Противостояние

Танатос был прав. Никто не даровал мне возрождение. А я и не просила о нем, смиренно приняв свою участь. Не могла я лишь перестать думать о своих близких. Особенно о нем. Я надеялась, что Чимин продолжит жить полноценной жизнью, но знала, что вряд ли он позволит себе это. Внутри меня по-прежнему шел проливной ливень, невзирая на внешнее спокойствие. Его наличие выдавал лишь мокрый след, что неустанно тянулся за мной.  Я слонялась по Ирию не в силах найти себе место. В один из дней сама Лада подошла ко мне. Она помогла найти для меня небольшую отдушину, чтобы я не затопила Ирий. Богиня отвела меня в просторную избу, сложенную из массивного сруба с покатой крышей. Ее уютная терраса была почти разрушена, стекла в резных рамах раскололись, а жизнь не кипела здесь уже очень давно. Некогда это был дом Мораны и Радегаста. Когда-то они были здесь счастливы. До того, как Радегаст стал изменять своей супруге.  Войдя внутрь мы сразу оказались в светлой кухне. Она выполняла роль основного помещения в избе. Здесь и готовили, и принимали пищу, и пряли, и собирались всей семьей и варили нечто особенное в большом медном котле. Вся жизнь прежних владельцев была сосредоточена в этом просторном помещении, проявляясь в причудливых ярких пузырьках, расставленных на полках, в книгах, в орудиях, висящих на стене, в сухоцветах и заготовках. Все остальное было скрыто за покосившимися дверьми спальни.  Лада, со знанием дела, брала с полки пузырьки, травы, смешивая их в котле. Странное варево дымилось, бурлило, взрывалось, но при том не вызывая во мне никаких новых эмоций. Ничего во мне не менялось.  Но вскоре все в корне изменилось. Стоило ей завершить свое колдовское приготовление и подозвать меня. Мелкая рябь в котле сковала грудь. В ней я увидела Чимина. Точнее того, кто смутно напоминал мне любимого. Тот, кого я видела сейчас был истощен, его лицо было до не узнавания опухшим, а каждое движение медленным, почти безжизненным.  — Тот кто любит не живет долго без своей второй половины. Стоит одному умереть, как второй вскоре отправляется за ним . — грустно улыбнулась Лада.   Я не хотела, чтобы Чимина постигла та же участь. Я хотела, чтобы он жил. Долго и счастливо. Как и полагается во всех добрых сказках. Он должен быть счастливым. Пусть без меня. Я буду здесь, смотреть за ним и поддерживать.  Так я стала следить за ним и день и ночь. Когда он бодрствовал, я неотрывно следила за каждым действием, а когда хоть ненадолго, но засыпал, приводила терем в порядок, урывками бегая к котлу. Вдруг проснется.  Так я узнала, что нашим богам удалось осуществить все планы. Многие асы и ётуны сгинули в вечность, некоторые нашли свой оплот в уцелевшем чертоге. Как мне того и хотелось Локи стал послом, руководящий Асгардом. Там он стал полноправным владельцем, вместе со своей супругой. В Ётунхейм отправили Радегаста, а остальные миры признали власть, как Олимпийцев, так и Ирийцев, заключив дружественный союз.  Возможно эта новость порадовала бы меня, если не плачевное состояние Чимина.   Поначалу он набросился с кулаками на Чонгука за то, что тот не явился, когда был так нужен. Чимин винил его и Клеона в моей гибели, от того и велел немедленно меня вернуть. Но, как и сказал Танатос я была всего лишь смертной. Если возродить меня, то возникает вопрос: отчего такая дозволенность? В мире должен быть баланс. Одни живут, другие умирают. Если люди перестанут умирать, исчезнет и без того хрупкое равновесие.  В день похорон он перешел в другую стадию. Чимин мужественно выдержал сам обряд, не позволяя себе слабости в присутствии убитых горем родителей. Так странно наблюдать собственные похороны. Ужасно видеть рыдающих подруг, укладывающих цветы у гроба. Мне так хотелось громко крикнуть им всем, чтобы они тот час прекратили горевать. Не нужно меня оплакивать. Это разрывает мою душу. Разве нужно мне их оплакивание? Они должны продолжать свою яркую жизнь, должны развлекаться, отдыхать, получать новый опыт и знания. Зачем жалеют о несказанном? Зачем жалеют о былых ссорах? К чему траур?  После похорон Чимин вновь стал выдвигать требования. Теперь уже Дафне. Он просил отвести его ко мне, где бы я не была. Богиня лишь заверила, что со мной все хорошо и я была удостоена светлого Ирия. О том, что я здесь уже накапала несколько болот — говорить не стала. И правильно сделала.  