Геовизион

— Мы рады приветствовать всех вас на презентации изобретений ТехноКорпа! Сегодня перед вами выступит инженер с поистине говорящей фамилией. Потомок спасителей цивилизации, настоящих героев — Леона и Кристиана Уиллсонов, а также опытный специалист в области виртуальной реальности. Встречайте: Вернер Уиллсон и его загадочный Геовизион! Под звук бурных аплодисментов худощавый, слегка сгорбленный мужчина средних лет осторожно выдвинул столик в центр лаборатории перед самодельными полупустыми рядами из старых подсобных стульев, предназначенных для утилизации. Здесь, в холодном мире голубых стен, блеске начищенных пробирок и колб, среди бунзеновских горелок и тиглей, они представляли собой оставшийся раритет от тех давно ушедших земных лет. Глубокие царапины на тёплом красном дереве в окружении устойчивых к любого рода повреждениям материалов лаборатории создавали у Вернера ощущение чего-то родного и успокаивающего. Место проведения презентации нисколько не оскорбляло его, хоть он и планировал воспользоваться голограммным проектором из Аудиториума для более впечатляющего эффекта. В конце-концов, после получения патента он сможет представить там своё изобретение ещё раз, только уже перед гораздо большей и влиятельной аудиторией. — Уважаемые коллеги! Перед началом презентации я хотел бы искренне поблагодарить каждого из вас за возможность представить свой проект. Это большая честь для меня. При обычных обстоятельствах инженер, вероятнее всего, предпочёл бы откусить себе язык, нежели обмениваться фальшивыми любезностями. Однако сейчас на столике под квадратом лёгкой чёрной ткани находились пять лет его кропотливой работы. Вернер был готов пойти на все уступки, лишь бы это изобретение получило признание. И он был уверен, что оно заслуживает его в полной мере. — Как было озвучено ранее, моё изобретение называется Геовизион. Откровенно говоря, я хотел придумать более символичное название. — Вернер снял дрожащими пальцами очки, протёр и без того чистые линзы, а затем снова посадил их на переносицу. — Но я инженер, а не поэт, и названия у меня... приземлённые что-ли, — задумчиво сказал он, не отводя взгляд от машины. — Ближе к делу, Мистер Уиллсон, — скучающе произнёс главный инженер. Оливер Морган был крупным и рослым мужчиной. Казалось, что на должность его выдвинули не только за лидерские качества и знания, но и за врождённую способность возвышаться над остальными. Вернер расслабил галстук, который удушал его, несмотря на то, что узел едва ли касался шеи. Непривычная для него деловая одежда только усиливала дискомфорт в этой и без того волнительной обстановке. — В нашей спокойной и размеренной жизни мало кто вспоминает о трудностях, с которыми пришлось столкнуться людям, покинувшим Землю. Узнав о приближающейся катастрофе, самые богатые и влиятельные члены общества отчаянно боролись за шанс спастись. Однако на борту Капитоли всё изменилось. Посттравматическое расстройство, сенсорная депривация, депрессия и многие другие психические расстройства обрушились на остаток человечества, не давая ему оправиться. Для того чтобы жить дальше, людям следовало смириться. Им нужно было забыть. Вернер широко зашагал по импровизированной сцене. Инженер говорил быстро. Порою его голос дрожал от волнения, но он с упорством продолжал: — С тех пор мы стали убирать любые упоминания о Земле. Теперь, спустя всего лишь три поколения, найти подростка, знающего, что именно произошло шестьдесят пять лет назад, просто невозможно. А ведь раньше их сверстники могли знать о событиях, произошедших за тысячи лет до своего рождения! Под лазурным сводом небес, в мягкой зелени травы, среди разнообразия форм, запахов и живых существ ребёнка охватывало любопытство. Тысячи вопросов сыпались градом на неподготовленного родителя, и он старательно пытался объяснить, куда прячется солнце, почему появляется радуга и как образуются