сладкая месть

Багбо кое-как попытался приподняться хотя бы на локтях, но ничего не вышло и он вновь свалился в своё изначальное положение. Томас же просто стоял рядом, и не скрывая своих эмоций, насмехался над жуком. Он был уверен. Да, уверен в том, что его пленник никуда не убежит. Да и куда уж? Эта букашка даже встать не может. — Будь бы заместо меня кто-то другой, из тебя бы давным давно коврик сделали, идиот.- Томас провернул в своей руке тесак, который он по счастливому случаю успел ухватить с собой. Прищуренный взгляд похитителя отразился в лезвии, пока тот с искренней любовью разглядывал своё холодное оружие. — А разве я чем-то хуже других, а? Мухобойка улыбнулся, медленно подходя к Багбо, который в свою очередь хотел убежать, скрыться с этого ужасного места и никогда сюда не возвращаться. Он знатно недооценил своего врага и вот к чему это привело. Теперь он лежит здесь, на холодном полу, обессиленный настолько, что не может даже привстать, униженный и давящийся своей же кровью. Всё хорошо. — Что такое? Сил нет? — Томас чуть наклонился, разглядывая измученное и раненое тельце Багбо. — Вставай! — нахмурившись, мухобойка, приподнял свою ногу и с силой пнул его в бок. Жучок тихо взвизгнул, прокатившись пару метров по полу, больно ударившись головой и вновь закашлялся. Противная пыль попадала в глаза и нос, вызывая ещё больший кашель. М-да уж, давненько же здесь никто не убирался. Багбо тяжело дышал, хрипел, судорожно глотая кровь вперемешку с соплями. Железный ошейник нещадно душил его, не давая жуку вздохнуть нормально. Томас осторожно присел на корточки, и лезвие тесака вновь блеснуло на свету, невольно заставляя Багбо прищуриться. Испачканное лезвие прижалось к розовому брюшку. Зелёные глаза муравья умоляюще уставились в лицо Томаса. — П-подожди… П-пожалуйста, остановись…Это зашло слишком далеко, извини меня, п-прошу, прости, я был не прав, я п-признаю свою ош-шибку, т-только, умоляю, не д-делай этого… — давясь и заикаясь причитал жучок, едва сдерживая подступающую панику. Его пурпурные лапки слабо ухватились за запястье похитителя, пытаясь отвести от себя остриё. Лезвие прижалось чуть сильнее. — Вот ты какой на самом деле… Знаешь, я бы и мог не делать этого. Но мне надоело быть вечно крайним. Мне надоело осознавать то, каким ничтожным я кажусь по сравнению с тобой. Мне надоели твои издевательства и насмешки. — Томас перекинул ногу через дрожащее тельце муравья, удобно устраиваясь на его торсе. Левая рука мухобойки одним ловким рывком схватила фиолетовые запястья жука и пригвоздила их у него над головой. — Ты превратил меня в это. Пора и тебе снять корону с головы. Наслаждайся. Лезвие резким движением слегка вошло внутрь брюшка насекомого, оставляя огромный вертикальный порез. Багбо хрипло вскрикнул от боли. Его тело задрожало ещё сильней в интенсивных попытках выбраться, но Томас крепко удерживал его на месте, вгоняя лезвие всё глубже и глубже в мясистую плоть своего врага. Войдя до упора, мухобойка вырвал лезвие обратно, однако потом снова вонзил его в розовое тельце. Багбо закатил глаза, чувствуя, как горячая кровь бурлит у него в горле, намереваясь вырваться наружу. Его сознание начало непроизвольно мутнеть, однако отключиться ему не позволили. В этот же момент, жучок получил сильную обжигающую пощёчину. — Эй, ублюдок, отставить смерть. Я не дам тебе так быстро сдохнуть, не переживай. — усмехнулся садист, введя лезвие вниз, разрезая брюшко муравья. Порез становился всё больше и больше, обнажая пожелтевшие рёбра. Ярко-красная кровь выливалась наружу, пачкала синюю мухобойку похитителя, называемой рукой. Багбо дёргался и выл от боли в агонии, давясь кровавыми слезами и соплями. Неужели так он и умрёт? Здесь, на пыльном полу, от рук этого несчастного психопата-мухобойки? Его друзья явно бы не хотели этого исхода, как и он сам, к слову. Но если даже так, лучше уж поскорей умереть, чем чувствовать на себе всё это, верно? Верно. Жук откинул голову назад, прикрывая глаза. Но, прошла секунда, две, три. Жизнь всё ещё не покидала его, не смотря на эту адскую боль, что пронзала его и такие же серьёзные повреждения. Какого черта Багбо всё ещё живой? К счастью, гадать долго не пришлось, ведь Томас, будто подхватив его мысль, ответил на неë. — Наверное тебе интересно, почему ты еще жив, а? Так вот, ты же у нас бессмертный. К сожалению. Эту способность не может отнять даже ошейник. — Садист недовольно цокнул. — Так что, дружок, придётся тебе немного потерпеть. Сразу же после этих слов, мухобойка грубо вытянул нож, брызгая кровью на свою неоново-жёлтую жилетку. Отложив тесак в сторону, Томас начал с любовью оглядывать свою работу. — Да… Это то, чего я так хотел. — оттянув шершавую кожу Багбо в сторону, похититель погрузил свою руку в нутро жука. Приятное и тёплое чувство охватило ладошку Томаса. — Так… Приятно… Мухобойка начал медленно рыскать и ощупывать муравья прямо так, изнутри. Его тёплые, пульсирующие и живые органы лишь заманивали, позволяя погрузить руку ещё глубже в эту влажную теплоту. Решётчатая ладошка, наконец попала на толстое, чуть склизкое ребро Багбо. «- Сердце… » — пронеслось в мыслях Томаса и его рука моментально соскочила с рёбер, кое-как просовывая руку прямо под ними. Ощупав территорию, рука, наконец, осторожно сжала тёплое, гладкое сердечко Багбо. Оно быстро билось, намекая на явный страх жука. Мухобойка с улыбкой глянул на личико своего врага. На нём застыла гримаса чистого животного ужаса. Голова немного покачивалась из стороны в сторону, намекая на то, чтобы Томас не делал этого. — Размечтался. Беззаботно хмыкнув, садист ещё сильнее ухватил сердце и потянув на себя, с силой вырвал его вместе с сосудами. Глаза Багбо расширились, а из горла вырвался истошный крик боли и ужаса. Он начал брыкаться, орать, звать на помощь едва различимыми словами, срывая последние голосовые связки, на что получил ещё одну пощёчину испачканной рукой. — Знаешь, я испытываю сейчас достаточно новую и неизвестную эмоцию. Не знаю что это, но мне это нравится. Багбо притих, хотя боль до сих пор была невыносимой. Лучше бы он умер сразу, без мучений, без всего вот этого. Но в его случае, при бессмертии, он ощущает абсолютно всю боль, что ему причиняет садист и потерю органов в том числе. — Ну что, продолжим?