Сборник реакций в ГП

Tom Marvolo Riddle

      В новой жизни твоя главная проблема состояла в досадном незнании происходящего. В отличии от всех классических сюжетов о попаданчестве, у тебя не было ни единого шанса притвориться, что у тебя амнезия.       Поэтому ты не могла доказать, правда ли талантливый полукровка по имени Том Риддл был твоим… женихом.       Благодаря прочитанной трилогии Роулинг тебе было известно, кем он станет и какое страшное будущее ему уготовано. Но ты не помнила, чтобы у него была невеста из аристократического рода. — Волнуешься перед свадьбой? — заметив дрожь твоих пальцев, приторно улыбнулся Том, мягко обхватывая твои руки. — И зря. Никогда не видел невесты прекраснее тебя, моя милая. — Меня беспокоит реакция отца… — заставляешь себя улыбнуться. — Он был о-очень зол, когда узнал о заключённой нами магической помолвке. Даже странно почему, ведь мы так долго планировали этот шаг… — Наверное, все потому что мы не состояли ни в каких отношениях, — усмехнулся он, заставив тебя замереть. — Даже после выяснения моего статуса Наследника Слизерина, ты продолжала кривить свой нос всякий раз, как видела этого «зарвавшегося грязнокровку».       Узкий корсет свадебного платья начал тебя душить. — Ч-что? — По правде говоря, я просто хотел проучить тебя, когда осознал, что ты ничего не помнишь, — задумчиво протянул Том, опуская ладонь на твою щеку. — Но ты оказалась на редкость… Полезной. Ни одна чистокровная леди ещё не пыталась так услужиться передо мной и я подумал, почему бы и нет? Богатство твоего рода, влияние и его сила… Я не такой глупец, чтобы отказываться от того, что плывет тебе прямо в руки.

Lucius Malfoy

      Никто не имел право осуждать тебя за тяжело принятое решение. Люциус сам виноват, что выбрал тебя, что прикладывал столько усилий в свои ухаживания и чуть ли не силком потащил под венец сразу после окончания Хогвартса. Твое сердце было слишком слабым. Слишком беспомощным перед не думающем о будущем муже.       Ты несла под своим сердцем его ребенка и фамилию.       Риск ради власти, славы и богатств просто не несли в себе должного смысла несмотря на все уверения Люциуса.       Именно поэтому ты и решила его запереть. — Винки сообщил, что ты снова отказался от еды, — с упрёком заметила ты, входя в разрушенную спальню, на полу которой обессиленно сидел аристократ. — Как у тебя хватает совести говорить со мной в таком тоне? — устремил он на тебя злой взгляд. — Ты отравила своего мужа. Ты воспользовалась моим доверием и заперла здесь словно какую-то зверушку! — Люциус, мы ведь уже столько раз говорили на эту тему, — устало вздыхаешь, без страха подходя ближе и лаская его щеку. — Твоя временная изоляция не причинит никакого удара твоей репутации. Для всех ты просто заболел особо ужасной хворью.       Потому что знала что он не причинит тебе вред.       Не в твоём положении. — Зачем тебе это? — в конце концов спросил он, болезненно зажмуривая глаза. — Что я сделал не так? — Я хочу мирное будущее, дорогой. Я хочу, чтобы наш ребенок рос в изобилии. И если для того, чтобы остановить тебя присягнуть перед действующим Темным Лордом, мне надо приковать тебя к кровати и отобрать палочку, я это сделаю. Ради нас.

Rodolphus Lestrange

      Ты порхала по импровизированной сцене заброшенного кабинета ритуалистики словно лесная фея, делая легкие пируэты в воздухе и задавая себе ритм постукиванием каблучков по твердому поверхности деревянных парт и пола.       Кто-то видел в наследнике рода Лестрейнджа монстра в человеческом обличии.       Ну, а ты легкомысленно бросая в него снятую юбку, — заигравшегося со властью подростка. — Если ты когда-нибудь выступишь таким же образом перед кем-либо еще, — приторно сладким тоном пропел Родольфус, когда с последним куплетом незатейливой песенки ты приземлилась прямо у его ног. — Я убью тебя. — Мне еще никогда не было так страшно, — без капли опасений говоришь в ответ, опаляя горячим дыханием ширинку чужих брюк из-за сорванного столь обманчиво легких танцев дыхания.       Студенты Хогвартса по твоему скромному мнению боялись совсем не тех вещей.       Оказавшись на месте девятого ребенка в многодетной бедной семье, ты боялась иных вещей: голода, бедности и какой-нибудь мерзопакостной хвори.       И на месте богатенького чистокровного засранца твои глаза видели не монстра, а… деньги.       Потенциальную славу и возможность разбогатеть. — Если ты хорошо постараешься, я прощу тебя, — когда его рука зарывается в твои волосы и подталкивает вперед, ты даже не сопротивляешься.       Чтобы выжить в этом грязном отвратительном мире ты была готова на что угодно.       То есть буквально на все.

