Every moment of you

      Самое начало их отношений. Пока они еще даже не друзья.       — Хён странный. И немножко скучный, — смущенно улыбаясь, говорит юный Гук.       А тот самый «странный хён» стоит рядом и тоже улыбается, только печально-виновато. Ему не очень понятно, почему его все считают странным. Он обычный. Любопытный, отзывчивый, смешливый. И слишком живой и непоседливый. Он не умеет и не считает нужным скрывать свои чувства и симпатии. Обнять, взять за руку, взлохматить вихры — в этом ничего особенного нет, когда хочешь поделиться своим теплом.       Но — «странный».       Он отводит глаза в сторону, потому что обидно. Именно от этого мальчишки слышать такое не хочется. Он еще совсем ребенок, робкий и стеснительный. Тэхён старается не отпускать его от себя, у него забота в крови, его так воспитали.       Но Гук шарахается от него. Потому что не ведут так себя нормальные люди с чужими, а Гук для Тэхёна чужой. Он, Гук, слишком скромный, ему кажется, что ничего у него не получается, и поэтому он старается не раздражать хёнов своей бесполезностью. Они все красивые, поют как боги. Яркие, харизматичные. Взрослые.       Гук даже представить себе не может, что когда-нибудь станет как Намджун или Джин. В сторону Шуги он вообще не смотрит, боится. Он просто потихонечку наблюдает за ними, а потом старается повторить увиденное.       Но если где-то поблизости Тэхён, потихонечку уже не получается. Потому что тот взбудоражит всё и всех, потому что он, в очередной раз, вытворит что-нибудь такое, от чего Чимин и Хоби будут ржать, а Намджун обреченно закатит глаза.       А Тэхён, как ни в чем не бывало, бесцеремонно повиснет на бедном Гуке и обхватит его своими костлявыми руками. Гуку больно и неловко, он смущается и готов провалиться сквозь землю, потому что хёны вдруг вспоминают о его существовании. И он отпихивает Тэхёна от себя, одновременно стараясь стать незаметным, а лучше вообще невидимым.

♫♫♫

      Но в какой-то момент Гук ловит себя на мысли, что ему гораздо спокойнее, когда его безбашенный хён рядом. Потому что он теплый и уютный, даже при всей своей придурковатости. Он так по-детски открыто восхищается Чонгуком и его многочисленными талантами, что даже остальные хёны начинают приглядываться к макнэ в надежде увидеть там что-то необыкновенное.       Но Гук знает, что на самом деле он совершенно обычный и неинтересный. И, посмотрев с укором на своего странного хёна, он в миллионный раз репетирует перед зеркалом хорягу, чувствуя себя неловкой деревяшкой. А Тэхён восторженно скачет по залу, пытаясь развеселить серьезного макнэ.       У них появляются общие секреты, которые так приятно обсуждать шепотом ночью на кухне, чтобы не разбудить других хёнов. Обсуждать втроем. Потому что, по умолчанию, макнэ-лайн отжигает всегда вместе. Но однажды Чонгуку вдруг начинает казаться, что Чимин как-то не вписывается в их разговоры, не догоняет их с Тэхёном шуточки. Да и вообще, слишком много внимания уделяет ему Тэхёни-хён.       Гук уже давно забыл о странностях своего хёна, потому что теперь все кажется таким правильным. Заботливые руки, не дающие упасть задремавшему на интервью Чонгуку, аккуратно поправленная футболка, сползшая с крепкого плеча, еще один кусочек курицы в тарелке, «потому что острая».       Тепло их тел становится общим, всегда рядом, не могут не-.       Чонгук сам не замечает, как учится тактильности. Потому что хён иногда похож на милого мягкого плюшевого медвежонка. И руки сами по себе тянутся, чтобы пожамкать, погладить, потрепать.       Они искренне считают друг друга лучшими друзьями, они и правда так думают. И даже со стороны так выглядит.       Но где-то внутри, наверное, в сердце, рождается странное сомнение. Все мемберы — друзья и братья, но почему-то только от одного из них трудно отвести взгляд; хочется смотреть, не отрываясь, хочется прикасаться — нежно и осторожно. И еще улыбка, она сама по себе появляется, теплом разливается в груди, когда ты смотришь только на одного из шестерых.       Взгляд, слишком пристальный, начинает смущать до горящих щек, и хочется отвести глаза, но невозможно. Искусаны губы, потому что съемка, и сидеть с дурацкими улыбками нельзя, а руки сжимаются в замок, чтобы не потянуться, не дотронуться.

