, скорее неумолимым и методичным, вбиваясь в меня со спокойной ужасающе сдержанной силой. Он точно затрахает меня до смерти!       Я на самом деле чувствовал себя так, словно вот-вот откинусь. Волосы тритона закрыли мне весь обзор, и в полутьме я мог лишь стонать и периодически хныкать от очередного толчка. Ноги дрожали от напряжения, казалось, я не выдержу больше ни секунды этого звериного яростного напора.       Блять, я помнил размеры его члена, и я бы сказал, что он ни за что не влезет в меня, но прямо сейчас… Прямо сейчас мы идеально совпадали, словно мое тело было рождено, чтобы принимать его в себя. Мне было настолько охуенно хорошо, что даже мозг плавился от удовольствия. Я даже не подозревал, что бывает настолько хорошо. Как будто это желание только и ждало, когда Агарес придет и высвободит его, чтобы хлынуть бешенным морским течением и подхватить меня, унося на своей волне.       Я беспорядочно заскреб пальцами по его плечам, уже не осознавая, что делаю. Инстинкты управляли мной, я потерял контроль над разумом, отдаваясь Агаресу так же яростно, как он меня брал. Он переплел свои пальцы с моими, издав низкий стон, полный звериного удовлетворения.       — Я Агарес… Дешаров…       Мощный хвост дернулся у меня между ног, и я вдруг почувствовал, как что-то обжигающе горячее выплескивается внутри меня. Он, блять, не только изнасиловал меня, но еще и кончил в меня!       Теперь этот зверь поимел меня во всех смыслах, да еще и пометил.       Осознания этого факта было достаточно, чтобы раз и навсегда разрушить мою самооценку. Кончая вместе с ним, я разрыдался, чередуя всхлипы со стонами удовольствия.       Но если я думал, что на этом все закончилось, то глубоко ошибался.       Агарес продолжил вбиваться в меня, словно одного раза ему было недостаточно. Если он вообще заметил, что кончил. Его движения стали хаотичными. Раздразненное и распаленное после оргазма тело стало еще чувствительнее, хотя казалось, это невозможно. Я не знал, как долго еще он сможет продолжать, и сколько вообще времени прошло с того момента, как это началось.       Кажется, у меня начались галлюцинации от удовольствия, потому что мне вдруг показалось, что я снова очутился в море. Не в Исландии, в другом море, на побережье которого я был давным-давно в детстве.