сладкая месть

— Джо, его здесь тоже нет! — Маленький зелёный паучок показался около выхода из пещеры. — Честно, я обыскал каждый камушек, но не обнаружил никаких следов Багбо! Он будто испарился! Ох, блин… — на его ярко-синих глазах блестели слёзы. Молчаливый мужчина, одетый в строгую белую рубашку, полосатый галстук и серые штаны, просто стоял рядом, оглядываясь вокруг, словно надеясь на то, что их друг сейчас выскочит из-за дерева и скажет, что всё это было лишь глупой шуткой. Да, всё же Багбо уже похищали, так что подобный ход явно нельзя назвать новинкой, однако, в этот раз, у них не было никакой записки или подсказки. Неизвестно сколько у них времени, чтобы найти Багбо, неизвестно, где прячется сам Томас и самое страшное — неизвестны последствия. Что если они опоздают? Что если на этот раз у мухобойки всё же получится ему отомстить? — Так, Джо… Давай лучше не будем думать о плохом, ладно? Мы оба понимаем, что Багбо в опасности, но помнишь как он смог выбраться в прошлый раз? Всё будет хорошо, я уверен. А сейчас, давай продолжим поиски… — сглотнул Гербо, направляясь в сторону знакомых мельниц. Градиенту ничего не оставалось, кроме того, как последовать за своим зелёным другом. Всё-таки в глубине души они знали, что в этот раз всё может пойти не так. У них нет права на ошибку. — Я думал, что ты понял правила игры. А ты оказывается ещё тупее, чем я предполагал. Очередная сильная пощёчина… Которая по счёту? Пятая? Десятая? Пятнадцатая? Как только у этих тоненьких палочных ручек получается так сильно и долго бить? Больно… — М-да, кажется, эта штука действительно тебя потрепала. — почесал затылок Томас, смотря на сверкающий ошейник, который до сих пор красовался на шее Багбо. У жука и вправду был далеко не самый лучший вид: его всегда розовая и ухоженная шёрстка свалялась в жёсткие острые комки и потускнела, под измученными заплаканными глазами виднелись синяки, а по всему лицу неаккуратными брызгами расположились капли крови и рвоты. Органы муравья тоже пребывали не в лучшем состоянии. С каждой минутой они работали всё медленнее и медленнее, вот-вот намереваясь остановиться. И кажется, не смотря на бессмертие, тут жучку действительно придёт конец. Томас снова почесал затылок. Да, времени у него в обрез. Так что всё нужно делать быстро и качественно. Его возбуждённая тентакля всё ещё извивалась, поэтому идея не заставила себя долго ждать. Не церемонясь, мухобойка крепко ухватывается за пушистые и пухловатые ножки Багбо, раздвигая их в стороны. Жук никак не реагировал, а лишь дрожал, как последняя тварь, как жертва, загнанная в угол хищником, изредка роняя рваные, хриплые звуки, едва напоминающие дыхание. Он не мог всё это терпеть, не сейчас, нет. Он уже итак настрадался предостаточно, но внутри него была лишь пустота. Багбо ничего не чувствовал. Помутневшие глаза тупо смотрели в железный потолок, просто ожидая своей несчастливой участи. Если этот неуравновешенный надругается над его телом ещё раз — это станет последней каплей. Это отвратительно, он не желает находиться ни секунды более рядом со своим похитителем, не хочет, чтобы тот трогал его, чтобы тот творил с ним такие отвратительные вещи! Чем он заслужил подобное? Да, он никогда не воспринимал его всерьёз, не видел в нём страшного непобедимого злодея, а уж тем более — монстра. Кто бы мог подумать, что вообще всё так закончится? Лицо измученного отдавали невероятной усталостью и отвратительным запахом рвоты, которая покрывала чуть ли не весь рот, стекая вниз и капая на пол. Как будто пыли и крови не хватило для этой настоящей ядерной смеси. Ему так хотелось сложить голову на бок, отключиться, погрузиться в сон и забыться навсегда… Проснуться утром и осознать, что это был всего лишь отвратительный кошмар, выкинуть его из головы и снова увидеться с друзьями… Прикрыть так свои веки, погрузиться в поток мыслей… Пока тебя снова насильно выводят в сознание отвратительным тёплым чувством в районе его вспоренного живота. Томас проходился своим язычком по кишочкам Багбо, с уверенностью, как будто он находился в своем собственном доме: не стесняясь, проходя и заходя в каждый уголок, и даже в самые запрещённые, тёмные места! Ощупывая каждую стеночку, каждую