В школе Эйвонли любят...

В своём восточном мезонине Энн совсем позабыла про все те мелочи, которые беспокоили её раннее. Уютная обстановка в комнате Ширли-Катберт успокаивающе действовала на девушку: к вечеру сумерки заполняли помещение, так что всё погружалось в красивый полумрак. Лишь маленький огонёк для чтения над кроватью Энн являлся единственным источником света. Небольшой книжный шкаф – гордость Ширли-Катберт – где покоились десятки (если не сотни) различных историй и сюжетов, казался ночным стражем; персонажи на постерах, висевших над рабочим столом, напряжённо смотрели в даль, присматривая за порядком и поддерживая спокойный сон рыжеволосой. Тихонько шипел увлажнитель воздуха, заполняя комнату дождевой свежестью. Шторы легко покачивались, убаюкивая своим сумеречным танцем. Сделав все дела по поручению Мариллы и немного помучавшись с домашним заданием по геометрии, Энн с глубоким вздохом улеглась на кровать и прижалась к мягкой игрушке-дельфину – подарок Джерри на четырнадцатый день рождения часто успокаивал хозяйку восточного мезонина и позволял расслабиться. На прикроватной тумбочке покоилась книга. «Таинственный сад» заворожил Ширли-Катберт, но что-то внутри не позволяло ей достичь абсолютного успокоения и взяться за чтение. Что-то внутри её сжималось и трепетало, заставляло чувствовать себя чем-то хрупким и непонятным. Мысли девушки вернулись к паблику. Перед глазами мысленно замелькали признания и фамилии. Пай, Эндрюс, Гиллис, Барри... Блайт. Что-то мешало Энн взять её телефон и зайти туда снова. Страх разочарования, боязнь разрушения всех её надежд и мечтаний. Её снова отвергнут. Над ней снова посмеются. Уже было потянувшись за устройством, Ширли-Катберт резко убрала руку. Нет, ей уже хватило горя и тоски. Зачем и дальше наполнять себя неприятными чувствами? Внезапно девушку охватила ярость. Да кто вообще это придумал? Что за глупости? К чему всё это устроили? Да, праздник, ну и что с того? Почему никто не подумал о том, что не все души в этом мире счастливы? Что некоторые даже понятия не имеют, кем они будут в будущем? А тут держите и распишитесь – выбирайте себе любовь из нескольких сотен учеников Эйвонли. И можно ли это всё назвать любовью вообще? Вся эта показуха, все эти притворные приятные слова, подарки и взгляды только ради того, чтобы расстаться через несколько недель? Стоит ли оно того? В моменте Энн показалось, что она тонет. Подступившие слёзы душили её, с каждым мгновением мысли всё сильнее путались, а тревога медленно растекалась по всему телу. Ежеминутно кипение эмоций внутри поднималось на ещё более высокий уровень. Чувство несправедливости душило Ширли-Катберт – за что ей это всё? И за что ей эта романтическая натура? За что судьба смеётся над ней, каждый день заставляя девушку замечать милых пар, с улыбкой идущих за руку в магазин или тихонько воркующих на скамейке с кофе и одной шоколадкой на двоих? Несколько мгновений раннее умиротворяющая атмосфера в комнате теперь казалось такой же темной, как и душевное состояние Энн: все её чувства накрыло волной печали и переподняющей страсти. Где-то около сердца заболела душа – рыжеволосая уткнулась в подушку и заплакала, уже не в силах сдерживать слёзы. Перед глазами внезапно появились знакомые тёмные кудри, кривая улыбка и эти глаза. Энн взвыла. И угораздило же мне влюбиться в тебя, Гилберт Блайт!