в облаках кристаллики льда. В рукотворных стальных стенах Капитоля, возведенных, кажется, вечность назад, не таятся секреты мироздания. На них не вырастут грибы, не раскроются бутоны, а глубокой ночью Луна не осветит их контуры. В нашем мире, таком же холодном и безжизненном, как и его стены, не принято задавать вопросов. Как можно строить светлое будущее, не зная своего прошлого? Как можно питать интерес к миру, когда вокруг пустота? — Вернер глубоко вздохнул. — Мы стёрли память общественности, сделав историю прерогативой лишь опытных ученых, не задумываясь о формировании новых. Школьная программа поддалась цензуре и упрощению, а возраст совершеннолетия увеличился. Мы позволили молодым людям дольше оставаться детьми, но в попытках уберечь отняли у пытливых умов пищу, вынудив их насыщаться поверхностным. Мы убили в них любознательность. И если оставить всё как есть, ещё через поколение исчезнет и само слово Земля, а вместе с ней и надежда найти новый дом. День, когда люди перестанут надеяться, когда погаснет последняя искра любопытства, станет последним для человечества. На остекленелых лицах слушающих выбеленных светодиодными полосами люстр читалась отчуждённость. Вернер чувствовал себя пришельцем, тщетно пытавшимся поговорить о науке с кучкой аборигенов, думающих лишь о том, когда он, наконец, заточит привычное им копьё. — Кристиан Уиллсон, мой ныне покойный отец, однажды сказал: «Всё новое — это хорошо забытое старое». В мире, где не существовало призраков прошлого, я не мог понять значения этих слов, пока не создал Геовизион. Теперь, когда я представляю нечто, что раньше казалось такой же обыденностью, как дышать, пить или спать под видом новшества, я понимаю, что он имел в виду. Вернер дёрнул за краешек ткани, обнажив шлем, выполненный в органическом стиле. Его изогнутые линии и декоративные отверстия огибали корпус, покрытый слоем хромированной чёрной стали. Впервые за время презентации его руки перестали дрожать. — Дамы и господа! Перед вами настоящая сенсация, которая перевернёт ваше представление о прошлом. Геовизион — это утраченная память и надежда человечества. Первый и невероятно достоверный симулятор реального мира — нашей бывшей планеты Земля. В нём содержатся эксабайты информации, давно изъятой из общего доступа и носящей статус секретной. В связи с действующим законом Кристиан не смог распорядиться ею. Однако, принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, я беру эту ответственность на себя. Теперь, когда люди приспособились к жизни на Капитоли, мы больше не в праве держать их в неведении. Ведь не важно, как долго нам придётся кочевать в космической пустоте, главное — не потерять в ней ориентир. На экране позади появились первые изображения, демонстрирующие работу машины. Вернер с облегчением выдохнул. Когда дело переходило к сухим формулам и электронным взаимосвязям, мир вокруг становился значительно проще. — Шлем Геовизиона удобен и не вызывает дискомфорта при длительном использовании. Он оснащён чувствительными датчиками, позволяющими не только увидеть потерянный мир, но и в полной мере ощутить его. — Вернер улыбнулся, на сей раз искренне. — Как вы уже заметили, в шлеме предусмотрены разъемы для проводов. — Он обвел тонкой рукой увеличенное изображение. — Он не работает автономно. Для раскрытия своего потенциала симулятору требуется специальная платформа, обеспечивающая свободу действий. Она не займет много места, а её стильный дизайн прекрасно впишется в интерьер. Да, Геовизиону необходимо вспомогательное оборудование. В сравнении с сегодняшними технологиями он выглядит слегка устарелым, но, уверяю вас, именно этим он и превзойдёт своих конкурентов. С ним недостаточно принять удобную позу и расслабиться, чтобы погрузиться в виртуальную реальность. Геовизион требует усилий. Физические нагрузки вместе с возможностью продвинутого обучения — вот что нам