Говоришь, нежности нравятся?

Антон ведёт машину одной рукой, а Арсений смотрит в окошко. Едут они в поле, опять какая-то ебанца настигла Арса. Ему срочно нужно пофоткать свою симпатичную физиономию, ну и заодно сделать пикник. Давно он обещал совместный отдых Антону, но всё никак погода не позволяла. Шастун ещё не знает, что Арсений приготовил сюрприз. Если бы знал, то не привёз бы его сюда. Сегодня он максимум фотограф, ненавидящих природу и её обитателей. Жара такая, что он надел шорты, а теперь его ноги будет колоть трава, он будет дергаться, что по нему ползёт ужасная тварь. А на пикнике надо сидеть в этой траве, «наслаждаться» отдыхом. Никакого удовольствия он в этом не видит. Даже если Арсений его зацелует. Наконец-то Попов увидел красивое поле. Антон тормозит. У Арса как обычно куча реквизита для оригинальности фоток. Шаст не понимает, зачем это всё ему, но поддерживает, даже лайки ставит. Сейчас он несёт костюм Попова, когда тот несёт большой рюкзак, напичканный неизвестно чем. Антон морщится, когда трава становится сильно высокой. Сразу возникает ощущение, что на нём весь муравейник. Арсений довольный и радостный, а младшему хочется начать ныть от палящего солнца, кусающей травы и скрытых пока что насекомых. Брюнет тщательно выбирает место, где расстелить плед. Он смотрит, чтобы не было домика жуков, муравьев, стаи кузнечиков. Ещё нужно выбрать так, чтобы травы было побольше и жопке Антона было мягко. Он знает, что тот будет жаловаться на отсутствие комфорта. Уютно должно быть его любимому. И будет постоянно заботиться об этом. — Вот тут нормально? — уточняет Арс. Антон кивает, хотя не совсем доволен отсутствием деревьев. На это Попов взял зонт. Нужно только хорошенько воткнуть в землю, учитывая солнечные лучи. Настроение при виде зонтика улучшилось. А это он ещё не знает, что Арс притащил мороженное в специальной сумке, сохраняющей холод. Но сначала фотосессия. Для нее Арсений должен переодеться. Серый костюм и белая рубашка, какая-то накладная роза больших размеров. Брюнет уже готов зайти в кадр фотоаппарата, как Антон говорит: — А не многовато пуговиц расстегнул? — он немного ревнует, зная, как любят фанатки разглядывать декольте его парня. — Они тебя волнуют? — Меня волнуют чужие глаза… — Значит, моих тебе недостаточно? — шутливо отвечает мужчина. — Ты же знаешь, что я в другом смысле. Пялятся на тебя все, такого красивого, — младший вздыхает. Арсений хочет поцеловать своего ревнивца. — Зато я целую тебя своими никому неподвластными губами, — они вспоминают тот самый Джем. Там тоже Арсений демонстрировал свои ключицы, руки, даже живот умудрился показать, поднимая черную майку. Антон еле держался на тех съемках, хотя и находился за кадром, наблюдая за своим блестящим. Попов видит этот затуманенный взгляд, снова целует, придерживая талию. — Ну, жарко… Давай быстрее сфоткаю… — он отстраняется, ругая солнце. Арсений старается скорее закончить этот процесс, чтобы не издеваться над парнем, чтобы его настроение было хорошим, солнечным и улыбчивым. Довольно быстро Арсений получает желаемые кадры, у Антона даже руки не устали. Всё время он думал, что у него есть такой красивый любимый человек. И хотелось даже улыбаться глупо, пока Арсений меняет положение тела. Наконец-то можно плюхнуться на плед, пока любимый снимает с себя костюм и возвращает обычную одежду. Попов потом достал вкусняшки для пикника, хотя шатен уже собрался уходить. Он удивился. — У нас, кстати, пикник. Свидание… — Ого… А я уже домой хотел сбежать, достали эти насекомые, — в подтверждении крупный кузнечик выпрыгнул из травы, вызвав омерзение у Шаста. — Ну ты подожди, я тебя ещё не поцеловал, — он подсел совсем близко, ныряя в шею. — Если хочешь быстрее уйти, тогда скорее раздевайся… — прошептал голубоглазый на ушко. Антон любил своего парня и очень хотел, но