Клиника судьбы

      Дверь за её спиной закрылась с громким щелчком. Ниэль, всё ещё ощущая дрожь в коленях, прислонилась к холодной стене коридора. Сердце бешено колотилось, ладони вспотели внутри перчаток, а в груди смешались стыд, возбуждение и… облегчение? Господи, что это было?       Она медленно провела рукой по лицу, стараясь вернуть себе нормальное дыхание. — Профессионал, ага, — пробормотала себе под нос и прикрыла глаза. — Прям, мать его, медсестра месяца…       Но перед глазами всё ещё стоял он — Чимин, с его полурасслабленным телом, капельками пота на висках и этим взглядом. Как будто она была не просто ассистенткой, а… кем-то большим.       Слишком большим.       Она толкнула плечом дверь в подсобку и, бросив контейнер на металлический стол, села на стул. Смешинка скользнула по губам. — Он кончил мне в руку. Прямо в чёрную перчатку. И, чёрт побери, это было чертовски красиво.       Но за этой красотой стояло кое-что иное. Странное, даже болезненное напряжение, которое Чимин пытался спрятать за своей уверенностью. А его взгляд… Нет, это было не просто желание. Там была потребность. Глубокая, почти отчаянная. «Что с ним? Зачем ему ребёнок? Почему таким способом?» — мысли снова рванулись в разбег.       Где-то за стеной послышался шум воды — он, вероятно, мылся. Ниэль резко встала, сняла перчатки и аккуратно выбросила их в утилизатор. Холод пронзил пальцы, и она вдруг поняла — её тело до сих пор горит. Сердце не хочет останавливаться. — Всё. Кончено. Профессионально. Без эмоций. Без… желания. Да кого она обманывает?       Она медленно сняла халат и переоделась в обычную одежду, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Но взгляд всё равно скользнул по отражению — растрёпанные волосы, раскрасневшиеся щёки, чуть приоткрытые губы. — Ты псих, Ниэль. Просто псих.       Она плеснула холодной воды на лицо, чтобы сбить остатки жара. Холод обжёг кожу, заставив вздрогнуть, но вместе с ним пришло и какое-то отстранённое спокойствие. Почти как после шока.       Контейнер с биоматериалом стоял аккуратно запечатанный на столе, готовый к отправке в лабораторию. Она машинально записала нужные данные, стараясь не вспоминать, как именно они были получены. Мозг сопротивлялся, пытаясь перевести произошедшее в разряд рабочих обязанностей. Типа: «Ну, подумаешь, подрочила всемирно известной звезде, чтобы он смог сдать сперму. Бывает.»       «Ага, каждый день, чё уж!»       Она глубоко вдохнула, выпрямилась и направилась к выходу из подсобки. Работать. Дышать. Забыть. Но в груди всё ещё покалывало. И вспышки воспоминаний — как он смотрел, как двигался, как стонал — всё ещё жили под кожей. Как заноза. Она знала, что нужно выкинуть это из головы. Всё же было по согласию. Без продолжений. Без привязанностей. Без…       Стук в дверь. Её сердце сжалось. — Ниэль? — знакомый голос, немного хриплый, словно он тоже до сих пор не пришёл в себя.       Она замерла.       Нет. Только не сейчас.

