В состоянии трепета

Развивая мысли о Джисоне, бессовестно оседающем во всех уголках его сознания, он рисует перед глазами яркие картинки. Закрыть глаза и забыть обо всем, что окружает, кажется слишком простым, как и снова ускользнуть в страну своих неприличных фантазий. Минхо поднимается, чтобы закрыть дверь своей комнаты, пока он не возбудился слишком сильно и не натворил глупостей, ворвавшись в комнату старшего брата, который именно с Джисоном играет в плейстейшн. Снимает с себя всю одежду, кроме домашних шорт, и падает на кровать, расставляя руки и ноги в стороны. Он развязывает шнурок на последнем элементе одежды, отделяющем его от постыдной мысли, и скользит рукой под резинку. За стеной раздается победный клич его брата и стон поражения Джисона, который так соблазнительно отдается в ушах, что рука рефлекторно сжимает выпуклость через белье. Минхо водит вверх и вниз по контуру своего члена, и это ощущение через ткань раздражает его сильнее, чем он ожидает. Приходится немного приподняться, чтобы нашарить тюбик смазки между матрасом и изголовьем кровати, но руку из шорт он не достает, продолжает стимулировать и мучить себя, напрягая слух и фантазию. Как только холодный тюбик оказывается в руке, Минхо привстает, чтобы избавиться от мешающей одежды и щедро поливает себя смазкой. Он шипит от холода, но не чувствует, что это остужает его слишком горячее тело. Жидкость стекает по его промежности прямо на постель, образуя холодную и мерзкую лужицу. Наплевав на беспорядок под собой, он хватает свой член и проводит рукой. Она скользит так идеально и совсем беспрепятственно. Стимулирует, заставляя откинуть голову и чуть сдавленно простонать, едва нарушая тишину. Дыхание участилось, голову покинули все мысли и образы, кроме одного. Тот единственный рисуется так идеально, что сил сдерживаться почти не остается. Минхо под закрытыми веками отчетливо видит, как дерзко лыбится Джисон при очередной их встрече в этом доме, как он зачесывает пятерней вспотевшие от игры в баскетбол на заднем дворе волосы, как стягивает майку, чтобы обтереть ей свое тело, а потом бросить на траву, словно использованную салфетку. Иногда Минхо ловит себя на слишком грязной мысли украсть майку, вжаться лицом, ощутить аромат и насладиться так, как хочет его возбужденный больной идеей мозг. От мысли, как он мог бы трогать себя, вдыхая запах тела Джисона, внизу тянет еще сильнее, хочется ускориться рукой. Прежде, чем он опускает свободную руку на свой рот, он замечает, что в соседней комнате стало тихо. В голове сразу же возникает картина, как дверь в его комнату распахивается и туда вваливается избитый морально Джисон, чтобы постебать Минхо и напитаться его энергией, чтобы исцелить задетое от очередного проигрыша эго. Идея быть пойманным в таком виде возбуждает сильнее. И Минхо думает, что если бы Джисон вошел к нему прямо сейчас, то он не смог бы остановиться, получая от этого нездоровое моральное удовлетворение. Его ноги тонут в простынях, так сильно он отталкивается ими от матраса, чтобы всадить член в собственный кулак, двигающийся навстречу. И он теряет всякую способность думать осознанно. Он открывает рот, раздвигая два пальца на лице, издает легкий волнующий стон, и сильнее сжимает член в руке. От резких и быстрых толчков летят капли смазки, немного попадает на нижнюю часть живота, скользит вниз по бокам, стекает обратно навстречу члену, когда он приподнимается на подушке. Минхо чувствует, как его тело становится таким горячим от этого ощущения, чувствует, что начинает покрываться потом. В частности, его задница, которая, казалось, горит. Ему хочется вставить в себя пальцы, раздвинуть мышцы так сильно, чтобы было больно, но прервать движения рукой, чтобы спуститься ниже, он уже не может. Слишком сильно ему нравится стимуляция, слишком сильно желание ускориться еще больше. Терпения хватает лишь на то, чтобы освободить рот и опустить руку к мокрому отверстию, испускающему жар. Пальцы принимаются массировать край дырочки, но делают это так медленно относительно второй руки, жадно поглощающей мокрый член. Рассинхронизация приводит Минхо в раздражение. Одержимый желанием кончить как можно быстрее и ярче, он наспех вставляет внутрь два, давясь стоном от ощутимой боли. Это сбивает градус напряжения, отвлекает от маячащего на горизонте удовольствия, но удовлетворяет ту часть его тела, что жаждет наполненности. Он двигает рукой быстро, пальцами массирует стенки, пытается дотянуться до простаты, и как только делает это, не жалея начинает массировать ее. От этого изнутри рвется еще больше звуков и где-то на краю осознанности Минхо знает, что услышать его не составит труда проходящему мимо его комнаты, но все это кажется таким ничтожным перед яркой вспышкой в глазах, перед взрывом внизу живота, перед особо сильными рывками, которые доводят его до того самого состояния, которое он стремительно преследует. Он взрывается удовольствием с именем, произнесенным в полубреду. Руки затекают так сильно, что Минхо почти не чувствует их, когда мир начинает материализовываться вокруг него. Он чувствует, как остывает на его животе сперма, все еще ощущает внутри пальцы, слабо подрагивающие, но так приятно заполняющие. Приходится постараться, чтобы вытащить их и не затолкать обратно снова, продолжая стимуляцию. Первая мысль, когда он поднимается с кровати, чтобы вытереться салфетками, — натянуть майку и шорты без белья и заявиться в комнату брата, где гостит Джисон, в таком виде: затраханном, раскрасневшемся и удовлетворенном, но когда он подходит к двери, которую точно помнит, что закрывал, то к своему удивлению обнаруживает, что она приоткрыта. В соседней комнате Джисона он не находит. На вопрос Минхо брат отвечает, что минуты две назад тот сказал, что появились срочные дела и унесся домой. Вернувшись к себе, Минхо откапывает телефон в ворохе мокрых простыней и набирает одно сообщение, которое должно заставить Джисона вернуться, но уже к нему.