ненавидел природу сильнее. Ему было бы комфортнее заниматься любовью на мягкой домашней кровати. Они оба помнили этот спор… Шастун требовал купить кровать побольше, потому что ему мало места с таким ростом, особенно когда они занимаются бурным сексом, кувыркаясь в разных позах. Арсений же подумал, что Антон не хочет спать с ним в обнимку, хочет отдалиться, поэтому и был против увеличения площади для сна и утех. Пусть кровать стала больше, но Попов ещё ближе был во время сна, вечно обнимая и накрывая одеялом. Зато так уютно в его объятиях, приятно находиться полностью в его заботе и любви. Вообще младший выступал за полный комфорт в сексе, придерживался классики. Ему никогда не хотелось в машине на заднем сидении, не хотелось в общественном месте заниматься таким сокровенным, тем более это было неудобно. Вот и сейчас он ссылается на этот аргумент. — Арс, ну поехали лучше домой… — хотя брюнет уже целовал его обнаженную грудь и завелся серьезно, повалив парня на спину. — Я сейчас тебя хочу, — он гладил его бедро, хотел закинуть ножку на себя. — Тут неудобно, трава эта, мерзость эта прыгает и летает, ползает. А вообще мне жёстко лежать на спине на земле, — жалуется шатен, пытаясь избежать секса. Хотя он хочет, Арс знает и видит все признаки возбуждения. — Я кинул плед туда, где больше травы. Тебе же нужна пуховая перина. Должно быть мягче. Я об этом позаботился. — Люблю комфорт, знаешь ведь. Поехали домой, там всё сделаем, — уговаривает младший, не в силах остановить партнёра. Но тот затыкает его поцелуем, почти что со всей силы сминая его губы своими. — Принцесска на горошине. Ну а дома что, даже на столе не трахнуть… Только диван и кровать, — он укусил его шею, желая хоть как-то разбавить их ванильную нежность в сексуальном плане. От укусов Антон так пошло стонет, что хочется ещё раз вцепиться в него зубами. — Жёстко же, — опять ноет парень, имея ввиду на столе. — Конечно, буду жёстким. Как зверь тебя растерзаю, — он грубо хватает его попку. Опять Антон не может сдержать стон, его возбуждение увеличивается. — Я про твердый стол, мне будет неудобно, — жалуется привыкший к удобствам парень. Старший его сильно разбаловал, учитывая его мнение в каждом вопросе. Всё равно Шаст говорит о комфорте и уютной домашней обстановке, но честно сам о них забывает, когда Арсений оказывается внутри. Он больше ломается и капризничает, хочет, чтобы к экспериментам его принудили, а в итоге нечто новенькое ему нравится. Голубоглазый уже понял эту схему. — Так тебе и тут неудобно. Я придумал, если сейчас жёстко, то ты будешь сверху, — он снимает с себя футболку, прежде чем перевернуться. Антон сидит на его бедрах, упираясь коленками о плед. Арсений потянулся за поцелуем, присаживаясь. Он крепко сжимал талию и притягивал к себе. Ему нравилось, как Шаст надавливал своей попкой на пах. — Арс, твёрдо… — жалуется младший. — Конечно, я же тебя очень сильно хочу, — он целует ключицы, гладит спинку. Арсений из последних сил уделяет время прелюдии, ведь для шатена это важно. — Я про коленки, — они уже наверняка покраснели, упираясь в плед. — Тогда быстрее присаживайся, — он дёрнул тазом вверх, указывая точное направление. — Давай, ты не пожалеешь. Антон смирился, начал сам стягивать с себя шорты с бельём, для этого встал. Брюнет внутри ликовал, смог наконец-то убедить младшего, теперь тот сам раздевается, чтобы разнообразить их сексуальные свидания. Арсений тоже поднялся раздеть себя. Раз парню жёстко на земле, значит подготовка будет стоя. Этот момент будет учтен. Он достаёт лубрикант, наносит на пальцы и подходит ближе к любовнику. Шаст его целует, обвивая шею руками, а Попов заводит смазанные пальцы назад. Он нежно проводит между ягодиц, проникает сначала одним, хотя спят они вместе очень давно и один палец уже толком и не может подготовить. Следом идёт второй и