Потерянная

      Аматея уже битый час безуспешно пыталась связаться со своей Богиней. Почему она молчит, когда так нужна? После обряда Каин и Микаэлла от неё точно не отстанут! Вряд ли эти двое спокойно будут ждать, пока Илайн всё же соизволит сказать хоть что-то!       Гневно фыркнув, девушка вскочила с кровати, на которой пыталась медитировать, и начала расхаживать по комнате.       — Договор номер четыре! Дело, требующее вмешательства!       — Разве я недостаточно вмешалась?       Девушка облегчённо выдохнула, но не сбавила шагу в метаниях по комнате. Радоваться было рано: Илайн могла в любой момент прервать эту связь.       — Этот проклятый медальон реагирует на меня, и показывает чужие воспоминания! Каин и Микаэлла предлагают побыть в их храме, пока они не разобрались с этим артефактом, но я не хочу сбегать…       — И при чем же здесь я? — в голосе Богини слышалось искреннее удивление и усталость. — Ты — наместник, такой же, как и они. Ни Каймор, ни Инари не контролируют каждый их шаг.       — Я знаю, но… Я… Нет, я не знаю! — Ами обессиленно опустилась на кровать. — Это ведь всё равно, что сбежать, оставив на них свои проблемы. Но если этот медальон подкинет ещё какие-то сюрпризы…       — Я хочу разговаривать с тобой, а не твоими эмоциями. — сурово оборвала её речь Илайн. — В судебных делах решают факты, а не домыслы и намерения.       Ами замолчала. Факты, значит…       Единственным фактом во всем этом деле было то, что она увидела чужие воспоминания. Связь медальона с этими воспоминаниями — увы, домыслы. Выходит, пока эта связь не доказана, смысла куда-то бежать не было.       Но, как доказать или опровергнуть эту связь?       Нужно изучить артефакт. Верховный жрец не отдаст свою безделушку даже под страхом смертной казни, потому имело смысл обратиться к тем, кто взаимодействовал с ним ранее. И один такой человек находился в храме Войны…       — О Великая, вы воистину мудры! — воскликнула девушка, вскочив с кровати.       — Разумеется. — Ами усмехнулась, услышав в голосе Илайн самодовольство.       Наскоро закончив со сборами в храм Каина, девушка выпорхнула из своей комнаты.       Проходя по пустому коридору, Аматея краем глаза заметила удивительную картину по ту сторону окна: Сайлос и Элина… Они что, целовались? На мгновение девушка забыла, куда шла. Ноги будто приросли к полу, а на лице сама собой нарисовалась глупая улыбка. Ну, учитывая её приступы ревности, чего-то такого и следовало ожидать, так ведь?       Заметив идущего к сладкой парочке Каина, Ами пару раз моргнула, приходя в себя. У неё нет времени. Нужно провести обряд.       Однако, не пройдя и пяти шагов, девушка словила себя на том, что её мысли унеслись далеко от грядущего обряда. Наверное, это хорошо, что у Элины наступила «весенняя пора», как называли это жрецы. Хотя бы она будет счастлива…       Не удержавшись, Ами взглянула в следующее окно. Каин с напряжённым видом что-то говорил Сайлосу, не обращая внимания на раскрасневшуюся девушку. Не отдавая себе отчёта, Аматея прикоснулась к оконному стеклу, закрывая пальцами обзор, оставив в поле зрения лишь фигуру своего «друга». Сердце пронзила тоска. Да, хорошо, что хотя бы Элина будет счастлива. Грустно улыбнувшись, девушка отошла от окна, и продолжила свой путь.       Несколько лет назад она словила себя на странном ощущении, что заметно росло всякий раз, когда речь заходила о Каине. Каждое его письмо заставляло сердце трепетать, а ноги несли на поляну самостоятельно, без её участия. Как-то раз она даже порывалась сказать ему об этом странном чувстве, но Каин опередил её с новостью о новом военном походе.       — Хорошо, что я тогда промолчала. — тихо пробормотала Ами, спускаясь по лестнице. Шаги гулким эхом отдавались в помещении, но погрузившаяся в свои мысли девушка не обращала на это внимания.       Немного позже, проводив юношу в очередной поход, Аматея на время закрылась в библиотеке, всесторонне изучая вопрос с «тем самым» чувством. Спустя десяток-другой прочитанных книг, и подслушанных историй, Ами с ужасом осознала, что влюбилась. Нет. Так… Нельзя!       