♫♫♫

      И однажды случается первый поцелуй. Нелепый, неумелый, с ощущением неправильности происходящего и миллионом вопросов в голове. Но он случился, вот так произошло, и будто тормоза сорвало. И стало понятно, что друзья из них вышли так себе, в какой-то момент свернув непонятно куда. Только это уже становится совсем неважно, потому что захлестывают чувства. Сильные, глубокие, яркие. Первая любовь, она же именно такая, на всю жизнь.       И то не забытое ощущение особого тепла рядом, оно становится понятным. Это общее, только для них. Как и влюбленный взгляд, всегда направленный в одну сторону.       Им деликатно намекают, что на съемке надо бы притушить звезды в глазах, да и руки желательно держать при себе. «Да», — восторженно улыбаясь друг другу, соглашаются они с увещеваниями старших хёнов.       Но это сильнее их. В глазах и сердце только он.

♫♫♫

      А потом приходит ревность. Сжигающая, разрушительная. Оба слишком любят, слишком собственники. Взгляд в сторону, улыбка кому-то чужому — и сердце начинает биться так, что дыхание перехватывает. Любовь и ненависть зашкаливают, переплетаются, сумасшедше кружась в этой жизненной румбе.       Это становится заметно, их уже не увещевают, а категорично запрещают — всё. Взгляды, прикосновения, улыбки — любое взаимодействие запрещено. Для обоих это означает не жить.       Их пытаются ломать фальшивым фансервисом. Для Тэхёна это предательство, равносильное смерти. Он и правда почти умирает, отгораживаясь от Чонгука. Не понимает. Не принимает. Не слышит и не хочет слышать.       Но все равно любит. Вопреки своему обожженному сердцу, вопреки разуму.       Чонгук настойчив и уперт в своей любви. Тэхёни-хён по-прежнему главный и единственный в его жизни, и для Гука это неизменно.       И постепенно эта стена между ними тает. Очень медленно, почти незаметно.       Они взрослеют, становятся мудрее.       По-прежнему «люблю», но теперь еще и «я слышу тебя». И самое главное — «ты драгоценен для меня».       Перестали скрывать, потому что — зачем? Да и невозможно скрыть обычную жизнь не совсем обычных людей. Для кого-то они семья, а кого-то их любовь триггерит не по-детски.       Уже плевать. Они вместе не просто так, и не на один день. За столько лет не только парой стали. Одно целое, два сердца и одна душа.       «Где ты был?»       «Чонгук — моя семья»       «Ты мой»       «Эту песню мне часто поет Чонгук»       «Такой красивый, что умру»       «Ви-хён моё безопасное место»       «Ты хочешь здесь жить со мной?»       И залезть на стену, чтобы он не боялся прыгнуть.       И набросить свою куртку, чтобы он не замерз.       Их взгляды друг на друга, в которых теперь, с годами, появилось столько спокойной уверенности.       Потерянность Чонгука, когда уходил Тэхён, метания Тэхёна к своему Гуку через несколько рядов — в том декабре.

♫♫♫

      В юности любовь не знает преград, смело отметая все разумные доводы. Потому что она, эта любовь, уверена в своей вечности и нерушимости.       Любовь эта дерзкая и хрупкая одновременно, и мало кому удается сохранить ее, удержать.       Первая любовь всегда обречена — либо она остынет, либо станет любовью другой, той самой, единственной.       Их любовь выдержала многое. Ее паруса изрядно потрепаны, но по-прежнему надежно позволяют плыть по волнам жизни. Если понадобится, эти двое сумеют залатать их, чтобы двигаться дальше. Они научились этому на своих слезах и ошибках. И они по-прежнему вместе. Навсегда.