лёгкий стон зеленоглазого. Арсений двигает пальцами в ритм поцелуя, начиная медленно и со временем увеличивает. Как только находит простату, парень начинает дрожать и даже сам двигается навстречу пальцам. Он активнее целует любимого, глубоко заводит язык, позабыв о неприязни к месту и насекомым. Всё-таки уют зависит от человека рядом. Попов добавляет нажим, ласкает внутри до стонов. Резко начинает трахать пальцами до несдержанных скулений. Антон крепче обнимает его шею, прижимается для лучшей опоры. Арсений темп не останавливает, превращая подготовку в реальный трах пальцами. Он глубоко вставил средний и безымянный, начал делать короткие толчки, имитирующие вибрацию. Пальцы давят куда надо, посылают соблазнительную волну вибрации, от которой он реально дрожит и стонет. Брюнет резко останавливается и выходит, чтобы услышать этот разочарованный вздох и чтобы вставить сразу три пальца грубым проникновением. Арс знает, что это никак не навредит его любимому, а будет очень приятно. Пальцы переполняют младшего, он сам начинает на них насаживаться, пока старший их сгибает и разгибает внутри. Голубоглазый также не забывает целовать его шею, ключицы, любоваться его мурашками, наслаждаться стонами. — Такой нежный… — прошептал он. Антон лишь кивнул, вместе со стоном от приятностей. Арсений вынул из него пальцы, зная, что тот не вытерпит ещё одной грубой вибрации от пальцев. — Трахни меня… — А может, домой поедем на мягкую кровать? — издевается брюнет. Шаст лишь поворачивается к нему попкой и наклоняется, упираясь ладонями о свои колени. — Нет, Арс… — Даже до пледа дойти сил нет? — он звонко шлёпает ягодицу, отчего младший выпячивает попку сильнее сразу после стона. Она у него влажная и готовая, а пальцы уже тогда ощутили жар и пульсацию внутри. Арсений играет с ложбинкой, медленно водит головкой вверх и вниз, чтобы Антона подразнить и плавно войти. Он крепко держит попку, когда вставляет полностью. Аккуратными движениями он двигается в парне, часто целует его плечи и шею. Младший тает, как мороженное в сумке. Арс любит его стоя, целует и нежно двигается в нём. Руки любимого ласкают все чувствительные места, делают всё приятное. — Говоришь, нежности нравятся, а сам только от грубостей стонешь, — в подтверждение он звонко шлёпает его ягодицу, сжимает волосы на макушке, оттягивая, чтобы укусить шею. Шквал быстрых и коротких толчков, уверенная грубость любимого заставляет стонать, всхлипывать. Ему очень хорошо. От его стонов, кажется, разбежались все жучки и паучки. Он больше не спорил, а послушно принимал грубую серию проникновений, хватку на его волосах и частые шлепки. Антон, прижатый к груди любовника, чью шею немного сжимали пальцы старшего, хотел к себе прикоснуться. — Можно? — Спрашивает младший очень послушно, чтобы ему дал разрешение Арс. — Тебе можно всё, — он с облегчением опускает руку, сжимает член и дрочит в темпе Арса, тот снова разошелся, делая длинные толчки, полностью вставляя своё достоинство. Попов очень сильно любил за что-нибудь ухватиться и натягивать Антона на свой член. Сейчас под руки попалась талия, он отпустил шею, дал спокойно дышать чистым воздухом на природе. По прикосновению мужчины к спине Шаст понял, что ему нужно снова наклониться, встать стоя раком, оперевшись на свои полусогнутые колени. Попов почти ничего не делал, только крепко держал его талию, двигал к себе, а потом сам Антон уже выполнял это, насаживаясь и получая удовольствие. — Неужели ты стесняешься своих желаний, но если я тебя «принудил» к ним, то ты спокойно это выполняешь, не стыдясь, что это твоя инициатива. — Ты так хорошо меня знаешь… — Шаст спорить не хочет, всё и так очевидно. Арсений знает своего любимого слишком хорошо, поэтому грубость всегда чаще в их постели, чем ванильная нежность. Ой, ванильное мороженное они так и съели на том пикнике.