Потерянная

      Уснуть Каин смог только под утро. Почти всю ночь проходил допрос всех, кто мог быть причастен к исследованиям Хейна, касательно того проклятого медальона. И наместник, и Верховный жрец были абсолютно уверены в том, что человек, всю жизнь занимающийся артефактами и прекрасно знающий все тонкости работы с ними, не мог вдруг решить просто его разбить.       Подмастерья жреца в один голос твердили, что он занимался поручением Нила в одиночку, никого не подпуская к этому исследованию, и даже ни с кем об этом не разговаривал. В другой ситуации Каин бы оценил подобную секретность по заслугам, но сейчас это скорее раздражало. У них было бы гораздо больше информации, если бы Хейн решил обсудить этот медальон. Хотя бы с кем-то!       Ближе к утру, когда заспанные жрецы начали путаться в словах, Верховный жрец предложил дать людям немного поспать, при этом настойчиво советуя Каину последовать их примеру, но парень согласился на сон только после того, как Нил собрался умолять его на коленях. Немного поворчав о том, как иногда этот старик бывает невыносим, Каин уснул, едва почувствовав головой подушку.       Спустя пару лет после того, как Каин взошёл на свой пост, гуляя в лесу, он нашёл небольшую поляну, которой не видел раньше. Запахи сирени и вербены, укрывающий купол из высоких деревьев, разные оттенки фиолетового цвета настолько поразили десятилетнего мальчика, что он решил «завоевать» это место. Установив в центре поляны небольшой флаг храма Каймора, Каин удовлетворенно усмехнулся, после чего на какое-то время забыл о своём завоевании: в Северных землях началась война.       Вернувшись обратно с победой, он долго не мог придти в себя, постоянно ожидая нападения из засады. Жрецы заметили изменившееся поведение наместника, но он не слушал никого из них, заявляя, что сам со всем справится. В очередной раз поругавшись с Нилом, Каин ушёл в лес, чтобы остыть в одиночестве, и снова нашёл ту поляну. Сирень уже отцвела, но вербена ещё радовала глаз всеми оттенками фиолетового. Мальчик и сам не знал почему, но, находясь на этой поляне, он вдруг почувствовал себя спокойно, будто только сейчас осознал, что уже вернулся домой.       С тех пор он часто приходил туда, чтобы подумать в одиночестве, посидеть в тишине, и просто побыть мальчиком Каином, а не великим наместником бога Войны. Иногда он брал с собой учебники, иногда документы, которые стоило изучить, иногда даже приносил оружие для тренировок, чтобы упражняться там, где никто его не увидит. В прошлый раз он принёс увесистый фолиант с историей возникновения древних родов Сарперанса, но где-то на середине книги благополучно уснул, убаюканный птичьими трелями и нежным шёпотом листвы. Проснувшись под вечер, Каин быстро покинул поляну, забыв книгу, и вспомнил о ней только с первыми упавшими на землю каплями дождя.       Тяжёлые капли тёплого летнего дождя били мальчика по лицу, струились ручьями по его одежде, но он не обращал на это внимания, бегом устремившись в сторону Священного леса. Не может быть! Этого просто не может быть!       Непогода разыгралась не на шутку. Вместе с дождём, ручьями стекающим с широких листьев клёна, усилился и ветер, пронизывающий мальчика насквозь. Быстро найдя поляну, Каин обессиленно простонал, увидев, что книгу уже нельзя спасти. А он ведь всего лишь до половины прочитал!       Возвращаясь обратно, мальчик думал, как объяснить внезапную пропажу книги, как услышал где-то в стороне какой-то странный звук. Обернувшись, тот заметил сидящего у ствола дерева ребёнка, на пару лет младше его. Пелена дождя затрудняла обзор, потому Каин не мог понять, кто именно сидит перед ним, но, судя по одежде, он точно был не из его храма, и не из храма Изобилия: их нежно-зелёные одеяния он уже знал. Выходит, если это и правда ребёнок из храма, то, либо Мудрость, либо Справедливость, и оба варианта ему одинаково не нравились. Но, оставлять напуганного ребёнка сидеть под дождём ему не нравилось ещё больше.       — Эй, — окликнул он неизвестного, и только в этот момент понял, что перед ним сидит девочка: одеяние явно было женским. — Ты потерялась?       Девочка дёрнулась от испуга, и повернулась в его сторону. Каин понятия не имел, что именно могло её так удивить, но неизвестная, посмотрев на него, мгновенно перестала плакать, и во все глаза уставилась на него. Недовольно поджав губы, мальчик подошёл к ней, чтобы проверить, всё ли в порядке с этой девочкой: мало ли она идти не может, или что-то ещё. Не найдя видимых повреждений, Каин вздохнул. Видимо, всё же Справедливость, в Мудрости жрецы носят при себе записные книжки на поясе.       Поднявшись на ноги, Каин протянул девочке руку. Холод дрожащей ладони буквально обжёг кожу…       Каин подскочил на своём диване.       Так, это уже не нормально. Он проигнорировал воспоминания о Хейне, потому что считал это чем-то в порядке вещей: он же думал о нём, вот и приснилось, но это…                   Ощущение маленькой хрупкой ладошки в руке всё ещё не исчезло, будто он держал маленькую Ами за руку всего мгновение назад, и это заставило парня подняться со своего спального места, и взволнованно мерить шагами свой кабинет.       Вроде бы, Аматея тоже говорила о том, что ей снятся воспоминания, но в её случае это скорее нормально. Уж лучше так, чем те приступы головной боли, которые ему довелось увидеть. При мысли, что её сейчас могло прямо сейчас посетить подобное «видение» парню стало тошно. Его же сейчас даже рядом нет, и кто ей там поможет? Нет, стоп, он отвлёкся.       Если для Ами эти «вещие сны» — вариант нормы, то что тогда с ним? У него же не было проблем с памятью! Ну, если и были, то точно не такие, как у его подруги. Может, это заразно? Что-то вроде…       При взгляде на свой письменный стол, где в одном ему известном порядке лежали бумаги о вчерашнем допросе, Каин застыл на месте. Медальон. Странные сны начались после того, как он взял в руки медальон. Если продолжать идти по его теории, где медальон связан с храмом Справедливости, не значит ли это обстоятельство то, что сама Аматея также взаимодействовала с этим треклятым медальоном?!       Торопливо достав из ящика стола пустой лист, Каин начал расписывать свою теорию, что складывалась на удивление ладно. Но, если ему просто начали сниться странные сны, почему у Ами напрочь пропала память? И почему она начала возвращаться? Почему она не стала нести ересь, как Хейн? Или это состояние Хейна не нормально? Голова буквально дымилась от вопросов.       Внезапно, со стороны тренировочной арены послышался звук горна, возвещающий о начале поединка. Каин удивлённо повернул голову в сторону окна. Уже? Видимо, Нил был прав, когда говорил о том, что кто-то да и вслушается в ересь Хейна. Повернувшись обратно к бумагам, Каин вновь ушёл в размышления, но спустя несколько минут с улицы вновь раздался сигнал к поединку. Неужели второй?       Поднявшись с кресла, наместник вышел на балкончик, с которого открывался вид на тренировочную арену, где собралась добрая половина храма. На улице уже давно ярко светило солнце, давая понять, что Каин проспал и завтрак, и обед, но его волновало вовсе не это.       В центре круглой арены стояли двое противников. Одного из них Каин знал: он уже давно находился при храме, и все знали, что он не из тех, кого следует бездумно вызывать на бой, второй же был зелёным юнцом, что, по всей видимости, решил самоубиться.             Раздражённо мотнув головой, наместник вернулся в свой кабинет. Всё равно на арене он не увидит ничего интересного.       Потратив почти весь день на составление поручений и выяснение всех возможных обстоятельств происшествия с Хейном, Каин всё же позволил себе выдохнуть. Он сделал всё, что мог, и как бы не было обидно, на данный момент необходимо было сохранять ясное сознание, иначе можно было что-либо пропустить.       