В школе Эйвонли любят...

Конечно, после вечерних событий новое утро для Энн было настоящим адом. Слезы вызвали на лице отёк, а настроение было максимально отвратным. –Чёрт… — слетело ругательство с губ девушки. Телефон отказывался работать, лишь на мгновение показывая знак разрядившейся батареи. Только этого ей не хватало! Настроение стало ещё хуже, ведь пропала возможность поделиться своими эмоциями с дорогой Дианой. Та бы точно смогла дать дельный совет и поддержать в такой непростой момент!.. Энн посетила мысль пропустить школу. Каков был смысл идти, если твоя душа находится в состоянии абсолютного беспокойства, бедствия и паники? С какой целью вообще идти учиться, если даже интерес к новому не способен зажечь в сердце огонёк любопытства к новым темам? Ведь именно с ним обычно все уроки пролетают быстро и незаметно, а изученное лучше откладывается в памяти. А со сплошной тоской весь учебный день будет казаться лишь одним мучением. А Ширли-Катберт не хотела, чтобы такое важное место в её жизни, как школа, хотя бы раз ассоциировалась с чем-то настолько неприятным. Конечно, негатива там никак не избежать, но свести его к минимуму? Но рыжеволосая услышала шаги, приближающиеся к её двери. Энн тут же смахнула очередную слезу и улыбнулась. В дверь постучались, и тут же показалась голова Джерри. Если бы кто-то сказал, что этот долговязый юноша остался прежним, до точно соврал бы: Байнард за последнее время заметно похорошел и стал крепче. Лицо с когда-то детскими чертами стало более взрослым, отражая растущую юношескую силу. Парень наконец-то — к счастью Энн — подстригся и стал бриться, поэтому больше не выглядел, как брошенный на произвол судьбы волчонок. В школе Джерри появлялся не так часто, как его сестра (назовем Ширли-Катберт так, ведь именно крепкие братско-сестринские отношения установились между ними), ибо помогал Мэттью с фермой, но он старался не отставать. Каждая пропущенная тема затем была четко и ясно отработана с Энн дома. Соответственно, глупым Байнард тоже не являлся: прекрасное знание французского часто его выручало и выделяло среди других, а умение схватывать многое на лету позволяло держаться на плаву в учебной среде. Юноша прищурился, увидев сидящую перед зеркалом Энн. Если он и почуял что-то не ладное, то не подал виду и лишь улыбнулся, похоже, желая подбодрить сестру и подарить ей немного хорошего настроения с утра. –Доброе утро. Я сегодня дома, а я обещал передать мисс Стейси своё сочинение. Выручи, пожалуйста! — построил Байнард щенячьи глазки и шутливо закатил губу. Его умение поднять настроение немного помогло, поэтому Ширли-Катберт устало улыбнулась и кивнула. –Давай сюда. Парень ярко улыбнулся, полностью вошёл в комнату и положил папку на стол.Внезапно замявшись, он с теперь уже немного тревожной улыбкой продолжал смотреть на рыжеволосую. Уже успевшая схватить расчёску, она взглянула на Джерри, изогнув в недоумении бровь. –Что-то ещё? — аккуратно поинтересовалась девушка, вопросительно смотря на брата. У него забегали глаза. –Передай это Диане, пожалуйста, — выпалил он, внезапно положив к папке какой-то свёрток и вылетев пулей из помещения. Энн усмехнулась. «Теперь пропустить школу никак не получится. Хотя бы ради них двоих стоит», — с небольшой тяжестью на сердце подумала Ширли-Катберт. Иначе они мне вынесут весь мозг Как только Энн перешагнула порог школы, к ней подбежала Диана. –Ты где пропадаешь? Я не могла до тебя дозвониться! — яростно потрясла подругу за плечи девушка. Увидев у той на глазах слёзы, она тут же остыла. — О Боже, дорогая, что произошло? Ширли-Катберт судорожно вздохнула и крепко схватилась за подругу. –Неужели я не заслуживаю любви? — тихо прошептала Энн, чувствуя, как ком сдавливает горло. Отвратительное настроение возвращалось с каждым мгновением всё сильнее и сильнее. Почему-то, увидев