Пантеон

Чимин воздушен, лёгок, прозрачен, словно ветер и текущий с гор кристальный ручей. Конечно, он мог выделяться среди своих братьев и сестёр тем, что был любимцем их покровительницы - Афины, которая нередко созывала их в своём тайном гроте. Но это никогда не было причиной ссор внутри их семьи. Чимин покровительствовал путникам, которые могли потеряться в бескрайних лесах, и нередко являлся заплутавшим в облике гадюки, судьба которой известна каждому - удавить со свету. Но шедшие в безумии люди доверяли хладнокровному существу, которое выводило их из тёмных чащ. За мелкие добрые дела Афина полюбила его, приблизила к себе, одарила своим благословением и поцеловала его - Чимин искренне не понимал, почему покровительница выбрала именно его. Но тем не менее, его мягкий взгляд излучал свет, за которым никогда не было замечено злого умысла - в то время другие нимфы могли плохо обойтись с людьми, неугодившими их Богине. Какого же было его удивление, когда Афина сама предупредила его о скорой, знаменующей перемены встречи - высокий человек обесчестит его. Чимин забеспокоился - кто же сможет приблизиться к нему? А приближаться было кому. Афина не сильно сочувствовала своему отцу с его манией быть великим везде, в каждом уголке, в то время как с названной матерью она имела куда более крепкую связь. Обессиленная, она ложилась на устланный цветами пол её грота и долго, долго плакала, не зная, как привести мужа к сожалению. Чимин лишь раз видел их в таком уязвимом состоянии, тут же опустив голову. Но его не обругали, лишь подозвали поближе. Чимин тогда впервые притронулся к Высшей Богине. Его сердце билось так быстро, он так прочувствовал всю ту горечь, которой наполнено тело женщины. Ему вдруг стало так тяжело.. И это не ускользнуло от Высшего Бога. Чимин должен был знать, что ему нравятся красивые.. сострадающие, чувственные, доверчивые девушки, которых он способен обмануть. Он даже не заметил подвоха, когда захотел помочь странствующему путнику. Конечно, он был в облике гадюки, но не ожидал, что палка, помогающая мужчине вроде как ходить, пронзит его тело. Чимин даже не смог издать крика, когда принял свою привычную форму. Горячие ладони обняли его за талию, тут же излечив от тупой боли, голубые глаза заставили подчиниться себе и напуганная нимфа послушно осталась рядом с путником, который убежал вместе с ней далеко в другой лес. Чимин не посмел даже пискнуть, будучи прижатым сильными руками. Ему лишь оставалось молиться и пытаться воззвать к справедливости, которой властвует Зевс. Конечно, он не мог воззвать к нему, когда он с насмешкой посмотрел на него - Ну же, Чимин, не отворачивайся. - Чимин оказался на траве, освещённой солнцем и его глубокие карие глаза засветились золотом. Он глубоко вдохнул, посмотрел на Бога перед собой и губы его тронула лёгкая улыбка. - Не бросьте меня в чужие руки, я Вас молю.. - его твёрдый взгляд смягчился, он слабо кивнул. Чимин имел в виду Европу - с детьми-полубогами, она оказалась в руках царя Крита, который, хоть и любил ей, не сделал её счастливой. - Отдайте Афине. - Она тебя не примет. - Чимин роняет пару слёз, превращающихся в драгоценные камни. Зевс гладит его талию и наклоняется, принимая облик одного из сатиров-братьев Чимина. - В отличии от Намджуна. Нимфа вздрагивает, как только встречается лицом к лицу с объектом запретного воздыхания - ведь он должен быть свободным, девственным, беззаботным, и любить не для него. Хотя, если сатир согласен взять к себе под бок падшую нимфу, то Чимин готов найти укрытие в его лице. - Думай, что я - он. - И Чимин думает. Когда тёплые ладони гладят его бёдра и раздвигают, являя взору Божьему крохотную киску, не остаётся других мыслей, кроме того, с каким благоговением поцелуи обрушаются на его живот. С такой же силой он слышит противоречие внутри себя, злость Афины, но Чимин не может противиться - он поверил, что его ласкает близкий человек. Поцелуи достигают сокровенного места, проходятся по влажной полоске и останавливаются глубоко, раздвигая шершавым языком слипшиеся складки. Чимин наблюдает за ним, не смея сдвинуться. Его едва округлая грудь ниче не прикрыта, она не вызывает интереса, как внешность Чимина в целом, или его чудесная, нетронутая расщелина, в которую толкается горячий язык. Он расслабляется, иногда вздрагивает от неожиданного шелеста листьев и вздыхает, прикрывая разнеженно глазки. Его не заботит недалёкое будущее, отвержение. Он держится лишь за руки и рот, оставляющий пылающие поцелуи на его бёдрах. - Ах! - громкий стон разрезает легкий гул листьев. Его прекрасные глаза жмурятся, когда в его вагину проникает член, который по-истине он может назвать божественным. Легкая боль пробегает по телу, сменяясь удовольствием. Всепоглощающее удовлетворение накатывает на него сокрушительной волной. И вот, он уже находит свои руки в чужих, его ножки согнуты в коленках, сам он весь трясётся от мелких, точных толчков, доводящих его до края. Губы сверху прикасаются к его, целуют, мягко облизывая надкусанную обладателем плоть. Чимин вновь заходится в стонах, пока его пронзает член. Он не замечает, что его промежность немного испачкана в крови - Боги тоже бывают неосторожны. Его киска не саднит, а лишь начинает гореть. Что-то пульсирует между ног и головы, поэтому он лишь округляет глаза, когда хватает ртом воздух. Он не знает, что происходит, когда из него выплёскивается немного жидкости. Потом он не чувствует и того, как член внутри него дёргается и выливает всю скопившуюся сперму. - Я подарю тебе ребёнка. Назови его Таздем. - губы вновь целуют его, всё вокруг озаряется светом и Чимин может лишь чувствовать подтверждение слов Зевса - в животе плывёт теплом. Они недолго отдыхают вместе. Точнее, Чимин просто приходит в себя, а Бог - обхаживает его, успокаивает. - Ребёнок? - Не бойся, я не помешаю ему. Чимин кивает, выдыхая и укладывая руку на свой плотный животик.