***

      Он долго не мог пошевелиться, всё ещё полураздетый, с едва отдышавшимся телом и абсолютно выбитым из равновесия разумом. Он не ожидал, что это будет так… сильно. Он знал, на что шёл. Он давно продумывал, как это будет. Готовился. Раз за разом прокручивал сценарии в голове, надеясь, что всё обойдётся без неловкости, без чувства вины. И всё вроде бы прошло гладко — она не убежала, не отказалась. Более того, она сделала всё так, будто… хотела этого сама, но сейчас он чувствовал, как внутри что-то сместилось. Это было слишком реально. Слишком интимно.       Он медленно вытер пот со лба, провёл рукой по шее, всё ещё чувствительной к мысленным прикосновениям. Потом подошёл к раковине. Включил холодную воду и долго держал под ней запястья, пытаясь хотя бы немного вернуть контроль над собой.       Слишком горячо. В прямом и переносном смысле.       Он умылся. Несколько раз. Смотрел на своё отражение в зеркале и почти не узнавал себя — взъерошенные волосы, губы покусаны, глаза блестят так, будто он только что сошёл со сцены после самого дикого выступления в жизни. Только это было не выступление. Это было… личное.       Он вздохнул, вытер лицо бумажным полотенцем, пригладил волосы, одёрнул худи, застегнул ремень. Всё ещё ощущая слабость в ногах, но заставил себя выпрямиться. Чимин встал прямо, глубоко вдохнул и выдохнул, как перед съёмкой. — Соберись. Ты взрослый человек. Ты хотел этого. Теперь разберись с последствиями, — пробормотал он себе, поднимая взгляд на своё отражение.       Он шевельнул губами, будто хотел сказать что-то ещё, но замолчал. Слова крутились в голове, но ни одно не казалось уместным. Что он ей скажет? «Спасибо»? Или «Прости»? Он не знал. Но одно он понял точно: он не может просто уйти.       Шагнув к двери, постоял у неё секунду, раздумывая, стоит ли? Может, лучше уйти сейчас, пока всё ещё можно сказать, что это было только формально?       Но он постучал. — Ниэль?..       Он услышал, как она замерла за дверью. Как тяжело дышит.       «Скажи, что всё в порядке. Или просто посмотри на меня. Мне нужно знать, что ты не жалеешь.» Стук заставил Ниэль вздрогнуть. Она сидела на подоконнике, сжавшись в комок, и крепко обняв колени, прижавшись щекой к прохладному стеклу. Её сердце колотилось где-то в горле, а внутри всё горело смесью стыда, растерянности и чего-то такого, чего она не могла назвать. — Ниэль?.. — донёсся до неё его голос, хриплый, почти нежный.       Но она не ответила. Ни звука. Даже не пошевелилась. Только сжалась ещё сильнее, будто от этого могла спрятаться от себя самой. Её глаза смотрели в одну точку, не видя ничего. Каждая клетка тела кричала, что это было слишком. Слишком быстро. Слишком близко. Слишком интимно. «Я не могу сейчас. Не могу с ним говорить. Не могу даже на него смотреть.»       Она стиснула зубы и смахнула предательскую слезу. Он хороший. Не виноват. Это её вина — она допустила это. Не остановила. Хотя могла. Должна была.       Стук не повторился. И она выдохнула. Пусть подумает, что ушла. Или что не хочет с ним разговаривать. Пусть обидится, если нужно. Лишь бы дал ей немного времени. Она прижалась лбом к коленям и закрыла глаза. «Просто дай мне прийти в себя. Потом… потом, может быть, я смогу.»

***

— Гребанный ты Ким Намджун!!!       Многострадальная дверь кабинета Кима с треском впечаталась в стену. Даже если бы она была заперта, это не остановило Нинель от решения немедленно оторвать ему голову. — Это уже переходит все границы! Ты что предупредить не мог? , — Ниэль из последних сил, хотела хоть кому-то высказать, всё что кипело внутри, — Намекнул, хотя бы! Ты решил подложить меня под него? Так вот у тебя не вышло! — Я беру отгулы. Меня не беспокоить. Пусть хоть всё тут к чертям взорвётся! Друг называется, — Ниэль не сдерживая обиду в лице и голосе, повторно хлопнула закрывающейся дверью.

