Футболка маловата.

— А.. Как вы тут работаете? А еда как добывается? Как здесь жить в целом? — с неподдельным интересом спрашивает Арсений. — Я расскажу, но ты про худжму не забывай, иначе она остынет, и будет легко распознать, что ты ко мне чувствуешь. — Тот кивает на чашу. Зрачки Антона расширяются на миллиметр, и тот мотает головой туда-сюда, размахивая кудрями, снова останавливаясь взглядом на мужчине. — Как это работает? — губы тянутся к чаше, и Арсений чуть зависает на посеревших глазах. — Худжмы имеют в составе растения. Некоторые ароматные, есть правдивые. А то, что я добавил тебе для вкуса при остывании выдают твои эмоции к тому, кто сделал эту худжму. У нас, в целом, правдивые достать сложно, они растут на горе, и добывать их крайне дискомфортно. Приходится постоянно лазить в горы через болото, а листья у нас не самые защитные. Да и не совершают у нас никаких злодеяний, чтобы использовать их в судах. Чаще всего их используют для того, чтобы узнать, нравишься ли ты человеку.— Антон не выдерживает, вставая с кровати, двигаясь к шкафчику из камня, и попросту закрывает нос лиственной прищепкой, а зрачки его стали дурманить своей глубиной. К счастью, как только к его организму был ограничен доступ к запаху остывшей худжмы его зрачки обрели обычную для людей форму. — Прости. Ты не ответил на вопрос. Как тут жить, что есть, как работать, учиться? — — Не торопись, торопыга. Работать тут можно в поле, собирая травы и цветки. Это, кстати, довольно сложно, с некоторыми условиями. — Антон опирается задницей в кухонную столешницу, скрещивая руки для удобства. Тот покусывает губу, видимо, что-то вспоминая.— Ещё, можно учиться у знахаря, сапожника, у музыканта, а можно стать флористом. У нас таких мало. В общем, в целом, еду нам приносит Варкиниум, раз в месяц. Но если потребуется, просто можно несколько раз произнести спец слово, которое у нас на старом дубе выцарапано, чтоб не забыли. Пока что, за тридцать с лишним лет проживания некоторых людей тут не было случая, когда нужно было использовать это слово. — Тот аккуратно снимает прищепку, предварительно открывая форточку. Зрачки сужаются по-кошачьи, но сразу же распадаются на мелкие точки, образуя зрачок и радужку. Пустая чаша передается хозяину и остаётся лежать на столе. — И что, ни интернета, ни телека? А стираете вы как? — Арсений не привык сыпать людей вопросами, но сейчас уж ситуация дарует ему шанс это сделать. — У нас своя сеть. Тут единственный интернет на всех, если честно, не очень вникал в это, но работает он постоянно. Почти. С двенадцати вечера до семи утра вырубает Варкиниум, для профилактики, и чтобы мы спали. — Антон садится на каменную тумбу у кровати и рукой вытаскивает из предпоследнего отсека лиственный блокнот, протягивая его Арсению. — Тебе понадобится блокнот для обучения.— Тот его берет, вспоминая о жилье. — А где я буду жить? Как у вас тут с гигиеной, душем? — Антон чуть теряется, но разговор нужно продолжить. — Мы моемся по-разному. Кто-то предпочитает мыться в спокойной речке неподалеку, а кто-то под водопадом. Он тоже, кстати, не далеко. Я все же выбираю водопад. Я отведу тебя, как захочешь помыться. — Тот в ответ что-то бессвязно мычит, отводя взгляд. — Блин, а у меня ж сдесь жилья нет, как я тут буду жить? — — У тебя уже оно есть. Варкиниум, когда людей сюда отправляет заранее подготавливает дома для новеньких, так что все у тебя есть. — — Ты, может, видел где он? — Глаза заискрились, видно воодушевлением он переполнен. — Тебя провести? — тот встаёт, и услышав согласие, Антон проходит к двери и отпирает замок.