нужно! Установкой платформы, согласно моему плану, будет заниматься фирма, что, несомненно, привлечет клиентов. Конструкция имеет просто умопомрачительные возможности. Позвольте себе почувствовать настоящий мир без ограничений. Откройте для себя Геовизион! Вернер учтиво заключил первую часть презентации и ожидал вопросов. Первым начать обсуждение вызвался главный инженер. — Насколько я понимаю, целевая аудитория вашего изобретения — молодые люди. — Совершенно верно. — Что ж, начнем с малого. Как вы планируете обойти закон о цензуре? — Морган вальяжно расселся, перекинув одну ногу через другую. — Система образования давно нуждается в переменах. Для повышения эффективности преподавания и качества знаний мы должны пересмотреть наше отношение к цензуре. Моя концепция предполагает создание, а если быть точнее, возвращение такого урока, как История, во все учебные заведения. Если мы сможем убедить министров образования в необходимости и пользе Геовизиона, он станет учебным пособием, превосходящим все известные. Ко всему прочему, Геовизион поможет углубить и систематизировать знания в таких науках, как биология, физика и химия. После официального разрешения министры Капитоли начнут массово закупать его для всех государственных школ, и со временем спрос будет только расти. Занимаясь производством и обслуживанием Геовизиона, мы не только создадим бизнес, который будет оставаться актуальным всегда, но и спасём не одно поколение! — Впечатляет. — Морган потёр подбородок, изображая интерес. — Мистер Уиллсон, а у вас есть дети? — Нет. — Хорошо. Тогда у вас наверняка имеются при себе исследования, доказывающие положительное влияние Геовизиона на детей и подростков. — Нет, сэр. Я не получил финансирования в связи с действующим законом. При создании Геовизиона я опирался на информацию отца и личный опыт. — Не поймите меня неправильно, Мистер Уиллсон, — голос Моргана приобрёл поучающий тон. — Я уважаю вас и ещё больше уважаю вашего отца. Однако вы потратили наше время, не предоставляя никаких подтверждений сказанному, проверяя эту машину разве что на себе. И если на вас она действует так же, как вы и описали, то смею упомянуть, что вам, Мистер Уиллсон, отнюдь не восемнадцать лет. Всё выглядело бы вполне прилично, упомяни вы хоть раз, что это всего-навсего теория. Но вы позволили себе раскритиковать весь мир, хотя он, конечно, для вас миром вовсе и не является, не приложив к этому никаких существенных доказательств. Вернер почувствовал себя ребёнком, которого отчитывает строгий отец. Разумеется, он был готов к критике и знал, что его идеи ожидает долгая борьба с закостенелыми умами, не приемлющими ничего, что выходит за навязанные им рамки. — Я понимаю ваше беспокойство и ценю ваше время, Мистер Морган. Хоть я и не распологаю формальными исследованиями, я готов провести их в строжайших условиях, чтобы вы смогли лучше понять и оценить потенциал Геовизиона. Но для этого мне потребуется ваша поддержка. Я хотел, чтобы вы поняли мои искренние намерения и смогли по достоинству оценить преимущества, которыми способен одарить нас Геовизион. Мною движет желание сделать мир лучше и спасти поколение, стоящее на краю пропасти. — Знаете, если бы человек прошлого услышал вашу презентацию, ему бы представилась уж совсем печальная участь космических поселенцев. Но, вопреки вашим убеждениям, прогресс за последние шестьдесят пять лет значительно вырос. Имей мы в то время такие технологии, какими обладаем теперь, мы бы достигли орбиты Нептуна не за десять лет, а дней. Сейчас мы как никогда близки к разгадке зарождения Вселенной и устройства мельчайших частичек атома. Человечество на пути к исполнению своей заветной мечты — покорению космоса. И это только начало. Мы уже делаем мир лучше. — Вы, безусловно, правы, Сэр. Капитоль дала нам возможность бродить по Вселенной семимильными шагами. Мы перестали грезить о далёких