Выйдя на балкон с кружкой горячего травяного отвара, что недавно всучил ему в руки Нил, Каин взглянул на небо, где уже начали зажигаться первые звёзды. Словив себя на мысли о том, что жалеет, что в его руках находится отвар, а не крепкое вино, парень неприязненно покосился на кружку, но задержал дыхание, и залпом выпил отвар, что на вкус оказался гораздо более мерзким, чем на запах.       Когда он рассказал Верховному жрецу о своих догадках и странных снах, то мужчина едва ли с ума не сошёл, умоляя наместника больше никогда не трогать подобные вещицы, даже если уверен в том, что они безопасны, после чего стрелой унёсся на кухню, в поисках лекарства от его снов. Вернувшись спустя пару часов, Нил с гордостью предоставил Каину отвар, однако парень не был впечатлён.       — Не думаю, что подобное состояние можно вылечить отваром. — хмыкнул Каин, устало потерев глаза.       — Этот отвар составил Хейн. Не сегодня, — вовремя спохватился Нил. — Он неоднократно лечил им своих подмастерий, когда те попадали под влияние не особо опасных артефактов.       — А что же на нём тогда…       — Не сработало. — поджал губы Верховный жрец. — Мы несколько раз поили, но ничего…       — Понятно. — прервал его Каин, взяв в руки кружку с горячим напитком. В нос ударил запах мяты и чего-то пряного, но предчувствие буквально кричало о том, что вкус этого варева ему не понравится.       «Чего и следовало ожидать» — заключил парень, ставя пустую кружку на перила балкона.       — Ты всё ещё не избавился от медальона. — голос Каймора раздался в его сознании настолько внезапно, что тот едва заметно дёрнулся. Этого движения хватило для того, чтобы кружка легко соскочила с перила, и полетела вниз, под окна молельни, что находилась на первом этаже. Приложив руку к лицу, укоряя себя за неосмотрительность, Каин всё же нашёл в себе силы ответить.       — Потому что не знаю, что произойдёт с тем, кто находится под его влиянием. Не знаю, какие функции выполняет этот артефакт, и кто именно его подбросил. Я о нём практически ничего не знаю, потому не могу просто избавиться…       — Раз так интересна эта блестяшка, спроси Альвиса и Илайн. — прорычал бог Войны.       — Что? В каком смысле? — ответа Каин не получил.       Простояв на балконе ещё несколько минут, пытаясь всё же связаться с Каймором, парень раздражённо стукнул кулаком по перилу, и вернулся в кабинет.       То, что этот медальон ненормальный, было понятно с самого начала, но вот категорический отказ бога Войны разговаривать на эту тему и в самом деле удивлял. Что с ним такого произошло, раз он так упрямо отмалчивается? И как он свяжется с другими богами из своего храма? Ему даже собственный бог не отвечает!       Если прямо сейчас отправиться к храму Справедливости, то ему придётся прямо оттуда пойти на собрание наместников, что не входило в его планы. Перед собранием было бы неплохо проверить состояние Хейна, и проследить за исполнением уже отданных приказов, к тому же, в этот раз и Сайлос, на которого он мог спокойно оставить часть своих обязанностей, отсутствовал, потому вся его работа ложилась на плечи Нила. Мужчина, что был совершенно не рад такому исходу, всеми силами старался отвести от Каина саму мысль о том, чтобы покинуть храм хотя бы минутой раньше, потому если не увидит своего наместника утром, то скорее всего, сойдёт с ума. Но связаться с божеством было необходимо!       «Может получится? Хотя бы попробовать стоит»       Тихо кашлянув в кулак, парень встал посреди кабинета, и, мысленно извинившись перед Каймором, сложил руки в молитвенном жесте храма Справедливости.       «Ты сам меня вынудил, так что не считай это за оскорбление»       — О великая Илайн… Я прошу вас о…       О чём? О помощи? О том, чтобы поделиться информацией? В их прошлый разговор богиня ясно дала понять, что не собирается вмешиваться в естественный ход вещей, потому шанс того, что она просто так решит помочь, весьма маловероятен. Тем не менее, попробовать всё равно стоило.       