Самое важное в жизни место
15 декабря 2024 г., 15:41
Тэхён нетерпеливо вышагивает по квартире, не выпуская телефон из рук. Чонгук должен вот-вот подъехать, и вообще-то Тэхён предпочел бы ждать его на улице, чтобы хотя бы на драгоценные минуты подъема на лифте прибавить время их недолгой встречи. Но нельзя. В такие моменты неимоверно хочется стать простым парнем, чтобы, без оглядки на камеры и зевак, броситься на шею тому, к кому рвется сердце из-за долгой разлуки.
Они не виделись два месяца. Списывались, созванивались, но не виделись. Ничто не заменит этого: ни звонки, ни самые нежные слова в сообщениях, ни редкие фото. Чтобы просто обнять, закрыв глаза, просто согреться в том тепле, которое только с ним. Чужой запах, жесткая армейская куртка. И все равно самый родной. Единственный.
Тэхён нервно поглядывает на черный экран телефона. Им дали три дня. «Всего три дня», — огорченно пробормотал Чонгук. «Целых три дня!» — восторженно ответил ему Тэхён.
Разные во всем, всегда так было. Закрытый Чонгук и жизнерадостный и дружелюбный Тэхён. Ничего общего у них, на первый взгляд. И на второй тоже. А что душа одна на двоих, и сердце с сердцем срослось давно уже, так об этом только самые близкие знают.
Тэхён ждет нетерпеливо, не замечая, как хмурит брови и кусает губы в нервном напряжении. И все равно звук открывающейся двери застает врасплох. Он замирает на секунду, а потом, сорвавшись, летит в прихожую, почти не касаясь босыми ногами теплого пола. Чонгук только успевает скинуть рюкзак с плеча и — всё. В мире наступает блаженная тишина.
Они вместе. Уткнувшись друг в друга сложившимся пазлом. Им сейчас даже не до поцелуев, все потом. Сейчас — почувствовать, выдохнуть: он здесь, в твоих руках, ты — в его. Самое важное в жизни место. Единственно возможное.
Чонгук, намертво вцепившись в футболку Тэхёна, что-то бормочет ему в плечо, а тот успокаивающе поглаживает спину Гука и шепчет:
— Ты так долго ехал…
Долго, да. Чонгуку этот час пути показался столетием. Всегда так. Обратная дорога пролетит незаметно, потому что он будет вспоминать каждую их минутку вместе, каждый их разговор и каждый поцелуй.
А вот путь к Тэхёну, он долгий, очень долгий. Чонгук готов впереди автомобиля бежать, потому что иногда ему кажется, что так будет быстрее. Драгоценное время теряется на светофорах и в пробках, и Чонгук внутренне проклинает все правила дорожного движения и подгоняет водителя, не прислушиваясь к увещеваниям менеджера.
— Тэхёнаа, — наконец, выдыхает Чонгук и поднимает голову, чтобы в миллион тысячный раз утонуть в глазах, роднее которых нет. Когда-то их взгляд волновал, сводил с ума, когда-то Чонгук считал их самыми красивыми. Но все это давно померкло перед ощущением родного тепла, которое только в них, этих глазах, и есть. И нигде больше.
Тэхён гладит Чонгукову щеку с легкой щетиной и улыбается, потому что тот с такой силой стиснул его талию, что Тэхёну трудно дышать. Задохнуться в руках Чонгука — такая сладкая смерть, но жить с ним слаще во сто крат.
Тэхён изменился, окреп, но для Чонгука он по-прежнему его нежный ангел, его любимый хён, которого только на руках носить и любить до умопомрачения. Гук легко подхватывает его под бедра, а Тэхён хохочет и стучит кулаками по сильной спине:
— Отпусти, надорвешься ведь!
— Своя ноша не тянет, — сияет Чонгук и, прижав Тэхёна к стене, наконец-то целует его. По-хозяйски, глубоко, сильно, всю свою тоску вложив в этот поцелуй и забирая в ответ Тэхёнову.
Армия многое изменила в их жизни, и теперь все ощущается по-другому. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, — они уже не трепетно-сладкие, как в юности, и не волнующе-возбуждающие, как в самый разгар их романа. Сейчас они уверенные и собственнические, без розовых соплей и кокетства. Грубоватая нежность, необходимая как воздух. Дорвавшись друг до друга, позволить все, без лишних слов, без размышлений.