***

      В прохладном холле частной клиники царила деловая тишина. Администратор подняла глаза от монитора, когда дверь с тихим щелчком открылась, и в помещение вошёл Пак Чимин. В тёмных очках, чёрной маске и чёрном пальто, он выглядел как тень — элегантная и угрожающая. Рядом с ним, чуть позади, двигался массивный мужчина с прямой спиной и строгим взглядом — мистер Ли, его личный охранник. — Я к доктору Ниэль. Пак Чимин. Забор материала был вчера. Мне нужны результаты, — голос его прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь.       Администратор растерялась: — Простите, но доктор Ниэль… в отпуске. Внеплановом. С сегодняшнего дня. — Что? — Чимин опустил очки чуть ниже, и её сердце ёкнуло от его взгляда. — Уточните. Когда она вернётся? — Эм… — девушка начала судорожно щёлкать по клавишам. — Указано, что отпуск на неопределённый срок. Возможно, потребуется замена для дальнейшего сопровождения…       Прежде чем Чимин успел что-то сказать, мистер Ли сделал шаг вперёд, нависая над стойкой: — Госпожа, пожалуйста, свяжитесь с заведующим прямо сейчас. Мой клиент не планирует ждать. — Нет, — Чимин поднял руку, останавливая охранника. — Я не хочу замену. Я буду работать только с ней. Убедитесь, что она получит это сообщение. И… — он понизил голос, глядя прямо в глаза администратору, — скажите вашему заведующему, чтобы срочно связался со мной. У нас незаконченный разговор.       Где-то в своей квартире Ниэль в это время наносила маску на лицо, понятия не имея, как быстро её покой треснет по швам.       Администратор не успела и рта открыть, чтобы предложить подождать, как Чимин уже направился в сторону коридора, ведущего к кабинетам. Мистер Ли спокойно шагал позади, не обращая внимания на испуганные взгляды персонала. — Простите, сэр! Вам нельзя туда без сопровождения! — в отчаянии крикнула девушка, но Чимин даже не обернулся.       Он знал дорогу. И знал, что Намджун сейчас на месте. Дверь в кабинет главврача распахнулась без стука.       В кабинете стояла сухая, почти стерильная тишина. Намджун сидел за столом, с усилием подавляя раздражение, когда дверь резко распахнулась. — Намджун.       Голос Чимина прозвучал холодно, без тени вежливости. Он вошёл быстро, уверенно, не дожидаясь приглашения. Его взгляд был острым, как лезвие скальпеля. — Что ты себе позволяешь? — поднялся Джун, устало глядя на него. — Это тебе не подиум и не пресс-конференция. Это медицинская клиника. Здесь работают люди. Профессионалы. Не куклы. — Тогда пусть твой профессионал приедет ко мне, — отрезал Чимин. — Повторный забор анализа. Официальная причина — брак. Неофициальная — мне нужно её видеть. Немедленно.       Намджун молча скрестил руки на груди. — Она не обязана ехать куда-то в нерабочее время по прихоти клиента. И тем более — к тебе. — Она врач, — сказал Чимин, делая шаг вперёд. — У неё контракт. У вас штраф за отказ. Ты хочешь выставить клинику в плохом свете? Из-за личного? — Личного? — Джун прищурился. — Ты, кажется, забылся. Она не часть твоего списка желаний. И не девушка на подиуме, которой можно кивнуть. Она доктор. Человек. И ты нарушаешь все возможные этические границы.       Чимин замолчал на секунду. Затем усмехнулся. — Знаешь, что самое интересное? Она реагирует. Ты видел её глаза? Как она дышит рядом? Она может делать вид, что ничего не значит… Но я это чувствую. Это не игра. Не для неё. И уж точно не для меня.       Намджун сжал кулаки. — Она подавала заявление на отгулы. И говорила об увольнении. Ты довёл её до этого. А теперь хочешь, чтобы она, сломленная, поехала по твоему адресу? — Она сильная, — спокойно сказал Чимин. — Если бы не была — не заинтересовала бы меня. Я просто даю ей выбор. Она приедет. Или ты потеряешь гораздо больше, чем одного сотрудника.       Намджун отвернулся, поджав губы. — Адрес отправлю. Но если ты хоть на шаг переступишь грань — не жди понимания. Даже от меня. — Не собираюсь переступать. Я собираюсь показать, что всё это не было случайным. Ни её прикосновения. Ни взгляды. Ни дрожащий голос. И да, я выбрал её!

***

      Утро выдалось тихим. Ниэль проснулась позже обычного — впервые за долгое время не по звонку будильника, а под мягкий свет, струящийся сквозь занавески. Голова всё ещё тяжёлая от мыслей, но тело будто немного отпустило. Она не стала торопиться. Долго лежала, уткнувшись лицом в подушку, позволяя себе просто… ничего не делать. Ни мыслей, ни решений. Только тишина.       Позже она набрала ванну — горячую, почти обжигающую, как любила. Добавила пену с ароматом белого мускуса и бросила бомбочку с лавандой. Вода укутывала тело, как мягкое одеяло, а пар стирал границы между реальностью и снами. Она закрыла глаза, позволив себе утонуть в этом ощущении уюта. Скраб с кофейными зёрнами, неспешные движения, крем с медом и ромашкой — всё это напоминало о том, что она всё ещё существует, всё ещё может заботиться о себе, даже когда внутри — пусто.       