сладкая месть

Багбо, тем временем, уже совсем ослаб. Его веки постепенно тяжелели, как и сама голова. Всё, чего он сейчас желал сейчас — это просто, блять, сдохнуть. Он всегда догадывался, что у Томаса проблемы с головой, но, кажется, что жучок даже не представлял себе настоящий масштаб всей проблемы и насколько всё серьёзно. Внезапный «оживляющий» удар по порезанной щеке, заставил муравья вновь очухаться и как минимум открыть глаза, захрипев от знакомой нудной боли. — Дружок, будь добр, не строй такую кислую рожу. Ты же не умираешь. Да и рано пока. Это ведь ещё даже не половина того, что я собираюсь сотворить с тобой. — довольно мурчал Томас, чуть наклоняясь вперёд. Внутри похолодело. «…Ещё не половина…» — злобным эхом отбилось в ушах жучка. «Мне конец.» Взгляд Томаса вновь упал на зажатый в руке-мухобойке пульсирующий орган Багбо. В голове сразу созрела наипрекраснейшая идея, а реализация не заставила себя долго ждать. Поднеся сердце ко рту, тот с жадностью вцепился своими треугольными зубами в тёплую плоть, отрывая от неё приличный кусок. — М-м-м. Вкуснятина! — проглотив, с восторгом воскликнул похититель. — Хочешь попробовать? Я угощаю! — хихикнул Томас, приблизив орган к губам пленника. Его улыбка расползлась ещё шире, увидев, как Багбо в отвращении отвернулся. — Ну, как хочешь. — пожал плечами мухобойка, продолжая поглощать сердечко, всячески облизывая и целуя его. — Т-ты… Б-больной ублюдок… — слабо прохрипел муравей, с ужасом наблюдая, как тот прожёвывает последние кровавые остатки. Садист лишь демонстративно закатил глаза. — Уже слышали. Пора бы придумать что-то более новое и оригинальное. — Облизываясь напоследок, Томас вновь уставился на жука. Его взгляд бегал снизу вверх, по бедному, измученному тельцу Багбо. Жучиные органы продолжали свою работу, несмотря на отсутствие главного «насоса». Весьма интересное и необычное явление. — Ну ничего себе. Эй, придурок, а ты в курсе что твои кишки всё ещё в движении? Ты всё-таки та ещё живучая тварь. Муравей не ответил. Он, казалось бы, и так вплоть настрадался за эти десять мучительных для него минут, но нет. Видимо Томасу было недостаточно страданий, недостаточно крови, недостаточно боли жука. Ему явно хотелось большего. Разумная грань давным давно покинула его голубую решётчатую голову, а на здравый смысл с самого начала надежд не было. Томас и так давным-давно стал той ещё мерзотной блядью для Багбо, так что терять ему, к слову, особо нечего. Мухобойка осторожно отодвинулся назад, перемещаясь с пояса на ляжки жучка, отпуская его руки. На фиолетовых запястьях уже виднелись небольшие вмятины и синяки. Смысла удерживать их больше не было. У Томаса явно было достаточное преимущество в силе, даже если тот попытается оттолкнуть его. Да и сам жук, на самом деле, особо то и не пытался вырываться или сопротивляться. Казалось, что он уже просто смирился с тем, что у него не хватит сил на то, чтобы выбраться из кровожадных рук своего садиста. Даже если у него получится встать, то с распоренным животом далеко не убежишь. К тому же, это только ухудшит ситуацию, так что лучше пока лежать пластом. Внезапно, похититель опустился вниз, ложась на Багбо сверху, окончательно пачкая свою неоново-жёлтую жилетку. Муравей замер. Лицо Томаса без какого- либо стыда уткнулось в шею розового, зарываясь в его густую ароматную шёрстку. — Ты приятно пахнешь… — пробормотал мухобойка, вжимаясь в мягкую поверхность сильнее. «Пахну? Чем? Пылью, кровью и свалявшейся, грязной шерстью?» — едва слышно фыркнул пленник, но сказать это