Противостояние

Пытаться выяснить у Чимина куда мы едем — было бессмысленно, потому часть пути мы предпочли провести в безудержных поцелуях. В тех, от которых неловко не только тебе, но и присутствующим. В тех, где граница между поцелуем и сексом едва прослеживается. Нам было плевать на изумленного водителя такси, на ворчащего Локи, сидевшего на переднем сидении, мы целовались до покраснения губ, до покалывания, до последней капли кислорода в наших легких, сводя с ума друг друга смелыми касаниями рук.    — Запомни на чем мы остановились — тяжело дыша прошептал Чимин.   Дорога была слишком долгой. По мелькающему пейзажу за окном, я поняла, что мы уже далеко за пределами Сеула. Рассвет смущено смотрел на нас из-за пышных крон деревьев, пока улицы ещё только отходили ото сна. Весь мир просыпался. Меня же напротив клонило в сон. Теплые объятия Чимина, монотонный гул мотора убаюкивали лучше любой колыбельной. Веки становились непосильно тяжелыми, так и норовя опуститься вниз. Казалось я только их прикрыла, как Чимин уже мягко трепал меня за плечо вынуждая проснуться. Едва открыв глаза  я всматривалась в окружающую нас местность.   — Нет, нет, нет…   — Идём, не бойся.    Чимину пришлось едва ли не силой вынимать меня из такси. Сопротивление было бесполезно. Я пыталась унять дрожь, пока вся наша компания вышагивала по покрытой щебнем дорожке, минуя высокий забор. Чимин шел первым, за ним я, замыкающим стал Локи. Небольшой  двухэтажный дом, в самом классическом корейском стиле, расположился в тихом районе Пуссана, среди десятков точно таких же домов. Красный кирпич, оранжевая черепичная крыша, небольшой дворик среди узких улочек.    Только палец Чимина коснулся дверного звонка, мое сердце тут же принялось выскакивать из груди. И зачем он вообще сюда нас притащил?    Я пряталась за его спиной, а стоило двери распахнуться, вовсе забыла как дышать.    — Что с ней? — тут же раздался мамин голос — Казнили, да?   Я слышала безграничное волнение в ее голосе, казалось она даже постарела. Было что-то старушечье в ее тембре. Страшнее всего было взглянуть на маму. Страшно представить, что переживания могли сделать с ней.   — Что? — удивленно переспросил Чимин — Нет…Чанми…   — Да вот она! — закатив глаза ответил Локи.   Ас легким движением поднял меня, словно оловянного солдатика и поставил прямо перед матерью, пихая плечом Чимина, отчего он впечатался в дверной проем. Мои глаза испуганно округлились. Я по-прежнему не дышала.    — Оо, моя милая! — навзрыд прокричала мама прижимая меня к себе — Дорогой! Твоя дочь явилась! Ещё и пьяная!   Даже сквозь рыдания она умудрялась отчитать меня. Только теперь я понимала, что все эти нотации были лишь профилактическими. Дрожащие пальцы, судорожно мяли мою одежду, словно она боялась, что я лишь мираж, который вот-вот растворится. Казалось сейчас я совершенно иначе видела ее. Я понимала ее. Понимала каждую нотацию, каждое замечание. Раньше я просто знала, что мама любит меня, но сейчас я это чувствовала. Как можно было не чувствовать этого раньше? Почему так остро реагировала на все? Сейчас мне кажется все это такой глупостью. Я хотела бы просто чаще ее обнимать, чаще чувствовать то, как она поглаживает меня по голове, слышать с какой нежностью она произносит мое имя.    — Моя золотая девочка…Моя Джихё…— проглатывая слезы шептала мама.    — Джихё! — воскликнула вышедшая сестра — Вот это офигеть!    — Соён, отойди, дай же им войти! — запричитал отец.   — Ой, у лапули, есть сестрааа? — словно мартовский кот Локи заходил в дом, кружа вокруг Соён — Привет, красотуля.    — Нет, Локи! — синхронно с Чимином воскликнули мы.   — Так! Давайте-ка! — наспех утирая руками слезы засуетилась мама. — Ступайте проспитесь. Пьяные все до неприличия. Придете в себя и поговорим.    Я даже удивилась, когда мама велела нам с Чимином отправляться в мою комнату, а Локи указала на их с отцом спальню. Странно было осознавать тот факт, что родительница позволила мужчине остаться в моей спальне. Да, пусть это и мужчина, которого она знает много лет, но тем не менее.    — Здравствуй, малявка — Чимин потянул за руку Соён, кутая ее в своих объятиях    — Ты никогда не был ко мне справедлив — капризно пробубнила Соён — Она золотце, а я малявка! Вот Локи любить буду! У Джихё есть свой бог и у меня пусть будет!    Пока Чимин смотрел на Соён, словно на маленького ребенка, которому не досталось желаемое, мама строго велела ей не нести ересь, а идти готовить завтрак.    — Уже шестнадцать, а как дитя, честное слово! — выжимала я из себя укор.   — Как же я скучал! — громко рассмеялся Чимин, за руку утаскивая меня наверх.   В спальню он вошел сладко потягиваясь. Стоило мне только закрыть за собой дверь, как Чимин мгновенно развернулся и прижал меня к ней лопатками.    — Помнишь на чем мы остановились? — томно прошептал он, оставляя мокрую дорожку на моей шее.    — Чи…Чимин…Родители же…   — Сегодня придется быть тихой девочкой.    Продолжая покрывать мою кожу поцелуями, Чимин прытко достал ремень из своих штанов и стянул мне ими руки за спиной.    — Что…Что ты делаешь? — недоумевающе спросила я задыхаясь в собственном желании.   — Я? — его рука потянулась к моему халату, висящему возле двери, и вытащила из него тонкий шелковый пояс — Это не я, золотце. Это Эрот.    Легким движением он завязал мне рот поясом и потянув за рукав подвел к кровати. Мягкий толчок и я рухнула на кровать, отдаваясь его игре полностью. Его руки скользнули под мой живот, наощупь ища там пуговицу моих штанов. Только я приподняла бедра, помогая Чимину в поисках, как получила шлепок по ягодицам.    — Не двигайся. — гортанно прорычал он.   Чимин прекрасно справился и без моей помощи. Пуговица поддалась его прытким пальцам, позволяя мужчине стянуть с меня Джинсы. Алкоголь и предвкушение близости кружили голову. Даже возбуждение ощущалось иначе. Оно было каким-то особенно нетерпеливым и даже  каким-то незнакомо зудящим.    Вслед за джинсами пошли и трусики. Чимин любовно проводил рукой по разгоряченной коже, прежде, чем коснулся ее губами. Он дразнил меня, блуждая языком вокруг истомленного лона. То приближался к нему, то скользил вверх по ягодицам, жадно сминая их руками. Худи он даже не пытался с меня снять. Вместо этого Чимин дразнил упругий сосок пальцами, пробираясь под плотную теплую ткань.    Моему терпению пришел конец, когда я ощутила касание обнаженного паха до своего бедра. Невозможно было произнести и слова. Я могла лишь едва слышно поскуливать, сильнее приподнимая ягодицы.   — Что, не терпится? — на ухо прорычал мне он, прикусывая мочку.    Чимин воспользовался удобным положением моих бедер, только не так, как мне бы того хотелось. Он лишь положил пальцы на клитор, мягко скользя по нему плавными движениями. Впервые я готова была расплакаться от желания, но кончив свои тактильные измывательства, он перешел к оральным. Грубо разведя мне ноги, Чимин коснулся языком мокрой плоти, окончательно переворачивая этот мир. Лбом я сильнее упиралась в матрас, что есть сил подавляя в себе неистовые стоны. Хотелось кричать во весь голос, но я не могла. От того напряжение во мне достигало всевозможного предела. Пока его язык выписывал замысловатые узоры, меня бросало то в жар, то в холод, тело то покрывало мурашками, то предпринимало тщетные попытки расслабиться. Только я в свойственной голове стала вспоминать какого же чувствовать его возбуждение  в себе, Чимин рывком вошел в меня, даруя долгожданное проникновение. Но теперь оно было иным. Что-то было не так. Я  с удивлением обернулась насколько это возможно, пытаясь понять в чем там дело.    — Все в порядке, золотце, это презерватив. — запыхавшись отвечал он на мой немой вопрос — Что, так не нравится?    — Уу…— выдавила из себя я, подмечая, как же сильно контрацептив меняет ощущение.   — Придется немного потерпеть.    Я готова была терпеть, лишь бы он не останавливался и не сбавлял темп. Он этого и не делал, сокрушая меня одним движением за другим. В этот раз он был беспощадным, грубым, похотливым и ненасытным. Большое количество выпитого не позволяло нам быстро достичь оргазма, продлевая ночь любви. Чимин овладел мной во всех позах, которые только позволяли мои связанные руки. Он вращал меня так, как ему того хотелось. А я же была абсолютно не против. Он то грубо переворачивал меня на спину, высоко поднимая ноги, то проникал в меня с боку, то ставил на колени, демонстрируя мне новые и новые ощущения. С Чимином я занималась любовью, а сегодня мне довелось заняться сексом с Эротом во всей его красе. От его божественного напора все внутри сводило, сердце бешено колотилось, а сознание так и норовило покинуть меня, но взрывная волна оргазма, прошлась по всему моему телу, даруя ему долгожданное расслабление. Теперь можно смело заявить, что у меня два любовника. Один нежный и трепетный, а другой распущенный,  грубый и прямо сейчас усердно пытается достичь оргазма используя мое обмякшее тело, а я из последних сил пытаюсь ему в этом помочь, направляя ему навстречу свои бедра. Кто из них был мне больше по душе? Они оба бесподобны. Пока нежишься в теплых лучах любви Чимина, внезапно приходит Эрот и обдает тебя прохладной живительной влагой.    — Оказывается тяжело заниматься сексом, когда ты человек…— достигнув желаемого прошептал Чимин падая рядом со мной на кровати — Особенно, когда ты пьяный человек.    — Все, теперь завязываешь и с выпивкой и с сексом? — уточнила я, как только он развязал пояс, закрывающий мой рот.    — Ещё чего. Не дождешься.    Чимин сгреб меня в охапку и крепко прижал к своей груди, отдаваясь Морфею. Мне же поспать удалось совсем немного. Поначалу заболела голова, а затем прострелило поясницу. Я хотела было потерпеть в ожидании, когда боль пройдёт сама, но решила, что с меня достаточно боли. Вдобавок ко всему прочему ещё и грудь стала чрезмерно чувствительной.    — Неужели Чимин так ее намял? — вслух страдала я.    К моему огромному удивлению на прикроватной тумбе меня уже ждало две таблетки с прилагаемыми записками. На одной было написано: «Если будет болеть голова», а на другой «Если будет болеть живот».   — Вот же хитрец. Предвидел мое плохое самочувствие? — прошептала я спящему Чимину.   Но он предвидел гораздо больше. Он предвидел мои месячные. Вот к чему был презерватив. Все то он знает.    Приняв обе таблетки я спустилась вниз едва в состоянии разогнуться. Боль в спине простреливала в живот. А может быть всё работало в обратном направлении.   — Что, сон алкоголика не долог? — язвительно спросила мама, заметив меня на лестнице.   — Мам, ну не начинай…— вымученно простонала я, пройдя к ней на кухню. Без лишний просьб и вопросов, я взялась за нож и принялась помогать ей с готовкой.   — Чимин дал тебе лекарство от алкоголизма? — мама старательно отворачивала лицо, чтобы скрыть свою усмешку.   — Ты же его знаешь. Конечно он все подготовил.    — Ладно, не обижайся на меня. После того, что с вами приключилось, напиться почти жизненно необходимо.    — Джихё, — тихо обратилась ко мне Соён удобно устраиваясь на стуле вместе с папой — а расскажи как все было?   Я видела в их глазах, что всем троим не терпелось узнать всю историю от начала и до конца. И я приоткрыла им завесу этой тайны, приглашая взглянуть на то, что творилось вокруг меня. Не пускала я их лишь в кулуары интимных подробностей и своих страданий. Пока папа и сестра внимательно слушали и следили за нашими движениями, мы с мамой готовили обед. Эмоции на лицах родных сменяли друг друга, словно по мановению волшебной палочки. Сначала они умильно улыбались, затем негодующе хмурились, а после шокировано замирали в исходных позах. Но они понимали меня. Понимали все мои чувства. Понимали и Чимина. Никто из них не осудил его, не упрекнул.    Я вспоминала все и казалось это вовсе произошло не с нами. Даже прожив все изнутри, история казалось невероятной. Единственное за что я получила выговор — это желание выйти замуж за альва. Мама порицала мою бездумность, а папа меня выгораживал, оправдывая такое поведение простым инстинктом самосохранения и желанием быть нужным хоть где-то.    Для меня было важно узнать как же они тут были без меня. Очевидно, что новости о дочке-богохульнице подкосили родителей. Только они не торопились с ответом. Лишь переглянулись между собой.    — Ну переживали конечно…— тяжело вздохнув сказал папа пожав плечами.   — Мама не выходила из комнаты и все плакала, а у отца руки от волнения тряслись так, что он оперировать не мог. — выложила Соён, как на духу.   Теперь в добавок к головной боли и боле в животе, защемило и сердце. Эти образы так отчетливо стояли перед глазами, что теперь они точно будут преследовать меня наваждением.    Родители неодобрительно посмотрели на младшую дочь, но были вынуждены согласиться. Мама без конца плакала и молилась, а папе даже пришлось взять отпуск. А когда пошли новости о моем побеге, они были почти уверены, что Локи похитил меня для собственных целей.    Активно помешивая яйца венчиком, я заметила сонное лицо Чимина, спускающегося к нам по лестнице. Совсем сонный, глаза толком ещё и не открылись, на лбу забавно торчал чуб, а ладони потирали предплечья, словно пытаясь согреть своего хозяина.   — Вот зачем, если живот болит? — сонно пробубнил Чимин, отбирая у меня миску и венчик.    — Иди поспи ещё — ответила я, забирая назад миску.   Миску мне не отдали. Он лишь проворочал что-то не членораздельное, кивая головой в сторону стула. Оглянувшись вокруг, внутри меня вдруг что-то засвербело. От груди до живота словно разлилось нечто вязкое, нечто, что собой поглощало меня. Все будто бы замедлилось. Каждое движение было замедленным. Вот мама медленно потягивается к Чимину, забирая у него несчастную миску. Вот губы папы плавно растягиваются в улыбке. Вот Соён бесшумно поднимается из-за стола. Казалось даже мелкие частички пыли застыли в воздухе.    — Зачем вообще люди пьют, если потом так плохо?    Чимин вырвал меня из этого забвения, усаживаясь рядом со мной, опрокинув голову на стол.    Мама что-то ещё ворчала о нашем алкоголизме, подогревая две порции супа от похмелья. Теперь я с подозрением смотрела на каждого. У меня словно развивалась паранойя.    — Чимин…— тихо шепнула я ему на ухо — У меня какое-то предчувствие…нехорошее.    — Иди ко мне. — он потянул меня к себе, устраивая на плече — Что не так?    