Пока сохли волосы, она устроила себе мини-спа: тканевая маска, патчи, уход за ногтями. Под приятную музыку из старого плейлиста, где звучали только женские голоса — сильные, глубокие, будто чужие истории могли заглушить её собственную.       После — любимое платье. Без особого повода. Просто чтобы снова почувствовать себя красивой. Она поехала в торговый центр, без цели. Просто гуляла между витрин, позволяла себе примерить всё, что нравилось. Купила новое бельё. Лёгкое, кружевное, как будто доказывая себе, что ещё может чувствовать себя желанной. Позже был поздний обед в уютном кафе. Столик у окна, бокал вина, паста с морепродуктами. Ниэль позволила себе выключить телефон. Просто смотреть в окно, слушать шорох дождя по стеклу и думать, что, возможно, всё это — действительно только сон. Приятный, но иллюзорный.       А вечером, вернувшись домой, она сняла макияж, надела мягкий халат и устроилась на диване с пледом и сериалом. Но сосредоточиться на сюжете не вышло. Вино размягчило границы. Мысли потекли, образ его лица снова всплыл в голове — как он смотрел, как молчал. Сердце защемило. Она потянулась за пледом, но вдруг замерла, прислушиваясь к себе. Тело звенело, словно натянутая струна. Ниэль прошла в спальню, машинально сбросила халат и легла на прохладные простыни и закрыла глаза. Всё ещё чувствовала привкус вина на губах, и будто его дыхание — у самого уха.       Касания были медленные, почти осторожные. Сначала — по животу, по бёдрам. Потом — глубже, настойчивей, будто хотелось стереть всё. Неважно, что это была не близость, а всего лишь попытка вернуть себе тело, отвоевать хоть каплю контроля. Быстро, почти со злостью, дыша — но стало чуть легче. Немного тише. «Всё. Хватит. На завтра — просто жизнь, ” — почти пообещала себе она, зарываясь в подушки. Когда уже почти уснула, зазвонил телефон. Экран замигал знакомым номером клиники. Она выдохнула — и ответила. — Алло?.. — голос Ниэль был хриплым от сна и вина. Она не сразу сообразила, кто звонит. — Доктор Ниэль? Простите за беспокойство. Это администратор клиники. Возникла нештатная ситуация. — Что случилось? — она сразу напряглась, тело моментально перешло в рабочий режим. — У анализа, который вы вчера проводили… обнаружен брак. В лаборатории ошибка — образец был неправильно зафиксирован. Его не примут. — Это… Вы шутите? — голос стал холодным. — Я сама всё фиксировала. — Мы понимаем, и мы уверены, что ошибка не ваша. Но клиент требует повторной процедуры. Ситуация нестандартная. Он настаивает на заборе анализа в частном порядке. На своей территории. — Что? На его территории? Это вообще допускается? — В данном случае — да. Контракт с ним особый. Если мы не согласимся, он имеет право выставить штраф… на всю клинику.       Ниэль замолчала. Её внутренний врач бунтовал, но реальность была куда сложнее. И она уже догадывалась, кто этот «клиент». — Адрес? — устало выдохнула она. — Коттеджный посёлок «Корицы», дом 17. Вас будет ждать водитель через 40 минут. Простите ещё раз. — Принято, — Ниэль сбросила звонок и опустила голову на руки. «Он. Конечно он. И он не оставит это просто так…» — холод прошёл по коже. Но вместе с ним — упрямое напряжение где-то внизу живота. Он выбрал её. Он не закончил.       А она… поедет. Прошло не больше двадцати минут, прежде чем она уже собиралась в спешке: волосы — в строгий пучок, нейтральный макияж, белая рубашка, тёмные узкие брюки, лёгкий плащ. Медицинский кейс — в руках, в груди — комок из тревоги и странного предвкушения.       Ровно через сорок минут чёрная машина плавно остановилась у подъезда. Из неё вышел высокий мужчина в чёрном костюме — молчаливый, с холодным взглядом. — Доктор Ниэль? — спросил он. — Да. — Я Мистер Ли. Прошу вас.       Всю дорогу до загородного особняка она смотрела в окно. За стеклом темнело, город растворялся в вечернем свете, как и её уверенность. Она понимала, что не готова — ни как врач, ни как женщина.       Коттедж был внушительным: высокий забор, охрана, идеальные линии фасада. Когда машина остановилась у входа. Мистер Ли вышел первым, обошёл машину и открыл ей дверь. — Он ждёт вас. Прошу за мной.       