вслух он не решился. Левая рука Томаса поползла вверх по пушистой ляжке Багбо, минуя пояс и останавливаясь на вскрытом животе. Недолго думая, синяя рука-мухобойка снова проникла в нутро, шарясь между кишками, видимо снова ища какой-то жизненно-необходимый орган. Жук поморщился. Некачественная пластмасса неприятно царапала его внутренности. Конечность похитителя остановилась на печени. Проведя по гладкой поверхности, Томас схватил орган, намереваясь вырвать его также, как и сердце. «Нет!» — Багбо не мог допустить очередной оглушающей волны боли, поэтому, повернув голову, он поддался вперёд и цапнул мухобойку, сильно поцарапав его щёку. Садист тут же отпрянул назад, тихо шикнув от боли. — Ах ты ублюдок, значит не хочешь по-хорошему? Ладно. Багбо откинул голову назад, прикрывая глаза. На его губах появилась слабая улыбка. Всё-таки, даже пребывая в таком состоянии, он ещё умудряется как-то отвечать Томасу. Весьма похвально. Звякнула пряжка ремня. Стоп. Жук снова открыл глаза. Мухобойка неторопливо разбирался со своим ремнём, вытаскивая его и кидая на пол. Муравей с недоумением смотрел на садиста, внимательно наблюдая за каждым действием. До его затуманенного сознания далеко не сразу пришло понимание всей ситуации, ну а когда послышался звук расстёгивающейся ширинки, было уже поздно. — Эй-эй… П-подожди… Ч-что ты соб-бираешься… — Багбо не договорил, ведь Томас уже стягивал с себя свои рабочие штаны, вместе с нижним бельём, совершенно не обращая внимания на истеричные причитания жучка. Пленник дёрнулся от ужаса, наблюдая как на месте, где по идее должен находиться половой орган, извивалась и немного пульсировала небольшая, но внушительная серо-голубая тентакля. У щупальца полностью отсутствовали присоски, а вся она вдоль и поперёк была покрыта противной густой слизью и предэякулятом. — Тебе нравится? — издевательски усмехнулся Томас, и не дожидаясь ответа, мухобойка одной рукой схватил Багбо за усики, усаживая его на колени перед собой. Муравей в панике смотрел на жаждущую внимания тентаклю, всё ещё не веря, что это происходит на самом деле. «Нет, нет, НЕТ, НЕТ!» — слёзы выступили на его зелёных глазах, а губы задрожали. — Ну-ну, я тебя умоляю, передо мной бесполезно играть этот спектакль. Лучше открой рот и я сделаю всё быстро и безболезненно. Ну, по возможности, конечно. — раздражённо вздохнул садист. Жук молчал, крепко стиснув зубы, стараясь не обращать внимания на слизь, капающую на его колени. — Просить дважды я не буду. И только не надо потом говорить, что я не дал тебе право выбора. — цокнул Томас и ухватившись покрепче за усики жучка, мухобойка резко потянул наверх, натягивая их словно струны. — АЙ, Т-ТЫ…ТЫ ОМЕРЗИТЕЛЕН! — Завопил Багбо, вертя головой из стороны в сторону. Мухобойке вполне хватило одной секунды, чтобы его вторая свободная рука зафиксировала челюсть жука на месте и поддавшись вперёд, скользкая тентакля резко вошла в рот муравья, отчего тот приглушённо вскрикнул. — Знаешь, я тут подумал, давай не будем тратить время и силы на лишние разговоры. — спокойно сказал Томас, делая первый решительный толчок. — Мы ведь можем провести время с гораздо большей пользой. И да… Только попробуй укусить. Видишь вон те плоскогубцы? — садист кивнул в сторону стеллажа. — Я тебе лично все зубы повырываю, если хоть один клык коснётся моей плоти. Не переживай, рука не дрогнет. Уяснил? — прорычал мухобойка, крепко держа муравья за голову, дабы тот не отстранился. Багбо поморщился. Щупальце отдавало неприятным солоноватым привкусом. Плюсом ко всему, эта