Диану, Ширли-Катберт вспомнились её вчерашние мысли. Одинокая слеза скатилась по её щеке, и девушка кое-как держалась, чтобы не разреветься во всю. –Моя ты хорошая, — поговорила Барри и крепко обняла рыжеволосую. Она отвела их в дальний угол коридора, дабы не привлекать лишнее внимание. Энн тихо всхлипнула и прижалась к подруге. — Глупая, ты разве не читала паблик? Все только… –В том то и дело, что читала! — внезапно вспыхнула девушка, отпрянув от подруги. — Всё только о нём и говорят, словно нет дел поважнее. Понимаешь, Диана, все там уже были. Обо всех уже написали. О тебе, о Руби, о… Гилберте. Обо мне ни слова! Неужели я такая уродина? Даже душевно? Скажи, Ди?.. Слезы теперь уже ручьём текли по лицу Ширли-Катберт. Она никак не могла остановить их, да и не особо-то и хотелось: девушка чувствовала, что вместе с ними наружу вышли те противные ощущения, преследовавшие её уже на протяжении долгого времени. Хотя почему-то вчера слёзы не помогли. Несколько раз глубоко вздохнув, Энн протёрла глаза и посмотрела на подругу. Та печально улыбалась, поглаживая Ширли-Катберт по плечу. –Знаешь, — тон Барри на мгновение стал игривым. — Тебе стоит хотя бы в последний раз заглянуть в этот паблик. Я уверена, ты будешь поражена. Пожалуйста, Энн. Ещё разочек. Ширли-Катберт с сомнением взглянула на Диану. Та с таким нетерпением протягивала ей телефон, что на мгновение рыжеволосой стало жаль свою подругу. Как же она много натерпелась со мной… Ещё раз вздохнув, дабы успокоиться, девушка мягко улыбнулась, снова приобняла Барри и взяла устройство. На экране отображался тот самый паблик. Сообщение, на котором было больше всего реакций, было огромным и сразу привлекло внимание Энн. Я не умею выкладывать мысли таким образом, свои чувства, да и никогда не умел. Но когда дело касается Её, я в принципе теряю способность что-либо делать. Вот так вот хорошенько я влип. Писать сюда о Той, Которая завладела моими мыслями, кажется глупой затеей, я трус, но и держать в себе это тоже уже не в силах. Она любит длинные и сложные слова, а я таких даже не знаю; там, где я увидел нерешённую задачу, Она видит интересную загадку, требующую скорейшего ответа; Она часто жалуется друзьям о неудаче родиться с такими волосами, даже не представляя, как сильно я теперь люблю рыжий; там, где другие остановятся, Она продолжит путь, желая добиться своего. Она просто самая волшебная, чудесная, замечательная и прекрасная. Энн Ширли-Катберт, ты — лучшее, что со мной когда-либо случалось. Может, это не то признание, которое ты ожидала когда-нибудь получить. Здесь не так много вычурных и сложных слов, я знаю. Но, может, я всё-таки впечатлил тебя? Хотя бы в этот раз? Откуда-то издалека слышался голос Дианы. Ширли-Катберт, наверное, смотрела на экран уже больше, чем было положено и необходимо. –Боже, Энн, прости, если это слишком надавило на тебя. Просто я подумала, это может развеселить тебя… Вся школа уже говорит об этом, понимаешь! Ещё со вчерашнего вечера! Ты мне не отвечала, а когда я позвонила Марилле, она мне передала, что ты уже спишь, потому что очень вымоталась за день. С утра тоже ни слуху ни духу, и я уже хотела с утра сама к тебе бежать, но мне срочно надо было отвести Минни Мей, ты же знаешь… — на мгновение девушка замолкла. — Пожалуйста, Энн, не молчи!.. Рыжеволосая не знала, какие слова ей лучше подойдут, чтобы описать своё состояние. Диана была права — такое признание было слишком резким, что выбило из неё весь дух, но… Это было чудесным. Этот пост был опубликован примерно в то же время, когда и начались её… Вчерашние страдания. В мыслях Энн пролетела мысль о родственных душах: словно этот кто-то почувствовал, несколько ей тогда было тяжело. Этот кто-то не мог оказать физическую поддержку, поэтому… Выразил это словами? Как же глупо это звучит! –Диана, это… Это прекрасно. Я