I just wanna be your only boy tonight

Расположенная над чарующими небесными затмениями, Пенакония пользуется особой популярностью среди отдыхающих и привлекает межзвёздных знаменитостей и представителей самых разных народностей всех тех, кто не жалеет денег на веселье и кутежи. Авантюрину не знакомо понятие «жалеть свои деньги», равно настолько, как и «жалеть самого себя». Скорее добраться до заветной чаши сновидений в собственном роскошном номере, где можно встретиться со своими самыми сокровенными желаниями, ощутить всю их прелесть или оставить/прожить тут свою боль, чтоб по возвращении в реальность столкнуться с ней во всеоружии. Красная подсветка, хаотично кружащийся калейдоскоп сердец и звезд — единственные фигуры, которым можно обозначить хоть какую-то форму посреди этого безумия, все вокруг испещрено крупными кроваво-красными рунами, да, красный — такой цвет на душе сегодня. Один лишь взмах руки — Авантюрин создает ею огромный черный крест, окруженный красными свечами, рядом с ним два больших металлических шеста, с блестящими цепями, свисающими по краям. Он прикрывает глаза светлыми ресницами и удовлетворенно выдыхает через нос, параллельно сочиняя музыку, звучащую из глубин его души — идеально-правильную сейчас, да, именно такую, как ему нужно: лад, ритм, темп, тембр, мелодия, гармония и другие параметры подстраиваются как никогда правильно. Сочинять — это чудесный дар, данный человечеству, данный Авантюрину в придачу с такой глубокой и богатой фантазией. Он сочиняет на своем обнаженном теле черную обтягивающую одежду, любуясь и наслаждаясь собой. Прозрачную до пояса одежду. Идеально. Наверное, он никогда бы не надел бы такое, но здесь сбываются все мечты, его мечты, все то, что недоступно в реальности осуществимо здесь по щелчку пальцев. Стеснительно улыбаясь, садится на пол, обнимая колени, гладит свои ноги, нежно охватывая большими пальцами бедра и сжимает, на пробу двигает плечами в такт музыке, немного скованно откидывает голову назад. Авантюрин недолго лежал, омываемый каким-то медленным, ласковым потоком ощущений и неторопливых мыслей, пребывая внутри этого потока, упиваясь ими. Его щеки покрываются розовым, почти невинным румянцем, парень ведет кончиком пальца по кадыку, своим припухлым розовым губам. Облизывает их, ощущая едва проступающие морщинки и, окончательно отпустив все постороннее, резко падает назад. Удар об пол проходится тупой болью по всему телу, но Авантюрину нравится такая боль, она лишь придает ему достаточно уверенности, чтобы он решился на пробу развести ноги в разные стороны. Теперь все готово для того, чтобы позвать единственного гостя этого представления. Это его собственная сказка, его маленькая фантазия, только его, недоступная более никому. Авантюрин щелкает пальцами. Немного волнуясь, наблюдает за тем, как на стуле начинают вырисовываться контуры, добавляя за собой краски — и вот перед ним желанный зритель, его сливовые волосы с золотой заколкой, крупные плечи и руки, в которых парню порой хотелось утонуть без остатка. Эксцентричный и такой холодный, сейчас словно растерянный, даже смущенный, однако смотрящий с неподдельным интересом. Довольно улыбаясь, Авантюрин смотрит на него из-под полуоткрытых век, демонстративно откидывает волосы назад и закрывает глаза, будто показывая члену гильдии эрудитов красоту своего лица, слегка стесняясь, как парню всегда казалось, его смазливости и делает глубокий вдох, будто вновь набираясь смелости. Вся видимая вселенная — это движение. Авантюрин знает, что его стиль довольно уникален — никакого формального танцевального стиля вообще нет, он просто двигается так, как ему позволяет музыка. Плавно перекатывается на живот, приподнимает таз и прогибается в пояснице, демонстрируя мужчине красивые ягодицы, обтянутые кожей, которая едва выдерживает натяжение. Рельеф, пластика и грация — его тело прекрасно настолько, что можно только наблюдать с открытым ртом, учащенным сердцебиением и завороженно смотреть, как на ягодицах искажаются рисунки: даже освещение сдается и подыгрывает Авантюрину, делая его еще более манящим. Парень слышит восхищенное «ох» позади себя и довольно хмыкает под нос, наслаждаясь собой. Авантюрин точно сейчас является Олимпом искусства, пусть даже с эротическим подтекстом, не важно, сейчас все это так неважно. Упереться руками об пол, напрячь пресс и выпрямить ноги в коленях, хвастаясь растяжкой, аккуратно поднять корпус, словно подобные трюки даются очень-очень легко, развернуться к Рацио, заглянуть ему в глаза и прочесть в них подчинение и трепет. Авантюрин закрывает глаза, окончательно отдавая себя музыке, софитам и цветной подсветке, окружающим его красивое молодое тело. Сама хореография движений во всей красе очерчивает округлости форм, движения представляют изгибы тела в самом выгодном свете, руки вырисовывают в воздухе неведомые геометрии замысловатые рисунки плавно и нежно. Сейчас он точно на пике лучшей своей манеры, проявляя сексуальность, намекает на волшебные таинства, сокрытые под покровами показательной застенчивости, Рацио смотрит на него, будто стараясь разглядеть детали, а видит только невысокий стройный силуэт, изгибы тонкой талии, сияющее, зарумянившееся от физической нагрузки лицо и ласковые, милые глаза. Веритас