Обдумав своё положение как полагается, Аматея пришла к выводу, что у неё нет выбора. Даже если вдруг случится чудо, и Каин ответит ей взаимностью, то что? Долго и счастливо, как в тех книжках, им точно не светит. У каждого из них свой храм, свои обязанности, свой долг на плечах. И этот долг был гораздо больше их самих. Потому, оставалось лишь задушить эти чувства, пока они не переросли во что-то более серьёзное. И, хоть и с переменным успехом, но ей это удавалось.       Она специально не читала его письма, чтобы доказать себе, что спокойно обходится без них, но ещё ни разу не побеждала в этих схватках с самой собой. Зато у неё весьма хорошо получалось убеждать саму себя в том, что оставила «лишние» чувства в прошлом. Они друзья. Не больше. Так всегда было, и так всегда будет. Но, она понятия не имела как объяснять себе их внезапно участившиеся объятия. Может… Стоп. На это сейчас нет времени. Возможно, после обряда она и подумает обо всем этом, но не сейчас.       Девушка остановилась перед дверью малого молельного зала. Казалось, только вчера они с Каином пробирались сюда во время вечерней молитвы, чтобы она смогла вспомнить хотя бы что-то о себе. Знала бы она, что Илайн сочтёт этот жест за просьбу о личной аудиенции, подумала бы дважды. Состояние после их «разговора» было отвратным: Ами ещё сутки чувствовала неприятную слабость и непривычную «тяжёлость». И всё же, даже тогда Каин был с ней… Нет, стоп!       Гневно фыркнув на саму себя, Аматея рывком открыла дверь.       Молельня никак не изменилась с момента её последнего посещения. Единственным отличием был свет. Высокие створчатые окна пропускали ласковые лучи летнего солнца, освещающие зал, а по статуе Баланса прыгал одинокий солнечный зайчик.       Ами глубоко вдохнула теплый воздух, смешанный с благовониями и энергией этого места. Лишние мысли мгновенно покинули её, оставляя наедине со своей задачей. Она дожна вернуть Илайн энергию. Всё остальное на данный момент не имело смысла. На всякий случай закрыв дверь изнутри, девушка спокойным шагом прошла в центр помещения.       Движения рук не были заучены, но были естественны, как само дыхание. Медленно опустившись на колени, Ами создала воздушную завесу, что закрутилась вокруг неё, словно она стояла в эпицентре маленького урагана. Единственным отличием было то, что этот ураган не наносил никаких разрушений в физическом смысле. Он впитывал энергию, что копилась в этом храме.       Остатки мыслей окончательно покинули голову. Всё, что чувствовала Ами — лишь чистая энергия, переполняющая её тело. Лёгким движением та протянула руку вверх, к ближайшей статуе, перенаправляя поток силы, пока вдруг не почувствовала это. Что-то не так. Нет, с обрядом всё было в порядке, но вот энергия… холодная, чужая, словно клуб едкого дыма, приближалась прямо к ней. Девушка напряжённо сглотнула. Холодный пот выступил на спине, вызывая волну мурашек по позвоночнику. Она не могла оборвать обряд, не могла отреагировать на угрозу, не могла… ничего. Переведя взгляд на статую, что, будто тянулась к долгожданной энергии, Ами удвоила свои усилия. Нужно было заканчивать.       Обряд подходил к концу. Стоило девушке заметить что поток энергии слабеет, как ощущение чужеродности вдруг пропало, будто ничего и не было. Развеев воздушный вихрь, и поднявшись на ноги, Аматея напряжённо нахмурилась. С одной стороны, ей стоило радоваться, что ничего не потревожило обряд, с другой… За спиной медленно и зловеще раздались хлопки, что эхом отскакивали от сводов зала.       — Давно не виделись… Мати… — его голос, тягучий словно смола и ядовитый, как укус змеи, вызывал ужас. Кир.       Сердце на мгновение замерло, после чего заколотилось с утроенной силой, грозясь сломать грудную клетку, словно неудобную тюрьму. На дне души осел липкий, тихий, ползучий страх. Слабость, что разлилась по телу из-за проведённого обряда, стала её кандалами. Ами сжала кулаки, стараясь скрыть дрожь в руках. Она не может сражаться. Не может побежать. Не может ничего. Кончики пальцев, ещё вибрирующие от остаточной энергии, похолодели, стоило Аматее услышать спокойные, размеренные шаги позади себя. Кир приближался. Неминуемо, неотвратимо.       Он был здесь всё это время. С самого начала. Готовил ловушку и ждал. И теперь ловушка захлопнулась.       — Так и будешь молчать? — с притворным недовольством спросил Кир. — Я, старался ради тебя. Не мешал. Почему бы не сказать мне спасибо? — он обошёл стоящую, как статуя, Ами, и взглянул прямо ей в глаза. — Ого! Ты напугана даже сильнее, чем я хотел! — его низкий тягучий смех, заполнил всё пространство.       Ами моргнула, смахивая с себя оцепенение. Он… смеется? Он считает, что это смешно?       — Ладно, ладно… На самом деле, я пришёл сюда не пугать тебя, — сказал Кир, заправляя ей за ухо выбившуюся прядь. — Ты ведь уже получила мой подарок?       — П-подарок? — хрипло отозвалась Ами. Мозг упрямо отказывался функционировать нормально.       — Ох, Мати, мы не так часто видимся, чтобы ты… Погоди, ты что, ещё не вспомнила? — в выцветших глазах парня сквозило чистое удивление и небольшой отблеск разочарования.       — Странно, странно… — с лёгкой задумчивостью отозвался он. — А я-то думал… Ну, ничего страшного, сейчас всё сделаем. Только подожди здесь. — почти ласково улыбнулся Кир, после чего вскинул руку в направлении девушки. Ами не успела даже моргнуть, как её руки вдруг подняли несколько обжигающих холодом нитей.       — Надо же, как символично получилось. — оценивая картину хохотнул парень. — Теперь ты прямо как настоящая кукла. Не зря всю жизнь в обычную девочку играла. Зато, какое прекрасное шоу!       Аматея, что пыталась высвободить запястья из неприятной хватки, ошарашенно замерла. Что он сказал?       — Ну, по крайней мере, теперь это выглядит… — Кир задумался с видом знатока. — Логичнее. Да, логичнее. Ну, не скучай, Мати. Скоро вернусь. — с этими словами он развернулся и бодро зашагал к выходу из зала.       Дверь за парнем закрылась, но Ами не сводила глаз с места, где он только что был. Осознание — острое, липкое, пронзило тело и разум, отдаваясь холодными иглами по спине. Расползалось льдом в жилах и нескончаемым ужасом внутри.       Он знает.       Он всегда знал.       Он просто наслаждался шоу.       Все её усилия, вся её боль, всё её хитроумные планы, цели, стремления… Всё это было для него изощренным спектаклем, который он смотрел в первых рядах.       Опустевшая голова внезапно взорвалась одним простым вопросом. Ради чего? Ради чего она всю жизнь лгала всем окружавшим её людям? Ради чего она скрывалась? Ради чего она терпела? Ради чего весь этот цирк?       С самой глубины души поднялась тяжёлая волна холодной, обжигающей ярости. Она ломала под собой все хрупкие мостики из полуправды. Сметала цепи лжи и осторожности. Хоронила под собой все её планы и смутные образы будущего.       Из горла вдруг вырвался хриплый, булькающий звук, который спустя мгновение сменился горьким, оглушительным хохотом. Он унизил её в момент, когда она была уязвимее всего. Он желает продолжения спектакля, потому что ему весело.       Непозволительно.       Неправильно.       Всё вокруг было неправильным. Весь её мир был старательно соткан из её же лжи. А Кир смотрел на неё сквозь этот кокон, смеясь с её попыток выпутаться и одновременно забраться как можно глубже.       — Теперь ты это чувствуешь, дитя. — голос Илайн, казалось на секунду остановил яростную бурю в душе.       Ами замерла, почувствовав, как невидимая рука ласково погладила её по голове. Хаотичный гнев, желающий разрушить всё вокруг себя, вдруг обрёл совершенно иную форму.       — Всё вокруг… неправильно. — тихо проронила девушка. Она говорила это не Илайн, а самой себе. И самым неправильным во всем этом мире были связывающие её нити. Она чувствовала могильный холод, исходящий от них, словно сама сила, что их создала была неживой. Не настоящей. Не законной.       Она — наместник Справедливости. Она не может позволить этому существовать.                   Вспышка обжигающей ярости, что искала выхода, прорвалась сквозь все её преграды, устремляясь куда-то ввысь, выше её самой, словно адресуя свой гнев самой реальности.       И реальность с ней согласилась.       — Этого не должно существовать. — прошептала Ами, иступлено трясясь. Казалось, будто ей на плечи рухнула тяжесть всего мироздания. — Это Закон.       Руки повисли вдоль туловища безвольными плетями, а спустя секунду девушка рухнула на колени. Голова кружилась сразу в несколько сторон, а тело стало ватным и неподъемным. Но… Нити. Они не растворились, не смелись яростным порывом ветра. Они исчезли, будто их никогда не было.