Мама, папа и Соён практически поселились у Чимина. Как бы он не храбрился, они видели его насквозь. Больше ему не нужно было держаться. Они могли вместе поплакать, утешить друг друга объятиями, вместе вспомнить о счастливых моментах, вовлекая в эту ностальгию и меня. Я вспоминала бесчисленное количество фото и видео хранившиеся в моем телефоне. Вспоминала, как он улыбается на них, как смущенно отводит в сторону взгляд. Я снимала его повсюду:  В парке среди деревьев, на побережье, за рулем, лежащем на моем диване. Он всегда был прекрасен в моих глазах. Больше, чем просто бог. Он был моим светилом, моим воздухом, моим Ирием, моим Олимпом. Он был моими девятью мирами.  Нет, я была не в Ирие. Это была моя персональная Навь. Раз за разом я умирала возле этого котла, смотря на его терзания. Чимин теперь  винил во всем себя. Сокрушался, что не остановил меня, ярился, что не заставил остаться дома.  Каждый день он говорил со мной. Просил присниться. Даже Лада стала принуждать меня явиться к Чимину во сне. Но я не хотела. Он должен меня забыть. Если приснюсь, только сильнее разбережу и без того кровоточащие раны. Но Чимин не забывал. Каждый день он предпринимал все новые и новые попытки. То просил вновь вернуть ему крылья, чтобы иметь возможность видеться, неустанно обращал свои молитвы ко всем богам, что он знал. Всех он просил о помощи. Дэгон не мог смотреть на страдания брата. Ровным счетом, как и Афродите было больно наблюдать нервное истощение своего любимого сына. Они всячески поддерживали его, даже сплотились с моими родителями, которые явно переживали утрату менее болезненно. Они ожидали такого исхода. Однажды они уже похоронили меня в своих мыслях, потому сейчас было проще. К тому же не у них на руках мое тело покидала жизнь.  Так прошел год. Я успела привести дом в порядок, а Чимин успел довести себя до сердечного приступа. Я поняла, что он не проснется, ещё с ночи. Он был необычайно бледен, а его глаза совсем потускнели. Уже год в них не было жизни, но в эту ночь они потухли окончательно. Завидев Танатоса, срезающего прядь его светлых волос я убедилась в этом окончательно. Волнение выходило из меня путанной суматохой.  Поначалу я металась вокруг котла, пытаясь понять что же теперь дальше будет, а как только мой разум прояснился, бросилась со всех ног к золотым вратам.  — Что же ты натворил, глупый! — бубнила я себе под нос, проносясь мимо изумленных жителей Ирия.  Никто из них  толком и не видел меня за весь этот год. Я словно приведение жила в этом полуразрушенном доме и обрастала легендами, ходившими вокруг моей персоны.  Даже не запыхавшись я добежала до ворот. Но его там не было. Страшные мысли так и лезли в голову. Что если ему уготована участь попасть в Навь? Что если я больше не смогу даже краем глаза увидеть его?  Словно загнанный в клетку тигр я металась возле ворот в тревожном ожидании.  — Кого-то ждешь? — послышался родной голос за спиной.  — Чимин! — воскликнула я, бросаясь в его объятия. — Красота моя! — на выдохе произнес он впиваясь в мои губы сладостным поцелуем — Как же я скучал…  Вместе с ним взошло солнце. Сырость внутри меня высохла, испаряясь от его тепла.  — Что же ты натворил!  — Если Джихё не идет к Чимину, то Чимин идет к Джихё — на выдохе обронил он — Я так мечтал, что ты мне приснишься… — Ты должен был научиться жить без меня. — В любви томимым можно умереть.      Безумие обычно побеждает.     Нельзя со стороны на смерть смотреть      И видеть, как тело увядает — Алкей? — расплываясь в улыбке спросила я  — Пак Чимин, золотце — увлекая в нежный поцелуй ответил он Мы не могли оторваться друг от друга. Боялись отпустить объятия. Вдруг морок вот-вот рассеется и все окажется лишь сном? Но это была наша, личная Явь. В ней мы никогда не вернемся к привычной жизни, не сходим в любимый ресторан, не посмотрим вместе в тысячный раз «Дневник памяти», не поедем на учебу или работу, отец никогда не поведет меня под венец, у нас с Чимином никогда не будет детей, но мы вместе. Преодолев столько земных лет, столько препятствий, теперь мы можем наконец-то нежится в объятиях друг друга.