впервые получаю в свой адрес настолько… Чудесные слова. Нет, не чудесные. Незабываемые, ослепляющие разум, восхитительные, умопомрачительные!.. Но… Кто это? Барри, довольно наблюдающая за медленным цветением своей подруги, улыбнувшись, тихо проговорила: –Думаю, мы обязательно это узнаем… Энн вручила телефон обратно Диане. Надо бы подумать о чем-то реальном, чтобы сейчас не расплакаться от… облегчения? –Кстати про восхищение. Кое-кто что-то тебе передал. Сделаю вид, будто не знаю, кто это, — с ухмылкой Ширли-Катберт протянула подруге свёрток. После увиденных слов рыжеволосой стало так… Легко и приятно. Конечно, её очень интересовал адресант признания. Кто смог найти в ней такую чудесную красоту? Кто с такой искренностью передал свои чувства?.. В мыслях Энн пролетела скромная знакомая улыбка и темные кудряшки. Девушка содрогнулась. Мечта мысли о том, чтобы это был Гилберт, казались почти реальными… Почти досягаемыми. Почти. Может, его нежная улыбка и те самые взгляды вовсе не просто так?.. «Иди учись» –, прозвенел в ушах голос Мариллы. Взглянув на мечтательно вздыхавшую Диану. Ширли-Катберт улыбнулась. Конечно, она обдумает все позже, но, судя по всему, День Святого Валентина продолжается.

***

Гилберт чувствовал себя очень… Необычно. Набравшись смелости, он вчера всё же сделал пост в том паблике. После нажатия этой страшной кнопки «Отправить» юноша, словно маленький ребёнок, быстро закрыл ноутбук и попытался отвлечься. Сев за книгу по анатомии, он старательно пытался не обращать внимания на вибрирующий телефон. Муди попросил помощи с алгеброй, Чарли в очередной раз что-то выпрашивает, Диана тоже чем-то интересуется… Нет, хватит на сегодня телефонов. Блайт выключил свет в комнате и благополучно лег спать, не выдержав наплыва мыслей. Во сне хотя бы они не так сильно беспокоят. Но в царстве Морфея он снова видит рыжий. Рыжий у него в руках, обжигающий кожу; рыжий у него на губах, дарящий вкус земляники и мяты; рыжий везде. И она. Тоже рыжая. С яркой улыбкой на лице, хихикающая и напевающая что-то под нос. Утро ничем не отличилось от других таких же дней: Баш и Мэри шутливо препирались на кухне, пока юноша растерянно приводил себя в порядок. –Наш доктор Блайт проснулся! А то мы думали, что ты теперь у нас спящая красавица! — добродушно рассмеялся Себастьян. Жена с улыбкой толкнула его в бок и протянула Гилберту контейнер с завтраком. –Не забудь перекусить, милый. Ты сегодня бледный, — заботливо провела она по его непослушным кудрявым волосам, и, пожелав удачи, ушла в детскую. Баш тоже не задержался и пошёл вслед за женой, одарив Гилберта на последок понимающей улыбкой. Зайдя в школу, в первую очередь парень заметил именно это: Энн взволнованно смотрела в телефон Дианы. Ему хотелось подойти к ней. Спросить, как у неё дела. Придумала ли она за это время какую-то новую историю? Новую вселенную? Что она думает… Про тот пост? Понравился ли он ей? Гилберту вспомнились те моменты, когда они с Ширли-Катберт дружелюбно делились друг с другом забавными историями и шутками. Как она рассказывала свои мысли, заставляя Гилберта замолкать и просто восхищаться ею. Её красотой. Её волосами. Её размышлениями. Ею в целом. Диана, с переживанием наблюдавшая за своей подругой и что-то шептавшая, заметила Блайта, замолкла и улыбнулась ему. Гилберт боязливо улыбнулся в ответ и кивнул, не совсем понимая, что ему делать. На мгновение желание увидеть Энн затуманило его разум, и он потерял ход своих мыслей. Похоже, рыжеволосая была очень увлечена чем-то, так что юноша просто решил отложить их разговор на попозже. Они обязательно всё обсудят. Но с чего вдруг Ширли-Катберт будет делиться с ним мыслями об этом? Конечно, вчера Энн поделилась своими мыслями о Диане и Джерри, о ветерках и других достаточно романтичных вещах. Но не была ли это минутная слабость?..