Я сама не знала ответ на этот вопрос. Действительно, что не так? Я дома, мне не грозит узилище, со мной семья, любимый человек, чувства к которому не нужно скрывать. Видимо в этом и есть проблема. Все слишком хорошо. Я счастлива настолько, что страшно. Нормально ли испытывать страх в таком случае?    — Золотце, все произошедшее не могло пройти бесследно для твоей хрупкой натуры.    Наверно это было так. Только вот легче от этого не становилось. Да и к тому же мысли о Рагнарёке меня не оставляли. Что если ничего не получится? Что если всё погибнет? А что если погибнут наши боги, оставляя нас одних. Страшно представить, что тогда может произойти.    Но конец света начался не с этого. Он начался с Афродиты, вихрем влетающей в наш дом с криками «Где она?!»   — У вас здесь уже разборки, а меня не разбудили? — оживленно произнес вошедший Локи.   Не нужно быть оракулом, чтобы понять кто был нужен матери Чимина. Он положил мне руку на плечо, тем самым велев не вставать, а Локи, как бы невзначай встал рядом со мной, закрывая своей спиной. Растерянно оглянувшись, я даже поймала себя на мысли, что явно не заслуживаю такой заботы.    — Мама? — строго обратился Чимин — Пристало ли богине подобным образом врываться в дома людей?    — О громовержец! — взмолилась Афродита распростирая руки к небу — На кого похож ты, Эрот?! Где та девка, что сотворила это с тобой?! Я лично оттащу ее к Аиду!    — Чимин, мама. Меня зовут Чимин, а ее зовут Джихё. Не девка, а Пан Джихё.   Из-за спины Локи я пыталась хоть краем глаза рассмотреть Афродиту, но все было безуспешно. Богиня, словно дикая кошка металась из угла в угол. Она делала шаг вправо, Локи шагал в ту же сторону, она перемещалась левее и он вместе с ней. Каждое его движение было настолько непринужденным и легким, что и правда позволяло поверить, что за спиной аса никого нет.    В своих пламенных речах Афродита сокрушалась судьбой сына. Ее можно понять. Некогда он был могущественен и бессмертен, а сейчас простое похмелье мучает излюбленного сына. А все почему? В ее глазах я была коварной богохульницей, целью которой было совратить бога, дабы лишить его могущества.    — Ну извините. — не сдержался отец — Я бы попросил воздержаться и не быть голословной.    От деликатного замечания мы испуганно ахнули. Никто не ожидал такой дерзости от отца. И сама богиня в том числе. Дальше прятаться было бессмысленно. В конце концов Афродиту можно было понять.    — Я люблю его — робко промямлила я из-за своего укрытия.   — Ой, кто здесь? — наигранно заозирался Локи.   — Хватит. — я благодарно положила руку на плечо аса — Достаточно мы прятались.    Афродита непременно вцепилась бы мне в волосы, если бы не появившийся Арес, схвативший свою экс возлюбленную.    Теперь склока разгорелась  между родителями Чимина. Арес строго заявлял Афродите, что раз у Чонгука и Фемиды с Дике больше нет к нам претензии, то и у нее быть не может. Богиня же в свою очередь гневно обвиняла бывшего любовника, что падкость Чимина на смертных досталась в наследство от отца.    — Я так понимаю со стороны жениха на свадьбе народа будет мало? — не переставал усмехаться Локи.    Пока я пыталась доказать Афродите, что не  разобью Чимину сердце так же, как это сделала  Психея, Соён сначала заворожено стояла возле окна, а после ринулась к двери. Распахнув ее, сестра босая вышла на порог.    — Офигеть! Вы только взгляните!    На улице вовсю шел крупный снег, покрывая собой цветы, кроны деревьев, сочную траву.    — Кажется мы слегка припаздываем. — констатировал  Локи — Минуя лето началась зима.    — Вот же блять…— на выдохе произнес Чимин.   — Блять…— эхом повторила я.   По всей видимости предчувствие было не ложным.