Дом, в который привезли Ниэль, был впечатляющим снаружи, но ещё более завораживающим внутри. Стиль лофт — тёплый кирпич, чёрный металл, стекло, бетонные поверхности и массивная лестница с коваными перилами. Всё было в темных, глубоких тонах: графит, бордо, шоколад, угольный. Пространство казалось нарочито мужским, продуманным до мелочей и одновременно… тревожно интимным. Первый этаж, как она заметила, был чётко организован под охрану и персонал. Несколько дверей, ведущих в подсобные помещения, свет от мониторов в одном из кабинетов, где, вероятно, дежурил Мистер Ли. Всё строго, как в секретной резиденции. Ниэль шагала по коридору вслед за ним, чувствуя, как каждый её шаг отдаётся в груди. — Он ждет вас наверху, — спокойно сообщил Ли, открывая доступ к лестнице. — Я останусь здесь.       Её пальцы крепче сжали кейс. Лестница вела вверх, в полумрак второго этажа. С каждым шагом напряжение в теле росло. Сердце колотилось — от страха или желания, она не могла точно сказать. Наверху было тише. Только мягкий свет из-под двери, приоткрытой в конце коридора. За ней — его спальня. Она поняла это без слов.       Когда дверь за ней закрылась, Ниэль глубоко вдохнула. Она стояла посреди просторной спальни с высокими потолками, оформленной в стиле урбанистичного лофта. Полумрак, рассеянный тёплым светом торшеров, создавал атмосферу камерности, почти интимности. Всё вокруг напоминало ей, что она — не дома. И точно не на работе.       На тумбочке возле кожаного дивана лежала стерильная упаковка с контейнером и перчатками. Всё было подготовлено заранее — как будто он знал, что она приедет. А может, и не знал.       Из-за широкой двери, ведущей в ванную комнату, вышел Чимин. Он был в чёрной футболке и свободных спортивных штанах, волосы чуть влажные, будто недавно принял душ. — Рад, что ты приехала, — сказал он просто. Но во взгляде скрывалась та самая тень, которая беспокоила её с самого их первого разговора. — Мне не оставили выбора, — ответила она спокойно, стараясь удержать дистанцию.       Он подошёл ближе, но не слишком. Сел на край дивана и жестом указал на поднос с медицинскими принадлежностями. — Всё есть. Я жду инструкций.       Ниэль шагнула вперёд, надела перчатки и взяла контейнер. Она почувствовала, как напряжение пронизывает каждый её жест. — Ваша задача — предоставить биоматериал. Без моего участия, — подчеркнула она, стараясь звучать строго. — После этого я запечатаю пробу и передам её в лабораторию.       Он тихо усмехнулся, опираясь локтями о колени. — Всё так официально. Как будто мы не знакомы.       Она взглянула на него холодно. — Именно потому что мы знакомы, я не хочу нарушать границ.       Несколько секунд он молчал, просто смотрел на неё. Затем встал, подошёл ближе, почти вплотную. Её дыхание участилось, но она не отступила. — Мне не нужны медсёстры, — прошептал он. — Я хочу, чтобы всё делала ты. — Это не входит в мои обязанности, — сухо отрезала она. — И не входит в рамки профессиональной этики. Он задержал взгляд на её лице, будто выискивая слабину. Но, не найдя, отступил назад. — Тогда подожди за дверью, — сказал он, снова опускаясь на диван. — Но ты останешься рядом. На всякий случай.       Сжав губы, она кивнула, не позволяя себе больше слов. Вышла в холл, прикрыв за собой дверь, оставив его в тёмной комнате наедине с собой и необходимостью сделать то, ради чего она здесь.       Прошло больше пяти минут, но дверь не открывалась. Ниэль стояла в коридоре, опершись плечом о холодную стену, и старалась не думать. Не думать о том, где она, с кем, и зачем. Её пальцы всё ещё были в перчатках, и она чувствовала, как от напряжения у неё заныли плечи. — Ниэль, — позвал он спокойно. Но что-то в его голосе не оставляло сомнений — он не просит. Он требует.       Она вошла. Он всё ещё сидел на диване, локти на коленях, пальцы сцеплены в замок. Выглядел спокойно, но в глазах читалась решимость. — У меня не получается. Ты нужна здесь. Ты — врач, у тебя контракт. Отказ будет рассматриваться как нарушение условий — а это, сам понимаешь, штрафы. И не только для тебя, — его голос был ровным, почти официальным, но в нём слышался вызов.       Ниэль нахмурилась. — Ты действительно собираешься использовать это против меня? — Не я составлял правила, — пожал плечами он. — Но я готов ими воспользоваться.       Она медленно выдохнула. От стыда, от гнева, от бессилия. Всё внутри неё кричало — «нет», но разум уже просчитывал последствия. Репутация, положение, лицензия. И их общий директор — Намджун — который наверняка не станет её прикрывать. — Только в рамках процедуры. Быстро. Без… лишнего, — холодно сказала она, снимая пальто. — Я тебе обещаю, — ответил он, вставая. — Но я хочу, чтобы это была ты.       