***

Остаток дня Энн провела более энергично, чем она думала. Конечно, не обошлось без едкого замечания Джози об отсутствии привычного макияжа рыжеволосой и о слегка помятой одежде, но с этого Ширли-Катберт лишь безразлично рассмеялась. Все её мысли занимали те слова. Те чудесные, прекрасные слова, которые въелись в её подсознание и уже стали настолько родными, что не думать о них представлялось чем-то противоестественным и непривычным. –Слушай, Энн, если я тебе скажу, что мама снова заставляет меня забирать Минни Мей с этих чертовых занятий, ты сильно обидишься? — осторожно начала диалог Диана после их получасовой дискуссии о какой-то ерунде. –Я бы могла держать на тебя обиду, если бы ты не назвала своего ребёнка в честь меня, знаешь ли, — наигранно высокомерно парировала Ширли-Катберт, но тут же рассмеялась. — Иди, конечно. Не хочу, чтоб потом тебя убивали из-за моего эгоизма. –Ты лучшая! Встретимся завтра! Или вечером… Не знаю. Короче, я побежала! — Барри чмокнула подругу в щёку и побежала к выходу. Энн осталась наедине со своими мыслями. В голове снова всплыло то признание. Девушка облегчённо вздохнула. Наконец-то она всё это обдумает, в спокойной обстановке, с тёплой кружкой какао в руках, с мягкой игрушкой под боком… –Энн… — рыжеволосая почувствовала, как кто-то легонько касается её плеча, будто боясь отпугнуть. Этот голос заставил Ширли-Катберт содрогнуться. Гилберт. Сегодня они почти не пересекались. Ни взглядами, ни разговорами. Как только парень появлялся в поле её зрения, Энн сразу же утыкалась взглядом в телефон и проходила мимо. Она знала, что Блайт пытался ей что-то сказать. Но бешено стучащее сердце и дрожащие руки мешали прийти в подходящее для разговоров с ним состояние. Правда, на английском рыжеволосая всё же осмелилась посмотреть на него. Парень тогда что-то внимательно записывал и перешёптывался с Муди. Тот явно пытался понять новую тему по грамматике, а Блайт растерянно указывал ему пальцем в тетрадь и время от времени комментировал свои мысли. Энн заметила, каким же… Красивым он выглядел. «Нет никого более печальнее и красивее, чем Гилберт Блайт», — вспомнились старые слова Руби. Но Ширли-Катберт только сейчас поняла, что была абсолютно согласна с этой мыслью: растрёпанные кудри юноши забавно торчали, а глаза… Эти глаза. На какое-то мгновение парень взглянул на рыжеволосую, но она испугалась и уткнулась носом в тетрадь. Где твоя вчерашняя смелость, Энн? –Гилберт? — девушка обернулась и тихо проговорила его имя. Блайт с таким теплом смотрел на неё, что она слегка вздрогнула. Снова эти мысли про романы, про признания, про принцесс... –Не против прогуляться? — будто с трудом он убрал свою руку с её плеча и слегка покраснел. Энн рассеянно кивнула юноше. Почему-то сейчас, когда настроение такое мечтательное и сентиментальное, ей захотелось, чтобы именно Гилберт был рядом. Его присутствия было достаточно, чтобы почувствовать нарастающее тепло в животе.