Несколько раз попытавшись достучаться до богини, Каин ожидаемо потерпел поражение, и разочарованно вздохнув, опустился на своё кресло. Он сделал всё, что мог.       Оглядев свой рабочий стол, Каин вспомнил о том, что ещё вчера собирался послать Сайлосу письмо с обстановкой в храме: его помощнику следовало знать, что здесь происходит, чтобы в случае чего оперативно среагировать. Что, если в храме Справедливости на самом деле есть этот медальон, и Ами вновь решит поиграть в великого сыщика? Он должен будет её остановить. Даже простое прикосновение к этому артефакту может серьёзно воздействовать на сознание: в этом Каин убедился на собственном опыте.       Уже в процессе написания письма, парень не удержался от нервного смешка. Зная Сайлоса, тот явно потребует надбавку. Хоть они с Аматеей и не взаимодействовали напрямую, когда Каин был в храме Илайн, но Сайлосу вполне хватило наблюдения со стороны, благодаря которому он пришёл к выводу о том, что наместник Справедливости обладает вспыльчивым нравом и к тому же, бывает весьма изобретательна. Как-то он обмолвился о том, что если бы ему пришлось выбирать, от кого получать наказание, то не раздумывая выбрал бы Каина. Вроде бы, у них даже вышел спор о том, что Ами бы не позволила себе назначить наказание, несоразмерное его проступку, ведь…       Каин отложил письмо, поражённый внезапной мыслью. Нет никаких шансов, что этот вариант сработает, но что он теряет?       Вновь встав посреди кабинета, наместник снова сложил руки в молитвенном жесте храма Справедливости. Илайн не будет помогать ему просто так, ведь он не поможет ей взамен, потому и смысла в этом действии для неё нет!       — О, Великая Илайн, прошу, услышь мой голос, и окажи милость выслушать моё предложение. — уже более уверенно сказал Каин. — Наместник Каймора, Великого бога Войны, желает заключить с тобой справедливую сделку.       — Что за нахальное дитя. - в его сознании раздался женский голос с явным оттенком раздражения. У него получилось! Но стоп, ещё рано радоваться. Судя по голосу, Илайн явно недовольна происходящим, но, всё же, она откликнулась, хотя он даже не в её храме находится!       — Я искренне прошу прощения за то, что поступил настолько… нахально, — нехотя согласился с ней парень. — Но, в моём храме…       — Каймор же сказал тебе уничтожить медальон, а не узнавать про него информацию. — лениво отозвалась Илайн. — Аматея упрямилась, и наказание она получила согласно Балансу, которому безоговорочно доверяла, как и следует наместнику. А что же ты? Не доверяешь своему богу, не слушаешь его приказов, но просишь помощи. Ах, да, ты назвал это сделкой. И что же ты можешь мне предложить, наместник Каймора?       Каин пытался удержать челюсть на месте, одновременно с этим, жадно глотая каждую крупицу информации. Ами упрямилась? За что она получила наказание? Согласно Балансу? Разве это не медальон?       — Мой человек сейчас защищает Аматею…       — Мой наместник не нуждается в защите. — в голос богини прокрались угрожающие нотки. И как Ами с ней вообще разговаривала? Ещё и договаривалась о чём-то! Каин вздохнул, пытаясь вспомнить, что говорила Аматея о своей богине. Принцип справедливости, равноценный обмен… Точно. Если ему нужна информация, то и предлагать богине следует информацию. Желательно, равноценную по важности. И почему он не подумал об этом раньше, ему же совершенно нечего предложить!       — Тогда… — попытался взять себя в руки парень. — Может, у вас есть какой-то вопрос, на который я смогу дать ответ? — о Боги, что за бред он несёт?!       — Вопрос… Если подумать, есть у меня один вопрос, ответить на который сможешь только ты. Если сможешь дать на него честный ответ, то я дам тебе нужную информацию, но если промолчишь, или солжёшь, то увы.       Каин сглотнул появившийся ком в горле. Что бы там ни был за вопрос, он в любом случае не собирался обманывать богиню Справедливости, к тому же, вряд ли она бы спросила что-то, что может касаться каких-либо храмовых…       — Почему ты помогаешь Аматее?