Он подошёл ближе, задержался перед ней, взгляд обжигал. Ниэль не могла дышать — казалось, он читает каждый её импульс, каждое мельчайшее движение тела. — Есть условие, на которое ты согласилась, — напомнил он, голос был мягким, но в нём звучала твёрдость. — Тебе всего лишь нужно смотреть на меня, пока я этим занимаюсь. Он чуть улыбнулся уголками губ. Она хотела что-то сказать, но слова застряли. Он встал прямо перед ней, расстояние между ними стало почти неощутимым. — Но этого мало, — добавил он после паузы, в голосе появилось напряжение. — Я хочу большего. Он опустился на край кровати, взгляд скользнул по её телу медленно, вызывающе. — Мне нужно видеть, что ты хочешь меня… прямо сейчас. Не только глазами. Руками. — Что?.. — голос Ниэль дрогнул, она инстинктивно отступила на полшага, но его взгляд прижал её к месту. — Ласкай себя, — почти шепотом, но с железной уверенностью сказал он. — Я хочу это видеть. Это будет честно. Ты смотришь — и я смотрю. Только тогда это сработает для нас обоих.       Он не просил. Он требовал. И в этой требовательности был не только вызов, но и болезненное, упрямое желание обладать. Он смотрел на неё пристально, почти не мигая, пока она подчинялась. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось, но она делала то, что он просил. Вся сцена разгоралась, как пламя, которое они оба пытались сдержать, но всё тщетно. Чимин провёл рукой по своему бедру, а затем медленно встал. Глаза потемнели от желания, но в них была новая искра — не только страсть, но и внутренний перелом. Он подошёл ближе, склонился к ней, лицо было рядом, почти касаясь её губ. — А знаешь, что бы я с тобой сделал, если бы не этот дурацкий контракт? — прошептал он ей на ухо, и от этих слов у неё по коже побежали мурашки.       Она чуть повернула голову, их взгляды встретились. Ответа он не ждал. — Я бы заставил тебя стонать от одного прикосновения. Положил бы тебя на эту кровать, широко раздвинул твои бедра и… — он замолчал, оставляя фразу в воздухе, играя с её воображением.       Он вдруг остановился и отступил, чуть насмешливо усмехаясь. — Но сегодня, — его голос стал тише и глубже, — всё будет наоборот. Ты хочешь знать, что именно? — он снова сел, но теперь откинулся назад, вытянул ноги, глаза не отрывались от неё. — Сегодня ты скажешь мне, что хочешь. Что бы ты сделала со мной… Если бы могла, — и пока она пыталась понять, что происходит, он медленно, вызывающе провёл рукой по себе, и добавил: — Заставь меня захотеть тебя ещё сильнее. Скажи мне. Или… покажи. Твоя очередь управлять.       Он отдал ей власть — или сделал вид, что отдал. Но каждый его мускул, каждый взгляд говорил: он не просто играет. Он хочет быть завоёван. Сейчас. Ею.       Ниэль стояла перед ним, тяжело дыша. А потом — словно в одну секунду между их взглядами что-то щёлкнуло — она резко подтолкнула его к кровати, и он послушно отступил, пока не упал на мягкий матрас. Она сразу же оказалась сверху, колени по бокам от его бёдер, волосы рассыпались по плечам, глаза пылали. Её дыхание всё ещё было прерывистым, но в глазах зажигался другой огонь — уверенности, желания, власти. Она медленно наклонилась, скользнув пальцами по груди, по его шее, дразня, не давая ему перехватить контроль. — А теперь послушай ты, — её голос был низким, с лёгкой хрипотцой, завораживающим. — Думаешь, я не умею играть в твои игры?       Он попытался было что-то сказать, но она уселась поверх него, прижимая бёдрами, заставляя замереть. Его глаза расширились, губы чуть приоткрылись от захвата. — Тебе нравится быть в центре внимания, Чимин? — её ладони легли на его запястья, прижимая их к постели. — Так смотри. Только на меня.       Каждое её движение теперь было продуманным, чувственным и решительным. Она задавала ритм, играла им, как хотела. Он почти стонал от желания, а она лишь усмехалась и заставляла его ждать, держала на грани. Он привык командовать, но теперь был в её власти, и, как ни странно, именно это его окончательно сводило с ума. Он лежал на спине, полураздетый, с трепетом вглядываясь в её силуэт, подсвеченный мягким светом ламп. Ниэль, всё ещё одетая, наклонялась к нему медленно, как хищница, уверенная в своей власти. На её лице играла лёгкая улыбка, смешанная с предвкушением. В этот раз всё будет по её правилам. — Ты хотел, чтобы я смотрела, — прошептала она, — теперь смотри сам.       