***

После Праздника Влюблённых школьный двор казался необычно пустым. Весело гулявшие вчера парочки куда-то исчезли, оставив после себя лишь следы на снегу и лепестки роз. Парк находился рядом со школой, так что друзья быстро пересекли дорогу и зашли за арку-ворота. Аллея, так красиво расцветающая весной, сейчас была опустошённой, но не истратила своей красоты. Тут и там расположившиеся статуи вселяли в это место необычную атмосферу. Девушка чувствовала себя очень странно. Окружающая обстановка навевала чувство лёгкой опустошённости, но где-то внутри что-то трепетало и заставляло чувствовать приливающую к лицу кровь. В такие странные моменты часто понимаешь то, о чём в обычной жизни ты бы вообще не подумал. И вот сейчас, когда они шли почти рука в руку, молча, стараясь просто ловить момент, в голову рыжеволосой пришла мысль, что влюбиться в Гилберта Блайта — не такая уж и проблема. Наоборот, это казалось окончательным решением уравнения, которое так долго искала девушка и в котором теперь была точно уверене. А то сообщение в паблике казалось настолько по-Блайтовски написанным, что Энн тешила тихую надежду. Рядом идущий юноша с каждым мигом вселял в душу ещё больше уверенности в своих чувствах, что так долго скрывались в упрямом сердце. Ширли-Катберт подошла чуть ближе к нему. Сердце билось где-то высоко. –Гил… — Энн обратилась к другу с такой не свойственной ей аккуратностью и нежностью, что у Гилберта приятно сжалось в животе. –Да, Морковка? — возможно, обращаться так к той, чья дружба была важнейшей вещью в жизни, было не самым лучшим решением, но, похоже, рыжеволосая не обиделась. Наоборот: она тихо рассмеялась на своё старое прозвище, но её взгляд тут же стал более серьёзным. –Я хотела бы с тобой поговорить. Блайт остановился, следуя примеру подруги. Его распирали чувства, но он научился мастерски сохранять довольную и лукавую мину, так что порывы нежности и любви, так сильно ощущаемые рядом с Энн, прошли мимо (или хотя бы не были видны). Он кивнул. –Да, я тоже. Рыжеволосая глубоко вздохнула. –Я… Ты… — красноречивость девушки пропала, оставив после себя лишь жалкие заикания. –Не переживай и не спеши. — ободряюще улыбнулся Гилберт. Ширли-Катберт уселась на ближайшую скамейку, оставив рядом место для Блайта. –Помнишь, я вчера говорила, что я сейчас не хочу думать об этих… жалких романах, что я сейчас полностью сосредоточена на учёбе, что я не хочу лишних переживаний… Парень понимающе кивнул и молча ждал продолжения. –Я… соврала. Если сказать честно, то каждый чёртов день в моей голове пролетают такие выдуманные романтические сцены, что порой мне становится стыдно за саму себя. Ведь я будто… недостойна всего этого. Возможно, на меня так повлияли годы в приюте и приёмных семьях, но я не могу отвязаться от мысли, что если буду много мечтать, то всё это так и останется в моей голове, и по-настоящему я этого никогда не почувствую. Но даже представлять что-либо и мечтать так приятно, что порой просто лечит душу… Энн на секунду замолчала, переводя дух. Такие важные и нужные слова почему-то всегда лезут с трудом, когда как пустая болтовня всегда шла без остановок. Почувствовав аккуратное успокаивающее прикосновение Гилберта к плечу, девушка слабо улыбнулась ему и продолжила. — В школе я будто ощущала реальность по-другому, и мысли о нелюбви ко мне возвращались всё чаще, поэтому там я перестала мечтать, чтобы не надеяться на что-либо попусту. Но порой я не могла пересилить себя и… В моих мыслях всё так же появлялись истории о счастливой любви, принцессах, героях. Принцессой всегда была я. Идеальная я — без рыжих волос и глупых веснушек. А потом… Я поняла самое главное. Всё это время героем моих фантазий… был именно ты. Февраль, холодный как никогда раньше, оставлял красные следы мороза на щеках, пытаясь скрыть румянец смущения, который полностью захватил Энн. Всё это время она говорила, опустив глаза вниз, не в силах взглянуть на Гилберта. Слышалось лишь тихое дуновение ветра, так что девушка подумала, что