***

Парень с сомнением смотрел на монитор. Каждую минуту появлялось новое сообщение, и последнее вызвало у Блайта усмешку. «Муди. Ты чудесный!!!!» и один триллион (если не больше) розовых сердечек. И это ещё Энн называют странной! Но у Руби, видите ли, чудесные светлые волосы и красивые розовые платья, поэтому, конечно же, все с неё лишь умиляются! Но не Гилберт. Воспитание не позволяло ему нелестно отзываться об Гиллис, поэтому юноша лишь аккуратно улыбался ей при встрече. Не слишком сильно, чтобы та, не дай Бог, не придумала имена для их будущих детей, и не слишком холодно, дабы Джози и остальная группа девчонок не прожигали Блайта гневным взглядом весь оставшийся день. Руби, безусловно, была очень даже миловидной девушкой и с очевидным будущим: невольно Блайту представилась картина, где она сидит с таким же милым и румяным грудничком, каким Гиллис и сама была когда-то, с незаконченным высшим образованием и с красавцем-мужем рядом. Чтож, беспокоиться о том, чего ещё не произошло, бессмысленно, так что Гилберт просто мысленно пожелал Руби удачи. Может, с возрастом капля здравомыслия выбьет эти придуманные сказки из её красивой головы. Конечно, юноша ни в коем случае не осуждал эту склонность к воображению и мечтаниям. Он сам порой позволяет себе бродить, как бы сказала одна рыжая особа, "по улицам грёз". Ему даже нравилось это делать: представлять себя другим человеком, в другом городе, в другую историческую эпоху; фантазировать об объятиях и поцелуях с определённой девушкой у океана и чарующего заката. Но реальность всегда холоднее: не обращать на неё внимания не представляется возможным. У Руби это самое воображение связано лишь с её трагической судьбой и героическим мужем, в то время как Гилберт прекрасно знал одну особу, чья фантазия могла создать не только трагический роман принцессы, принца и дракона, но и другие вселенные, другие законы физики, другие правила мира, других существ, другие жизни... Как можно с этого смеяться и не понимать? Ведь воображение – отражение внутреннего мира, натуры человека, а не только абстрактные фразы в попытках объяснить ход мыслей. Мало кто банально задумывался, как же повезло Энн с её умением придумывать что-то новое: с такой способностью жить становится в разы интереснее. Может, порой и сложнее, но от этого не менее насыщенней! Энн. В мыслях Гилберта появилась эта улыбка и большие серо-голубые глаза. Блайт глупо ухмыльнулся, тупо уставившись на паблик. Что там пишут уже не имело значения – хотелось снова вспомнить этот певучий голос, эти чарующие волосы и заставляющие задуматься речи. Порой Блайт действительно чувствовал, каким он по-детски влюблённым себя чувствует рядом с ней, готовый бесконечно слушать её и наблюдать за рыжеволосой. Конечно, перепады настроения Ширли-Катберт порой его пугали и смущали (даже злили), но эти тёплые чувства к ней никуда не уходили. Юношу удивляло, как вообще можно кого-то любить вот так вот. Просто за существование. Просто за всё. Несмотря ни на что. Гилберт не понимал, на что ему надеяться – если можно надеяться вообще. Эта вспыльчивость и эксцентричность не позволяли адекватно расценить чувства девушки к Блайту – если эти чувства вообще есть! Пока юноша пребывал в своих мыслях, он не заметил, как дверь в его комнату тихо отворилась. –Что это мы тут делаем? – раздался шёпот над ухом. Гилберт дёрнулся и захлопнул ноутбук. Будучи повёрнутым спиной к двери, парень не ожидал напугавшего его Баша. –Н-ничего!.. – растерялся Блайт. –Ну-ну, брат, сделаю вид, будто только что ты не втыкал в стену, как последний дурак! – усмехнулся Лакруа. –Это... Это личное! – бегая глазами из стороны в сторону, промямлил Гилберт. –Когда это у тебя были от меня секреты? – наигранно раздражённо закатил глаза Себастьян. Но тут же стал серьезным. – Ты же знаешь, что можешь довериться мне, да? Несмотря на все шутки, я готов дать совет. – мужчина похлопал Блайта по плечу. Тот глубоко вздохнул и жалобно поднял на брата глаза. – Как ты понял, что любишь Мэри? Баш улыбнулся и присвистнул. –Давно же я ждал от тебя этот вопрос, доктор. Знаешь, вместо философских размышлений могу сказать тебе одно – не тяни с этим и признайся Энн как можно скорее! Юноша дрогнул – он расширил глаза. Он хотел было спросить, как брат понял, что всё это относится именно к Энн, но вопрос так и остался у него в голове. «Я очевидный и слишком понятный влюблённый дурак» – пронеслось у него в мыслях. Баш должен был догадаться. Ещё в начале их с Блайтом знакомства он принялся поддразнивать мальчика за его интерес к рыжеволосой, но тогда Гилберт стеснялся даже самого себя. –Чтобы потерять нашу дружбу? Лакруа рассмеялся. –Нет, чтобы обрести счастье. Ты сейчас в шаге, чтобы сделать это. Ты же хотел сделать сообщение в паблик, верно? – заинтересовался мужчина. –Да... Подожди, а откуда ты про него знаешь? – нахмурился юноша. –Эта идея не даёт покоя бедной миссис Линд. «Добром это не кончится, вот увидите!» – мастерски спародировал Баш высокий и визгливый голос Рэйчел. Блайт улыбнулся, но это не коснулось его глаз. –Может, ты и прав. Но она же и не узнает, что это я? К тому же, там всё анонимно... И если что я постараюсь добиться удаления этого сообщения. Наверное. Если только напишу... – парень замялся, будучи неуверенным в своих словах и действиях. Себастьян хохотнул. –Анонимно говоришь? Да уж. Иллюзия безопасности. –Что ты имеешь в виду? – Гилберт серьёзно посмотрел на брата. –Если напишешь, то поймёшь, – пожал плечами Лакруа и, легонько похлопав юношу по спине, направился к выходу из комнаты. На мгновение остановившись у порога, он обернулся. –Знаешь, в жизни таких влюбленных дураков не видел. А ты ещё и сомневаешься. После этих слов Баш закрыл за собой дверь, оставив Блайта одного. Парень глубоко вздохнул и раскрыл ноутбук. После нескольких щелчков мышкой в комнате снова повилса тишина. «"В школе Эйвонли любят..." – Написать анонимное признание». Быстро защёлкала клавиатура.