поверхность и выпуклость, каждую неровность, что встречалась ему на пути. А после, совсем измазанный, довольный и счастливый, словно ребёнок, поднимал свои улыбающиеся глазки, вонзаясь взглядом прямиком в Багбо. — Ну и чего ты так скис? Совсем не рад что-ли? Даже намёка на улыбку не видать на твоём чудесном личике, какая жалость… — мухобойка театрально изобразил эмоцию грусти, скорчив недовольную рожицу. — Но у меня есть способ развеселить тебя! Недолго нависая над муравьём, садист снова принял решение лечь на жука сверху, тем самым несильно прижав его к полу. Тёплое, чуть гнилостное дыхание опалило мордочку Багбо. Томас передвинулся ближе. — Всегда мечтал это сделать. Ещё с самого первого дня нашей встречи… — прошептал он и без всякого предупреждения впился в фиолетовые, чуть приоткрытые губки своего врага. Жук слегка вздрогнул. Острые зубы похитителя царапали его до крови, а скользкий язык пробивался внутрь, углубляя поцелуй, превращая его ещё в более отвратительное зрелище. Прошло около пятнадцати секунд, но Томас не отрывался от бедного муравьишки, целуя его всё сильнее и страстнее, словно тот никак не мог насытиться. Его губы сминали другие, кусали, не давая ни секунды покоя. Багбо прекрасно ощущал, как их языки переплетаются, хоть и не по его собственной воле. Липкие слюни стекали вниз по его подбородку. Голубые руки-мухобойки удерживали его голову на месте, всё больше прижимая пурпурную мордочку к лицу злодея. Фиолетовый язык Томаса начал проходиться по уголкам рта жука, слизывая всю оставшуюся рвоту и кровь. Наконец, садист оторвался от искусанных губ Багбо, довольно облизываясь. Между ними протянулась длинная, тонкая ниточка слюны, которая тут же оборвалась. Жук не реагировал. Ему было уже всё равно. Ему без разницы что с ним случится дальше, ведь было ясно только одно — живым отсюда он точно не уйдёт. Тогда какой смысл сопротивляться? Палочное тело Томаса скользнуло вниз, его руки крепко удерживали фиолетовые ножки муравья, оставляя их раздвинутыми. — Ох, Багбо, Багбо… Знал бы ты, как сильно я одержим тобой. Как сильно я хочу сделать тебя своим. Своей ненаглядной собственностью. Мы ведь не такие уж и разные. Вместе мы могли бы многого достичь. Ты и я, Багбо, ты и я… Слегка откидываясь назад, мухобойка посмотрел на свою тентаклю. Она блестела, извивалась, словно совершенно другой организм. — Как жаль, что ты оставил меня тогда. Как жаль, что ты выбрал не меня. Решетчатая рука похитителя потянулась к основной луже и зачерпнула немного рвоты. Не говоря ни слова, садист начал обмазывать свою щупальцу этой смердящей противной субстанцией, полностью покрывая и без того скользкую поверхность тентакли. — Ты действительно думал, что я мечтаю убить тебя? Ты действительно думал, что весь мой смысл жизни заключался в этом? — Томас снова навис над Багбо. Кончик измазанной тентакли прижался к плотному колечку мышц. — А ты оказывается такой же глупый как и они все. Ведь на самом деле… — щупальце немного поддалось вперёд. — Моей целью было не твоё убийство. Моей целью был ты, Багбо. Тентакля с силой вошла внутрь. Померкшие глаза жука сразу расширились, а в горле застрял острый сдавленный вопль. Лапки начали слабо царапать железную поверхность пола, а кровоточащие губы бессвязно шептали хриплые мольбы о прекращении. Сработало. Адреналин врезался в мозг и его органы жучка начали работать быстрее и эффективнее. Дыхание участилось. Тентакля двигалась дальше. — Все эти триста шестьдесят шесть дней я грезил, я мечтал об этом. Когда я выкрикивал о том, что достану тебя, ты с холодом ответил мне «Не мечтай». Но я не послушал тебя. И вот к чему это привело. Рвота разъедала органы изнутри, щупальце скользило глубже, из-за чего муравей в бессилии пытался отползти от насильника, однако тот крепко удерживал его на месте, буквально вжимаясь в жалкое разрезанное тело. Первый грубый толчок. У Багбо потемнело в глазах от боли. Тентакля была предостаточно внушительных размеров, плюс, учитывая то, что мухобойка никак не подготовил жука к подобному акту, а в качестве смазки была только жгучая рвота и кровь, ощущения оставляли желать лучшего. Томас толкнулся ещё раз. Теперь его щупальце вошло полностью, во всю длину, вызвав у