***

Чимину было стыдно появляться в гроте, но Афина приняла и отпустила его. Конечно, он видел её слезящиеся глаза от предательства ближайшего, но он был слаб перед Богом. Нимфы коротко распрощались с ним и он ушёл к Намджуну, который уже ожидал его. Чимин заметил, что он ничем не отличался от облика, принятого Богом. Даже то, что Чимин пришёл к нему, будучи беременным, не оттолкнуло его. Сатир вежливо впустил его в своё скромное жилище и добрым взглядом обласкивал красивое тело. Чимин был слегка полноват, с маленькими аккуратными грудями, собранными недлинными волосами и мягким взглядом. Намджун только и мог ожидать, когда это тонкое создание обратит на него внимание. Сам же он изредка контактировал с нимфами. Сатиры боятся осуждения и проклятия Богов, но Намджун страшился не так сильно Богов, как насмешек Чимина. И он даже поверить не мог, что нимфа давно хотела приманить его в свои руки - но статус не позволял. - Он посмел обесчестить тебя. - Не гневись зря.. - Чимин кладёт руку поверх его, прижимает к своей груди, с грустью смотрит в его глаза. - Она бы не отпустила меня к тебе. Но сейчас я могу быть с тобой. Растить наших детей, его детей, вместе. - Ты любишь меня? - Люблю. - губы трогает скромная улыбка, Чимин хихикает и целует его руку. На утро Чимин проснётся в его объятиях, улыбнётся и прижмётся ближе. Около окна Чимин заприметит блестящие вещички - как только он приподнимется, то разглядит сережки со своими слезами - эти камешки вытекли из его глаз до их соития. Птичка настырно постучит по дереву, как только заметит взгляд нимфы, и тут же улетит, оставив нимфу в раздумьях. - Не спишь уже? - Прости.. - Чимин опуститься рядом с ним и улыбнётся, замечая сонный взгляд на себе. - Мне кажется, он навестил нас ещё раз. - Он посещал меня во сне. К чему так много внимания.. Чимин хихикает, наклоняется и целует возлюбленного в лоб. - Боги заботятся о нас и делают благо, никогда не покидая нас. Намджун хмыкает, приподнимаясь с тканей. Он тоже видит блестящие серьги и рассматривает их, чуть позже переводя взгляд на Чимина. Его теплая улыбка давно поселилась где-то в сердце, ему почему-то захотелось поцеловать нимфу. - Если ты моё благо, то я скажу ему спасибо. - Чимин смущается, когда Намджун после этого целует его.