Rabastan Lestrange

      Ты с самого детства мечтала о сцене. И эту мечту убить не смогло ничто: ни пробуждение в другом теле маленькой девочки, ни поражающий своей жестокостью магический мир, в котором подрастающей певичке вроде тебя не было места.       Поэтому пышущий роскошью бурлеск с намеком на лёгкую эротику был твоим спасением.       Способом сбежать не только от гнетущей бедности, но и напряжения, что преследовало в Хогвартсе. — Это отвратительно! — возмущался ярко краснеющий Рабастан после окончания шоу, когда ты затащила его в свою гримерную. — Я-я никогда не видел того, чтобы девушка позволяла себе надеть такую откровенную одежду! Стыд и срам!       Пустив облачко табачного дыма, ты задумчиво посмотрела на выделяющийся бугорок в чужих штанах: — Это был даже не самый эротичный перфоманс, Лестрейндж. — Но ты вела себя хуже любой шлюхи из Лютного.       Пожалуй, приглашать Рабастана на твое выступление было слишком поспешным шагом в ваших и без того сложных отношениях. — Ох, Басти, а ведь казался не в пример свободнее своего брата, — снисходительно покачала ты головой, расправляя перья короткой накидки и с лукавой улыбкой провела рукой по груди задохнувшегося чистокровного, задевая ряд золотистых пуговиц.       Замолчав, он посмотрел на тебя исподтишка: — …кому ты послала тот воздушный поцелуй?       Засмеявшись, ты привстала на носочки и обожгла его губы настойчивым поцелуем, оставив опечаток красной помады: — Тебе, милый, только тебе.

Alphard Black

      В новой жизни среди запутанного клубка интриг и жестокости дома Блэков, добрый, солнечный, вечно игривый Альфард был твоей отдушиной. Единственным лучиком света в кромешной тьме. Поэтому ты не могла отпустить его.       Просто не желала давать ему погибнуть бесславной смертью, вычеркнутым из гобелена. — Я… — нервно облизнув нижнюю губу, бросаешь на возвышавшегося перед тобой юношу взволнованный взгляд. — Я бы хотела стать твоей невестой.       Альфрад недоуменно моргает, словно не веря, прежде чем хохотнуть словно от хорошей шутки и сказать на редкость простое, но такое жестокое: — Но я ведь твой брат, Т.И. Мы не можем быть вместе.       На твоём языке крутилось множество слов: что ты никогда не воспринимала его как родного брата в силу опыта прожитых лет, что ему уготована ужасная судьба, изменить которую было целью всей твоей жизни и что уважаемая Ирма уже одобрила вашу помолвку.       Но вместо этого ты заставила улыбнуться себя до боли приторной улыбкой и молвить одно единственное: — Тогда мне жаль.

Godric Gryffindor

— Я слышала, что у вас скоро свадьба, — несмотря на вежливую улыбку на устах, глаза Ровенны не улыбались. — Поздравляю. Впрочем я почему-то не удивлена тому, что в нашем мире не нашлось женщины, готовой терпеть тебя всю свою жизнь. — Ну-ну, Ронни, — усмехнулся он, игриво пригрозив пальцем. — Ещё немного и я подумаю, что ты ревнуешь.       Женщина сухо рассмеялась, оглаживая корешок лежащей на столе книги. — Так зачем ты меня позвала? — непринуждённым тоном спросил Годрик. — Когда ты собираешься ей рассказать? — спустя минуту напряжённого молчания, наконец поинтересовалась она, поднимая на него цепкий взгляд. — Что мы… Хотя это громко сказано, учитывая, что ты только мешался в исследованиях, нашли способ вернуть ее туда, откуда она прибыла.       Сохраняя все ту же маску деревенского простачка, Годрик вскинул брови: — У нас скоро свадьба, Ровенна! Забудь уже про этот ритуал и перемести свое внимание на что-то кроме моей невесты. — Гриффиндор, — надавила на него основательница Равенкло. — Ты вводишь девочку за нос. Оставь ее уже в покое. — То же касается и тебя, — за один рывок сократив разделяющее их двоих расстояние, мужчина угрожающе наставил на шею не ожидавшей подобного подруги палочку. — Не трогай то, что принадлежит мне, Ровенна. Последнее предупреждение.