галактиках, рассматривая межзвёздное пространство сквозь узкую прорезь. Сейчас нам открыт гораздо более широкий угол обзора. Но если бы человек прошлого знал, чем будут обусловлены такие успехи, если бы он понимал, что на пути к звёздам он навсегда потеряет Землю, продолжал бы он столь отчаянно желать покинуть её лоно? Разве не является позором, что наш уровень развития на Земле не позволил человечеству спасти свою планету? Стоит ли нам гордиться положением, в котором мы остались сиротами? Мы можем передвигаться в триста шестьдесят раз быстрее, чем раньше. Но даже так мы доберёмся до Кеплера-452 не раньше, чем через шестьдесят девять тысяч лет. Разумеется, для этого нам не хватит ни терпения, ни топлива, ни памяти. И вместо того, чтобы принять вызов, мы покорно смирились с этой участью. Добывая неисчерпаемые запасы жидкого углеводородного топлива Тритона, мы теплимся на его орбите, влача жалкое подобие прежней жизни. Превыше раскрытия тайн мироздания я ставлю цель достигнуть зоны обитаемости, места, которое будущие поколения смогут назвать домом. И если вы отвергнете Геовизион, цивилизация будет обречена навсегда затеряться в ледяных пучинах космоса. Заведённые за спину ладони сжались в кулаки. — Хочу учесть, что вы, Мистер Уиллсон, не являетесь космологом или хотя бы инженером космических систем. Ваши суждения основываются на поверхностном анализе и не учитывают реального положения дел, а также технических и физических ограничений. Допустим, в наших руках появится технология, которая позволит отправиться в путешествие к Кеплеру—452. Напоминаю, что Кеплер—452 находится на удалении тысячи и четырёхсот световых лет, и мы видим его таким, каким он был ровно столько же лет назад. За такой срок с ним могло произойти буквально что угодно: от падения астероида диаметром в несколько десятков миль до встречи с блуждающей планетой, выкинувшей его прочь с орбиты, как это случилось с Землёй. Я не говорю уже о том, что мы не располагаем убедительными сведениями, позволяющими нам сделать выводы. Насколько разумно рисковать жизнями детей, которых вы так хотите спасти, ради призрачной надежды? Оливер Морган выдержал небольшую паузу, сверля Вернера взглядом. — Я ценю ваше стремление оказать нам услугу. — Морган пытался говорить обходительно. — И, несмотря на все недостатки и пробелы в вашей теории, а также всего того, что вы здесь наговорили, я считаю, что с моей стороны было бы крайне бесчеловечно погасить огонь в глазах человека, не дав ему ни единого шанса. Особенно, если он приходится внуком и сыном тем, кто спас нас от неминуемой гибели. Вернер оживился, его щёки налились радостным румянцем. Исследования — это ключ, открывающий перед Геовизионом все двери. Морган усмехнулся. — Я готов пойти на компромисс. Но я хочу, чтобы дальнейшей судьбой Геовизиона распоряжались не мы с вами. Позвольте непосредственно члену нового поколения внести вклад в это решение. Если ваша машина сможет заинтересовать подростка, она получит шанс на официальные проверки специалистами и этическим комитетом. Слова Моргана вызвали у инженера недоумение. — Не понимаю. Вы предлагаете опробовать Геовизион ребёнку? — Да. Более того, этим ребёнком станет мой сын. — Но как можно принимать решение, ссылаясь на мнение всего лишь одного ребёнка? — Глаза Вернера широко распахнулись от удивления, подставляясь под удар белоснежных лучей. Он почувствовал режущую боль и тут же прищурился. Морган рассмеялся. — Ну, вы же как-то сделали выводы и вовсе без детей. Я даю вам шанс, Мистер Уиллсон. Справитесь — получите мою поддержку, финансирование и спасёте наше жалкое существование, оправдав свою фамилию. Выбор за вами. Вернер глубоко задумался. Какое неслыханное милосердие! Если судьба его изобретения зависит от Иллиеса, то можно считать, что Геовизион уже находится на свалке. — Ну что, мистер Уиллсон? За вопросом последовал уверенный ответ: — Я согласен.