садиста судорожный, захлёбывающийся вздох. — А внутри ты не менее интересный, чем снаружи, хе-хе… — криво улыбнулся мухобойка, делая ещё один толчок навстречу жучку. И, о боже, что произошло? Кажется, Томас попал в верную точку. Багбо резко дёрнулся, тихо зарычав. — П-прекрати. — зашипел жук, всеми силами пытаясь скрыть выступающий на лице румянец. — Что-что, прости? Ты пытаешься что-то сказать? А я всегда думал, что животные не разговаривают. — пожал плечами похититель, продолжая резко двигаться внутри него, заставляя тело жучка покачиваться в ритм. Муравей зажмурил глаза. Всё, что он мог ощущать — это тупое отвратительное чувство удовольствия и такую же отвратительную острую боль, что разрывала его на куски каждый раз, когда щупальце этого ублюдка снова и снова оказывалось внутри. Знакомое тяжёлое дыхание опаляло мордашку Багбо, на его покрасневшие пушистые щёчки капала слюна мухобойки, возвращая жуку новые рвотные позывы. Теперь садист не просто двигался, он буквально вдабливался в кишечник бедной жертвы, вышибая из лёгких воздух. Омерзительные хлюпающие звуки, вперемешку с жалким хрипением и тихими стонами, вновь заполонили помещение. Томас, изловчившись, неаккуратно и резко бил прямо по той самой чувствительной точке, заставляя муравья каждый раз извиваться и жалобно скулить под его сильной хваткой. Темп ускорился. Слегка вспотевшее лицо мухобойки прижалось к пухлой шее Багбо, поверхностью исследуя территорию. Выбрав идеальное место, садист с силой укусил определённый участок, погружая свои треугольные зубы прямиком в мягкую плоть. На коже остался символический покрасневший след, отчего похититель пришёл в необъяснимую радость. Он мой! Я могу делать с ним всё, что захочу! Ой мой, мой, МОЙ, МОЙ! Будто сорвавшись с цепи, Томас принялся осыпать шею жука сильными, до боли невыносимыми укусами и засосами, иногда даже вырывая настоящие куски плоти, отчего жучку оставалось лишь беззвучно шипеть ему в плечо. Тентакля продолжала двигаться с удвоенной силой. Садист будто выливал на муравья весь свой гнев, всю свою боль, что скопилась за столько времени. Что-ж, а ведь он и вправду отомстил. Тело Томаса сотрясла дрожь, после чего, Багбо ощутил, как щупальце внутри него снова начало набухать и пульсировать. Палочное тело мухобойки продолжало нещадно втрахивать тело жука в холодный пол, делая заключительные рывки. Толкнувшись напоследок, похититель со всей силой прижался к тельцу муравья, заполняя его прямую кишку липкой вязкой смесью. Тяжело дыша, изрядно вспотевший Томас упал на Багбо сверху, всё ещё оставаясь внутри. Жук молчал. Он прекрасно чувствовал ужасное жжение внизу, чувствовал, как кровоточит его плоть. Ощущение скопившейся горячей липкости разъедало не только внутренности, но и саму душу. Вся напыщенность и гордость, казалось бы, непобедимого муравья была втоптана в грязь и оставлена там. «Лучше бы я умер.» Мухобойка слабо приподнялся на дрожащих от усталости руках. — Ты был хорошей игрушкой, Багбо. Но у меня ещё есть планы на тебя, а вернее, на твою пушистую шкурку. Боюсь, твои друзья скоро придут сюда и мне бы очень не хотелось, чтобы они видели в каком ты состоянии. Так как ты был послушным, так уж и быть, я облегчу твои страдания. Жучок приподнял голову. В тусклом свете ярко блеснуло лезвие до боли знакомого тесака. — П-подожди, что ты… —Надеюсь, тебе понравилось наше чудесное времяпровождение. Лезвие прошлось прямо по фиолетовым венам. Брызнула кровь. Зелёные глаза расширились в последний раз. Розовая грудь больше не поднималась. Зрачки потеряли живой блеск. Багбо больше нет. Больше нет. Томас крепко обнял бездыханную тушку жука. Кровь, текущая из вен жучка, пачкала мухобойку, но это его совсем не беспокоило. Рука садиста нежно гладила муравья по спине. — Ты же не думал, что это конец верно? О, Багбо, ты плохо меня знаешь. Я бы ни в коем случае не стал бы оставлять твоё чудесное тело кому-то другому. Я всегда довожу начатое до конца. Решётчатая голова прильнула ближе. — Теперь мы всегда будем вместе. Ты и я, Багбо… Но для начала, мне нужно искупать тебя. — Томас жмурился от счастья, которое переполняло его. — Это будет наше первое в жизни свидание… И я позабочусь о том, чтобы оно прошло чудесно.