Turning Page

Вот и все. Конец. Дальше я сам по себе. Я заставил Кейшу уйти и остался один. Прямо сейчас я сижу в грузовике и пишу эту запись. Кто знает? Может, она станет последней. Моей последней. Звучит ужасно. Не знаю, что будет дальше. Не имею ни малейшего понятия. Мой мозг стал отключаться в случайные моменты. Сначала я хорошо понимаю, что делаю, потом - щелчок, и я не помню, где и с кем был, что говорил, чем занимался. Помню только отдельные бессвязные фрагменты. Скоро, наверное, перестану помнить и их. Конец близится. Я начинаю сходить с ума. Уже сошел с ума. И, кстати, мне все равно. Я принял свою участь. Ничего не изменится. Так какой смысл переживать? Я получил все, что хотел. Одиночество. Теперь я предоставлен самому себе и не причиню никому вреда. Это самое главное. Все остальное не имеет никакого значения. Скоро я перестану существовать. Для самого себя, во всяком случае. Стану одним из этих животных чудовищ. Боже, почему мне плевать? Такова моя новая жизнь. Чертова новая жизнь. Моя новая идиотская реальность. И ничего я с ней не сделаю. Мне остается только принять все это. Принять, что где-то за пределами долбаного Денвера сейчас находится Кейша со своим ребенком. Где-то, черт знает где, Соня в безопасности. Пожалуйста, пусть она останется в живых. Хотя бы она. Хотя бы она. Пожалуйста. К кому я вообще обращаюсь, черт возьми? Меня никто не услышит. Где-то там Томми. Минхо. И плевать на все остальное. Плевать!!! Если они все живы. То. Мне плевать. О нет опять начинается Черт возьми только не Я в порядке! В порядке. Вышел на улицу. Без понятия, что и сколько делал. Не имеет значения. Вернулся. Блокнот был открыт на последней странице. Я… видимо, в отчаянии написал там ПОЖАЛУЙСТА. Что пожалуйста? Почему я ни черта не помню? К кому я вообще обращаюсь? К себе, что ли? Я скоро перестану существовать. Ладно. Буду я обманывать? Я надеюсь, что ты, придурок, сейчас это читаешь. Томми. Ты придурок, идиот. Томми. Томас. Я тебя ненавижу. Почему ты просто не мог УБИТЬ меня? Тебе хватило наглости прийти и просить меня вернуться? Ты никогда не поймешь, каково мне. Каково мне было смотреть на тебя тогда. На тебя, Томми, на тебя. Не на Минхо. На тебя. Какой же ты идиот, Томас. Я ненавижу тебя за это. Я тебя ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу! Я Ты никогда не сможешь понять меня. Если этот блокнот попадет к тебе, все равно не сможешь понять. Знаешь, почему я обращаюсь к тебе? Да знал бы я сам! Почему я выбрал тебя? Из всех людей - тебя? Зачем т Я же никогда не скажу. Ты хоть представляешь себе, как это больно? Конечно, не представляешь. Ты же не знаешь. Никогда не узнаешь. Потому что я так решил. Решил, что ты, придурок, никогда не узнаешь. Живи спокойно. Живи спокойно своей бесполезной жизнью. Терпеть тебя не могу. Не могу тебя видеть. А я все равно тебя вижу. Закрываю глаза и вижу. Тебя. Томас. Почему тебя? Ну почему!!! Я мечтаю, чтобы все это закончилось, я больше не могу думать о тебе. Я не могу. Я украл твой нож и где-то потерял его. Я никогда так не жалел о потере чертового ножа! Просто потому, чт Ты такой идиот. Такой придурок, Томас. Мои руки трясутся. То ли от злости, то ли нет. Зачем я вообще это пишу? Честно, мне кажется, что я написал слишком много. Хотя что там. Даже если ты это прочитаешь. Ты ничего не поймешь. Потому что ты безмозглый, Томас. Ты слепой. Если ты действительно не поймешь, ты просто идиот. А ты ведь не поймешь. Ты же никогда на самом деле не видел меня. Ты меня никогда не понимал. Томми. Никогда. Знаешь, почему? Потому что Тереза. Потому что Минхо. Все они лучше для тебя. Лучше, чем я. Ты видел их. Ты точно видел Терезу. А я видел, что ты ее видишь. А видел ли ты когда-нибудь меня? Я думаю, что нет. Я просто был. И чувствовал себя так, будто меня не было. Смотреть на тебя всегда было