Сбросив последнюю ткань с плеч, она уселась поверх его бёдер, чувствуя, как его напряжённый член подрагивает между её ног. Он жаждал её — всем телом, каждой жилкой. Она провела ладонью по его животу, ниже, к паху, и легко обхватила пальцами его член, вызывая у него сдавленный стон. — Такой твёрдый… и всё для меня?       Чимин закусил губу, пытаясь не потерять контроль, но её пальцы двигались слишком медленно, слишком дразняще. И это была лишь прелюдия. Она подалась вперёд, коснувшись губами его шеи, груди, и одновременно направляя его член к своему входу. Она уже была влажной, готовой, и он это чувствовал — ощущал, как её тёплые складки охватывают головку, едва она начала опускаться. — Господи… — выдохнул он, хватаясь за её бёдра. — Нет, — прервала она, прижав его руки к кровати. — Ты просто лежи и смотри, как я тебя беру.       Она двигалась медленно, смакуя каждое мгновение, чувствуя, как он наполняет её полностью. Она запрокидывала голову, её волосы рассыпались по спине, а из груди вырывались тихие стоны. Каждый толчок — глубокий, контролируемый, уверенный — заставлял его стонать уже в ответ, теряя голову от её горячей, тесной оболочки. — Ты… сводишь меня с ума… — хрипло прошептал он. — Значит, я всё делаю правильно, — усмехнулась она, прижимаясь грудью к его груди, ощущая, как его дыхание сбивается.       Он не выдержал и, прижавшись к её уху, начал шептать ей на грани срыва: — Я бы трахал тебя прямо сейчас сзади, взял бы на коленях, в ванной, на этой же кровати… глубже, сильнее… снова и снова…       Слова его, как масло на огонь, заводили её ещё больше. Она ускорилась, мышцы сжимались, тепло нарастало, и вот он, задыхаясь, выдохнул: — Ниэль… я… — В меня, — прошептала она. — Кончи в меня, Чимин…       И он не сдержался. Его тело напряглось, руки вцепились в простыню, и он глубоко вошёл в неё, отдавая всё до последней капли.       Она осталась сидеть на нём, прижавшись лбом к его груди, всё ещё дрожа от накатившего удовольствия. А он лежал под ней, не в силах вымолвить ни слова, полностью в её власти.       Утро наступило незаметно. Свет пробивался сквозь плотные шторы, заполняя комнату мягким полумраком. Ниэль шевельнулась, лениво потянулась, но движения тут же остановились — её запястья были стянуты кожаными ремешками к изголовью кровати. Мгновенно проснувшись, она широко распахнула глаза и встретилась с чёрным, плотным взглядом Чимина.       Он сидел в кресле у изножья, в одном только халате, раскинув ноги, наблюдая за ней с хищной усмешкой. В руке — тонкий кожаный хлыстик, скорее как аксессуар, чем реальное оружие. Но в его руках даже это выглядело властно. — Доброе утро, доктор, — голос его звучал низко, бархатисто и опасно-сладко. — Ты великолепно выглядишь в моих узах.       Она прикусила губу, не отводя взгляда. Возбуждение нарастало от одного только его тона, от чувства беспомощности и того, как он на неё смотрит — как на собственность, как на любимую игрушку.       Он встал, подошёл ближе, провёл хлыстом вдоль её живота, чуть касаясь внутренней стороны бедра. — Хочешь, чтобы я тебя развязал?       Она кивнула. Но он лишь усмехнулся и медленно опустился на колени между её ног. — Ты не просила. А здесь это правило. Сначала — красиво попросить. — Чимин… пожалуйста… я хочу тебя.       Он проскользнул пальцами по её уже влажным складкам, легко проводя по клитору. — Вот так лучше. Но ты знаешь, что я люблю контроль. Значит, будешь умницей и подчиняться.       Он наклонился, и язык его легко скользнул по её центру, вырывая у неё прерывистый стон. Он дразнил её долго, не давая добраться до разрядки, пока она не застонала почти в мольбе. Только тогда он поднялся, освободил её руки и перевернул на живот, не дав отдышаться. — Руки на подушку. Спинку прогни. Ты ведь умеешь слушаться, да?       Она подчинилась. И вскоре он оказался позади — одной рукой держа её за шею, другой направляя себя внутрь. Он вошёл в неё резко, глубоко, без промедлений. — Это твоё наказание за то, что взяла контроль вчера, — выдохнул он сквозь зубы, начиная двигаться с нарастающей силой. — Сегодня — я командую.       Звуки их тел, удары, стоны, команды — всё сливалось в одну симфонию желания. Он шлёпал её по ягодицам, оставляя красные следы, держал за волосы, приговаривая: — Такая послушная… моя… вся…       Когда она кончила, он не остановился. Поднял её, усадил на себя, связал руки за спиной шарфом и смотрел прямо в глаза, пока сам не достиг пика, вновь заполняя её полностью.       