напряженно сглатывает, не в силах оторвать глаз от магически прекрасного тела, его движений, сводящих с ума, целиком и полностью подчеркивающих натуру Авантюрина. Авантюрин приближается, и теперь можно получше разглядеть его томное лицо, с которого скатываются капельки пота и услышать его сбившееся дыхание, Рацио несмело вытягивает руки, желая прикоснуться к прекрасному образу воплощенного наяву вдохновения и красоты. Мурашки пробивают все тело, как только удается немного столкнуться с его грудью кончиком пальца, и Веритас окончательно валит весь свой мир, свою гордость к нежным стройным ногам этого парня, он готов отдать ему всего себя, отдать ему свою душу, лишь бы хоть иногда иметь возможность лицезреть Авантюрина перед своими глазами, его лучезарную улыбку и влюбленные глаза. Его сила определенно сейчас в его раскованности и красоте — они забирают, захватывают с головой и связывают руки, Авантюрин тает, читая мысли мужчины в его глазах. И это его лицо… Продолжая двигать плечами и водить головой в такт льющейся в уши мелодии, Авантюрин двумя пальцами оглаживает чужой подбородок, осознавая свое превосходство и доминирование над желанным доктором. Еще раз с восхищением разглядывает свое тело, приподнимая груди ладонями, и медленным взглядом словно гладит чужую кожу. Рацио уже не в силах устоять перед желанием позвать его и почувствовать, как он снова с ним после того, как только что целое мгновение танца был так одинок и так влюблен, уверовав в целостность своего тела с прекрасным сновидением. Авантюрин пластично поднимает одну ногу, плавно садится на крепкие бедра и захлебывается в ощущениях, делая прогиб в пояснице и откидывая голову назад, позволяет прикасаться к своему телу и изучать его, да, он достаточно дразнил и пытал Рацио своим видом: маня, взывая и гипнотизируя. — Прекрасен, — завороженно выдыхает Рацио и целует кисть руки парня, — Я восхищен. Улыбка растягивается сама по себе, и, ловя чужие теплые губы, Авантюрин забывается и плавится, изнывая от удовольствия и собственного нетерпения. — Я хочу быть… — его губы снова захватывают в поцелуе, и следующие слова удается произнести ох как нескоро — Хочу быть твоим хотя бы сегодня. Позволь мне… хотя бы сегодня. Ему не отвечают. Лишь заправляют давно выбившиеся из укладки волосы за уши, гладят щеку и любуются, а затем водят руками по талии, нежно целуют в висок. Авантюрин знает — Рацио прячет свои глаза в его ослепительно белой шее, утыкаясь и тяжело дыша в нее, сильная рука поднимает за бедра, словно не решаясь прямо хватать упругую ягодицу и опускает на себя обратно. Авантюрин доверяет себя полностью, запрокинув голову и открыв рот, смотря от блаженства куда-то вверх и молча принимая вторжение в собственное тело. Удовлетворенно вздыхает, окончательно осев на дрожащие бедра и устраивает руки на заветные плечи, чувствуя, как потные ладошки немного скользят по ним. Целует Рацио, буквально задыхаясь от его прикосновений, запаха и очаровательно стонет, даже не хочет начинать двигаться, невзирая на недосягаемое ранее вожделение, продолжает, дрожа всем телом, изнывать от долгожданного воссоединения. — Никому не говори, что можешь так управлять мной, — тихо просит его хриплый голос, почти задыхаясь, — никто не может заметить, как я люблю тебя. Первый толчок бедрами — и в ушах прозвенела оливковая ветвь, упавшая на пол со сливовых волос, Авантюрин тяжело дышит, покоренный скатывающимися каплями пота с нежных, красных от поцелуя губ, а затем с крупных грудей. Подушечки пальцев аккуратно ложатся на венчик соска, слегка сжимают его, а затем ладонь полностью накрывает полюбившуюся грудь: парню определенно нравится время от времени мять ее. — Мы не обязаны любить друг друга, Вери-тас… — наконец отвечает Авантюрин, пока его гладят и исцеловывают плечи, — Только… успокой меня, если ты соврал. Они снова самозабвенно целуются, сталкиваясь языками и лаская друг друга, и в ушах отдаются только чмоканье влажного поцелуя и быстрые, непрерывные хлюпающие звуки от столкновения тел. — Мне нравится такая любовь, — неоднозначно отвечает доктор и смотрит в глаза, — Я хочу быть твоим не только сегодня. Авантюрин победно улыбается и прижимается ближе, его тело обнимают и плотно обхватывают в кольцо, будто не желая отпускать. Потрясающе — находиться в объятиях Рацио, в то время как собственный напряженный член мажет по его твердому торсу, чувствовать, как он тяжело дышит и так сладко трахает тело, что волны удовольствия прошивают насквозь. — Не хочу просыпаться, — честно признается парень, — Хочу остаться тут с тобой навсегда. — Понимаю, но у нас есть дела, малыш, — Авантюрин покрывается мурашками от только что придуманного прозвища, чувственно произнесенного с особым трепетом, — Пробуждение не изменит ничего между нами. Подтверждая слои слова, Веритас особенно легко и нежно припадает поцелуем на мягкие податливые губы, на что Авантюрин одобрительно улыбается в поцелуй, а рука доктора вновь обретает шелковистые светлые волосы. Прекратив движения бедрами, они целуются так мучительно медленно, лакомо двигая губами, словно желая остановить время, чтобы наслаждаться друг другом как можно дольше. — Спасибо, — благодарно шепчет Авантюрин, — В таком случае разбуди меня, если я опять заиграюсь.