штука, казалось, жила своей жизнью. Извиваясь и пульсируя, она исследовало ротовую полость жука, проходилась по зубам, дёснам, внутренним сторонам щёк. Как унизительно. Не успев опомниться, Багбо поперхнулся. Томас, не предупредив, начал нещадно набирать темп, даже не давая пленнику привыкнуть. Тентакля скользила дальше, с силой вбивалась в глотку, не давая сделать нормального вдоха. Горло жука непроизвольно сжималось, вызывая невыносимые рвотные рефлексы, а также пытаясь не допустить щупальцу дальше, но, к сожалению, это не сработало. Муравей жалостно хрипел и скулил, оперевшись руками о холодный железный пол. По щекам судорожно текли горячие слёзы, а его мордашка раз за разом билась о железную палку, означающую основное тело Томаса. Он не мог сопротивляться, просто не мог. Его тело просто обмякло, слабо свалившись в руки своего садиста, пока тот медленно продолжал измываться над ним. По коридору эхом раздавались характерные хлюпающие звуки, лишь возбуждая и мотивируя мухобойку продолжать. Багбо хотел заткнуть уши, чтобы не слышать это отвратительно-мерзкое и тяжёлое дыхание у себя над головой. Кажется, Томас ловил настоящий кайф, вновь и вновь грубо входя и выходя изо рта жучка. — Чёрт… — руки похитителя крепче сжали его шерсть. Багбо почувствовал, как тентакля стала пульсировать сильнее, словно немного увеличиваясь в размерах. «Подождите… Почему он ускорил темп?! Он что, собирается кончить?!» — заплаканные зелёные глаза умоляюще поднялись наверх, однако мухобойка даже не соизволил посмотреть на него. Из последних сил врезаясь в глотку жука, Томас сделал последний, финальный толчок, достигая своего пика. От него послышалось удовлетворительное и весьма приятное мычание, означающее, что акт, наконец-то подошёл к концу. Багбо тут же ощутил, как в его горло стекает что-то вязкое и противно-тёплое. Не выдержав, жук собрал свои последние силы и грубо отпихнув его от себя, съежился на полу. — Эй, ну и чего ты лёг?! Мы ещё не закончили! — возмутился садист, ещё раз пиная муравья в разрезанный живот. Багбо не ответил и даже не поморщился от удара по открытым органам. Он тяжело дышал, его глаза были заплаканными, а мордочка исказилась в своеобразной грусти и отвращении. — Эй, придурок, я с тобой раз- К счастью, Томас не успел закончить предложение. Жук резко схватился ладонями за рот, словно пытаясь сдержать крик, но вместо этого, его обильно вырвало прямо на пол. Желчь неприятно жгла горло, рвота блокировала дыхание, выдавливая из Багбо последние слёзы, а уже опустевший желудок начал неприятно ссаднить. Переваренная пища вместе с белой жидкостью лужей растеклась по поверхности пола. — И как это, блять, понимать?! — Мухобойка нахмурился, скрестив руки на груди. В ответ на это, муравей лишь жалобно заскулил, чуть отползая от этой противной жижи на полу. — Ну и мерзость. Не знаю как ты, но мне эта блевотина на полу не нужна. — Томас одним, грубым движением пнул багбо вперёд, надавив на его затылок своей ногой, вжимая жука лицом в его же рвоту. Багбо отчаянно плевался, задыхался в своей же рвоте, пытался умолять садиста не делать этого. Однако тот оставался неприклонен. — Ты наверное не понял меня. Я сказал убери это дерьмо с пола. — Томаса, казалось вот-вот начнёт трясти от ненависти. Жук бился в истерике. Что ему нужно было сделать?! Сожрать это?! — Я вижу, ты не до конца усвоил правило, дружок. В таком случае… — Мухобойка убрал ногу с затылка Багбо, снова переворачивая его на спину. — Мы ещё раз закрепим их, чтобы ты запомнил это на всю свою оставшуюся жалкую жизнь.