— Я скучал…
— А я умирал без тебя…
У них впереди две ночи и три дня. На самом деле это очень много, и Чонгук ни за что не выпустит Тэхёна из своих рук. В спецназе краткосрочные отпуска дают чуть чаще, чем в обычных войсках, потому что здесь все сложнее, и после частых изнурительных марш-бросков командование старается дать солдатам возможность отдохнуть, хотя бы день-два.
Тэхён использует их всегда по-разному: встречи с друзьями, занятия в танцзале, деловые визиты, которые остаются за кадром. И ни одна живая душа, кроме верного менеджера Субина, не знает о его поездках в Ёнчхон. Субин снимает на свое имя номер в небольшом отеле на окраине города, поближе к воинской части, и Чонгук мчится туда, взяв увольнительную. Несколько часов безмятежного счастья вдвоем. Редко, урывками, но все же. Поэтому целых три дня — этот роскошь для них.
♫♫♫
За окном уже вечер. Весь день они провели в постели, любили и нежили друг друга, болтали ни о чем, а потом Чонгук уснул. Тэхён лежит рядом, любуясь им, и боится пошевелиться, чтобы не разбудить. Как ни странно, самым тяжелым для Чонгука в армии оказались не нагрузки, к которым он был готов, и даже не разлука с Тэхёном, потому что они всегда на связи. Ранние подъемы — вот что дается ему труднее всего. Чонгуку нравится служить поваром, нравится чувствовать себя по-настоящему нужным и важным, но вот эти предрассветные пробуждения изводят невероятно, раздражают и бесят. Подложив руку под голову, Тэхён внимательно рассматривает своего Гука. Морщинка между бровей стала глубже, жесткая складка у губ, темные круги под глазами. Устает, не высыпается. У Чонгука непростая должность, требующая выносливости, а его перфекционизм все еще больше усложняет. «Чистая, стопроцентная Дева», — усмехается про себя Тэхён. У Чонгука всегда все по полочкам разложено, и полочки эти в идеальном порядке содержатся. И это не про шкаф, а про жизнь. Сейчас его полочки — это армейская служба, и Чонгук там выкладывается сполна. Фанаты ждут от него каких-то вестей, но Тэхёна молчание Гука как раз не удивляет. Все по полочкам, все по порядку, армия — значит, армия, ничего больше. Пока Тэхён раздумывает над этим, Чонгук просыпается. Еще не открыв глаза, крепче прижимает к себе свое сокровище и бормочет: — Голодный? — Чонгука, у тебя профдеформация, да? — смеется Тэхён. — Не ржи. Щас встану, накормлю. Нет никакой армии. Есть дом, есть голодный Тэхён под боком. Тихое счастье. Больше ни о чем сейчас Чонгук думать не хочет.♫♫♫
Он деловито помешивает овощи на сковороде и, как бы между прочим, интересуется у Тэхёна, который пытается увековечить этот процесс на фото: — Как там Богом поживает? — Чонгуки, только не говори, что ты звонил ему, — закатывает глаза Тэхён. — Ну, а что? Он парня моего обнимает, а я молчать должен? Хохочут. Богом друг, но та история юношеской ревности «Богом или я?» — это уже почти семейное предание, любовно поддерживаемое, как и другие милые воспоминания. Тэхён налюбоваться не может на своего Гуки. Тот возмужал, ничего детского в нем давно уже нет, лишь смеющиеся глаза все те же. Он подходит сзади и прижимается к широкой спине, кладет голову на плечо, обнимая за талию. — Я люблю тебя. Ему это сказать проще, чем Чонгуку. У того любовь в глазах, словами он не бросается. Но когда слышит Тэхёновы признания, до сих пор замирает от силы чувств, которые шквалом захлестывают. — Знаешь, Тэ, что я понял? — Ммм? — Что бы ни случилось в этом мире, как бы нас с тобой ни разделяли, хрен что это изменит. Потому что вот ты же все равно без меня не сможешь, правда? — Правда. — Тэхён даже не ёрничает, потому что — да, не сможет. Это факт. — И я без тебя не смогу. И этот год ничего не изменил, лишь сильнее нас сделал. Поэтому, Ким Тэхён, никуда ты от меня не денешься, придется тебе любить меня и дальше. — Согласен. Всю жизнь. — Обещаешь? — Обещаю.♫♫♫