Они рухнули вместе на кровать — вспотевшие, уставшие, но в полной, мощной близости. В этот момент между ними не было ни пациента, ни доктора. Были только он и она. Их игра. Их власть. Их страсть.       Солнце уже начало клониться к закату, заливая усадьбу золотым светом. Длинные тени от деревьев ложились на вымощенные дорожки, а в доме звучала размеренная тишина — словно после обеда все разошлись по своим делам. Она сидела на краю кровати, уже одетая: простая бежевая кофта, тёмно-синие джинсы, на спинке стула висело пальто. Телефон в руке. Она долго не решалась, но в конце концов всё же нажала: «Вызов такси. Пункт назначения: город, район Южный.» На экране высветилось: «Ожидайте. Водитель прибудет через 9 минут. Машина ожидает у северных ворот.»       Было бы легче, если бы он был холодным, надменным, безразличным. Но нет — он оказался тёплым, настоящим, тронувшим её слишком глубоко. И теперь ей нужно было исчезнуть. Всё было готово. На полу у двери стоял медицинский кейс — тяжёлый, металлический, с гравировкой клиники. Он должен был быть заполнен нужным образцом, но она увозила его пустым.       Телефон в её руке вибрировал. Сообщение от такси: «Автомобиль прибыл. Водитель ожидает у северных ворот .»       Она вызвала машину десять минут назад. Прямо отсюда, сидя на полу у кровати, когда руки дрожали, а в голове звучал только один голос: беги, пока не поздно.       На кровати Чимин дремал, полураскрытый, с влажными волосами после душа. Грудь поднималась и опускалась медленно и ритмично. Он не подозревал. Не знал. Не чувствовал, что она ускользает у него из рук. И это было единственно возможным способом сбежать.       Она подошла к прикроватной тумбочке, вытащила сложенный листок и положила его под его телефон. «Мне жаль. Это ошибка. Пожалуйста, не ищи меня.»       Никакой драмы. Только сжатая боль между строк. Накинула пальто, подхватила кейс. Ничего личного. Только работа. И даже её она теперь предаёт. Путь вниз занял считанные минуты. В доме уже начали мелькать лица — охрана, работники, кто-то разговаривал у кухни. Она шла уверенно, будто просто завершила задание. Служебный проход к северным воротам был знаком — ей его показали ещё при прибытии. За воротами — дорога, а за дорогой, за деревьями — та самая машина. Такси.       Никто не остановил её. Её пропустили, как врача, завершившего работу.       Машина стояла с включёнными фарами. Водитель вышел и кивнул: — В Южный, да?       Она коротко кивнула, не в силах сказать хоть слово. Села на заднее сиденье, поставив кейс рядом. Только тогда осмелилась повернуться — мельком взглянула на особняк, в окнах которого всё ещё спал он.       Ты никогда не должен был стать реальным для меня…       Машина тронулась.

***

      Он знал, что она уходит. Не просто выходит за порог, а исчезает из его жизни. Тихо, осторожно, будто крадётся от пламени, чтобы не обжечься окончательно. Чимин лежал, не шевелясь, только сжимая простыню в кулаке. Он слышал каждый её шаг, будто сердце било ровно в такт этим удаляющимся звукам. Он мог бы встать. Догнать. Остановить. Прижать к себе, прошептать, что без неё он снова станет тем, кем был до — пустым, ярким фантомом на сцене, не чувствующим своих ног, своих слов, своей души. Но он остался лежать. Потому что понял: больше всего она боится именно этого — быть пойманной, быть затянутой в его мир, где не было нормальности, только пульс, вспышки света, страх, и необузданное желание.       Когда за ней закрылась дверь, он сел. Медленно, будто что-то внутри рухнуло и теперь разлито по полу. Он смотрел в окно, а его ладони дрожали. «Я перегнул… Я испугал её… Господи, я просто хотел чувствовать её ещё хоть немного…»       Чимин поднялся, и пошёл к зеркалу, уставившись на своё отражение — волосы растрёпаны, глаза красные, кожа бледная. Он выглядел как человек, которого оставили. И впервые за долгое время — чувствовал боль как живой. Он привёл себя в порядок — душ, парфюм, выглаженная одежда, в руках — букет, такой же яркий, как она. Машина ждала внизу. Мистер Ли молча кивнул и открыл дверь. Сердце билось — «успею, не успею… увидит, простит, я всё исправлю…»       Но их поездка закончилась в одно мгновение. Яркий свет. Скрежет. Лепестки роз взлетели в воздух, смешиваясь с кровью.       Последнее, что он увидел — как один из лепестков падает на его грудь. Красный, алый, будто сердце, вырванное из груди и не нашедшее дороги обратно.