больно, Томми. Смотреть на то, как ты смеешься. Смотреть на то, как плачешь. Смотреть на то, как волнуешься. Смотреть на тебя и знать, что рано или поздно я увижу тебя в последний раз. Я чувствовал себя призраком. Ненужным. Да. Потому что Тереза, и потому что Минхо. И потому что кто угодно. Но не я. Хочешь ли знать? Прямо сейчас я плачу. Уже в который раз. Почему это так сложно? Я решил, что никогда не скажу тебе. Потому что сложно это сказать. И потому что не хочу, чтобы ты… а что, собственно? Может, ты переосмыслишь нашу дружбу. Может, и нет. Станешь ли ты меня ненавидеть? Правда в том, что я не знаю. И никогда уже не узнаю. Знаешь, чего я хочу, Томми? Я хочу посмотреть на тебя. Посмотреть тебе в глаза. В самый последний раз. И после этого я смогу уйти. Я тебя ненавижу. Запомни это. Запомни это навсегда, Томас. Я ненавижу тебя и всегда ненавидел за то, что ты есть. С тех самых пор, как ты появился в Лабиринте. Когда я впервые увидел тебя. Когда ты был напуган и не мог вспомнить даже свое собственное имя. Такой глупый, такой беспомощный. Такой беззащитный. Во мне что-то сломалось еще тогда. Сразу. Почему-то уже тогда я знал, что пойду с тобой куда угодно. Как и все мы. Минхо. Алби. Чак. Уинстон. Фрайпан. Тереза. И знаешь, что самое странное? Если бы мне дали возможность пройти через все это снова, я бы сделал это. То же самое. И не изменил бы ничего. Совсем. Оставил бы все ужасы, все испытания, потери. Все радости. Больше всего я надеюсь, что много лет спустя, вспоминая Лабиринт, Глэйд, вспоминая нас, вспоминая меня, ты будешь думать так же. И не будешь сожалеть ни о чем. Как я. Ты поступаешь так глупо иногда, очень глупо. И все-таки будущее в твоих руках, Томми. Каким-то образом ты всегда делаешь правильный выбор. Это загадка для меня, но так и есть. Во многом именно благодаря тебе мы добились того, чего добились. Пожалуйста, заботься о всех, кто остался в живых. Ради меня. Пожалуйста. И заботься о себе. Ты заслуживаешь всего самого лучшего. Самого лучшего, Томми. Я уверен в том, что эта запись станет моей последней. Прости меня за все, Томми. Прости меня за то, что я никогда не скажу тебе. Прости за записку, если ты ее прочтешь. Прости, если мы еще увидимся. Прости, если получишь этот блокнот. Прости, если читаешь это. Прости. Спасибо тебе за все. Прощай. Ньют откинулся на спинку кресла старого грузовика. Блокнот в потрепанной кожаной обложке лежал на его коленях, ручка была по-прежнему зажата в дрожащих пальцах. Он плотно зажмурил глаза, чувствуя, как слезы льются сквозь сомкнутые веки. Вот и все. Он чувствовал себя так, будто написал завещание. Ньют ничего не слышал, ничего не видел, не чувствовал ничего, кроме боли в сердце и боли в голове. Он чувствовал, что близится очередной приступ. И ему действительно было все равно: он сидел в водительском кресле с порванной обивкой, перед ним было потрескавшееся, мутное лобовое стекло, за которым ничего не было видно, и думал только об одном. Конец. Вот он. Ньют чувствовал, как вирус вновь овладевает его разумом. Мир вокруг окрасился в красный, резкость очертаний предметов усилилась. Голова начинала кружиться. Ньют решил, что воспользуется последними мгновениями рассудка, чтобы сделать правильный выбор. С большим трудом пробираясь сквозь муть, в которой погрязло его тело, грузовик и мир за боковым стеклом, он дотянулся до блокнота и крепко сжал его в руках. “Сделай это”, подумал Ньют. Это была его последняя мысль. Он вырвал написанные только что страницы из записной книжки, быстро, как только мог, разорвал их на маленькие кусочки, и, уже теряя контроль над своими движениями, сунул блокнот в карман штанов. Если кто-то найдет Ньюта, он найдет его вместе с блокнотом. Только в блокноте не будет этой записи. Лишней. И мир потух. “УБЕЙ МЕНЯ!” “Пожалуйста, Томми. Пожалуйста.” Вот все, что он помнил.