юноша — просто плод её воображения, который исчез. И зачем она всё это рассказала? Наверняка разрушила единственное, что у них было — дружба. Всё же действительно стоило помалкивать. Но что сделаешь с любящим сердцем?.. Гилберт мягко взял руки Энн в свои. Девушка заметила, что его ладони немного тряслись, но явно не от мороза, ведь от Блайта исходило приятное тепло. Она удивлённо подняла глаза и встретилась с его глубоким янтарным взглядом. Блайт совсем по-другому представлял себе разговор с Энн об их чувствах. Но он ни за что не променял бы нынешний момент на те мечтательные сценарии, о которых он грезил. А глаза… Глаза рыжеволосой, казалось, были воплощением того самого волшебного чувства — любви. Гилберт мысленно пожелал, чтобы она всегда смотрела на него именно так, будто передавая всё то, что творится в неспокойной душе девушки. Он думал, что ответить. Блайт ни разу не сомневался в своих чувствах, но сейчас запрыгать от радости и завизжать «Это взаимно! Я люблю Энн!» казалось не лучшим решением — хотя так хотелось! — Энн Ширли-Катберт, ты — лучшее, что со мной когда-либо случалось, — наконец произнёс он, не отрываясь от взгляда девушки и не решаясь нарушить её границы из-за острого желания ощутить её ещё ближе — на губах и в жарких объятиях. Сказанные им слова стремительно врезались в память рыжеволосой, вырисовывая в голове вчерашнее признание, которое Энн уже выучила наизусть от постоянных повторных прочтений. «Она просто самая волшебная, чудесная, замечательная и прекрасная». –Это… Это был ты? — прошептала Ширли-Катберт, не отрывая взгляда. — Вчерашнее сообщение. Наступила очередь Гилберта краснеть. Он тихонько рассмеялся. Энн всегда была догадливой. –Да, я. И я рад узнать, что это взаимно, — по-юношески застенчиво улыбнулся он. Девушка ещё больше засмущалась от его настолько любящего и ласкового взгляда. Гилберт аккуратно, боясь напугать рыжеволосую, заправил за ухо прядь огненно-рыжих волос. Его прикосновения мурашками пробежали по телу девушки, заставляя чувствовать лёгкое головокружение. Он трепетно, стараясь не создавать напряжение, приблизился ещё сильнее и поцеловал Энн. Ширли-Катберт, пожалуй, ещё никогда не чувствовала себя такой влюблённой и смущённой. Осторожно ответив на поцелуй, ею завладели безумные ощущения. Но самым приятным было осознание того, что Гилберт чувствует то же самое. Это их момент, который обязательно останется в их памяти и сердцах навсегда. Мысли об этом поцелуе будут и в дальнейшем дарить самые приятные воспоминания и эмоции. Тёплые губы Энн казались Блайту чем-то особенным и волшебным. Почувствовав осторожные ответные действия Ширли-Катберт, юноша понял, как же давно он мечтал об этом. Обвив руками талию девушки, Гилберт ощутил себя слишком правильным, целостным. Этот момент, казалось, был концом его старой жизни и началом новой, полностью наполненной одной рыжей весёлой девушкой. Медленно отстранившись друг от друга, Энн и Гилберт столкнулись взглядами. Они оба были переполнены исключительно приятными, тёплыми и родными чувствами. Рыжеволосая тихо рассмеялась. Её примеру последовал и Блайт. –Если бы кто-то сказал мне из прошлого, глупой рыжей пятиклашке Энн Ширли-Катберт, что через несколько лет я буду обниматься и целоваться с Гилбертом Блайтом, я бы сочла этого человека за сумасшедшего, — улыбнулась она ещё шире, сильнее прижавшись к юноше. –А я уже тогда знал, что добьюсь этого. Рано или поздно, но добьюсь, — ответил он, поглаживая её по спине и аккуратно переплетая её волосы между своих пальцев. Прямо как во сне. Повисло молчание. Опустевший парк показался Энн тихим и личным уголком в этом огромном мире, созданным специально для них. –А что мы скажем остальным? — тихо спросила рыжеволосая. Вспомнив многозначительные слова Муди и взгляды Дианы, Блайт тихо рассмеялся. –Думаю, мы самые глупые влюблённые этого мира, раз уж о наших чувствах другие узнали раньше, чем мы сами. Энн поняла, о чём речь, так что присоединилась к его смеху. –Да уж, пожалуй.