Наследие: Объятья пламени дракона.

      Это было нечестно. Чертовски нечестно.       Тот самый миг, когда рушатся первые девичьи надежды.       Это как… как… Представьте, что вы очень-очень-очень сильно хотите чихнуть. Легкая щекотка в носу превращается почти в болезненную, губы рвано втягивают воздух, и сейчас, сейчас, сейчас…       Ничего.       Попытки зажать переносицу или посмотреть на свет — всё пустое, просто не можешь. А затем это повторяется несколько раз на дню, но ты не можешь освободиться от этого болезненно-щекотного ощущения, как бы не старалась.       Всё это было подобно болезненным ощущениям внутри Элен. Кажется, за последние несколько месяцев она написала Чарли три вменяемых письма и десять эмоциональных. В первом — предложение увидеться, пока не кончились зимние каникулы, во втором — пустые вопросы о том, что девушка сделала не так, раз не заслужила ответ.       И, наконец-то, третье, накрученное собственной гордостью, обидой и полнейшим недоумением о случившемся. За окном как раз была цветущая весна, а Джинни самозабвенно листала книгу, продолжая тараторить о матче по квиддичу, в котором мечтает получить кубок. Тот яркий миг, который перекрывает её очередное расставание с бойфрендом и мысли о предстоящем экзамене. Как бы они не тешили себя мыслями о том, что впереди светлая жизнь и планы, обе понимали, что за подобным кроется переживание. Газеты пестрили трагическими заголовками, в школе нарастало напряжение, а они продолжали выискивать в этом лучик света, едва уловимую надежду на то, что всё будет хорошо.       Перо Элен вновь вырисовывало витиеватым почерком письмо, вдавливая чернила в пергамент до скрипа и создавая кляксы.       — Ты можешь хотя бы на выходных забыть о занятиях? — усмехнулась Джинни, через стол посматривая на девушку, которая прятала лицо за стопкой книг.       — Я тебя внимательно слушаю, — пробубнила себе под нос гриффиндорка, выводя новое слово с тихим скрипом.       — Я говорю о том, что, после матча, нужно устроить незабываемую вечеринку. Ребята говорят, что…       — Это будет праздник столетия, да-да, я уже слышала об этом. Как и остальные факультеты. Симус не умеет говорить тихо.       — Сарказм?       — Констатация факта, — отбросив перо, Элен выглянула из-за книг. — Ты сегодня непривычно разговорчивая. Что-то произошло?       — Вовсе нет, — повела плечами рыжая, поглаживая рукав тренировочной мантии. К её лбу прилипли пряди, после недавней игры.       — Но что-то определенно изменилось, — Элен провела зубами по нижней губе, — Если не хочешь рассказывать, я не настаиваю.       — Скорее наоборот. Может, — опираясь ладонями о массивный стол в библиотеке, Джинни приподнялась, — Тебе стоит что-то мне рассказать?       Пальцы тут же опустились на пергамент, пачкая их чернилами и скрывая очередную попытку написать тому, кому нет дела до её посланий.       — Нечего, Джинни, я озабочена только учебой и тем, что родители не дают Рольфу исполнять прямой долг перед Орденом, уповая на то, что и без него хватает рук.       — Легко им рассуждать из Испании.       — Исландии, — поправила её Элен, поджав губы, — Думаю, что их странствия не просто так. Они больше полугода не были дома. Присылают открытки. Подозрительно.       — Вы же взрослые, это естественно. К счастью, у тебя есть эта свобода! Мне бы так.       — Дело не в свободе. За версту чувствую их ложь, — в своем возмущении она повысила голос, сразу же поймав на себе недовольный взгляд мадам Пинс. — Простите, — и замолчала.       Воспользовавшись замешательством и тем, что Элен не будет красноречиво возмущаться, Уизли выхватила из-под её рук пергамент. Пара коротких строчек, сразу были схвачены её взглядом. В следующую секунду, Скамандер уже вырвала письмо, сжав его в руках и тихо шипя. Судя по недоумению Джинни, у неё возник вопросы. И, судя по всему, не один.       — Читать чужие письма — дурной тон.       — Дурной тон — обманывать, Элен, — Уизли поднялась с места и обошла стол, опустившись рядом с наследницей четы магозоологов, — Что за глупое письмо, адресованное моему брату?       — У тебя их много, — прозаически подметила Элен, чуть побагровев. Ситуация крайне неловкая.       — Безусловно. Но комбинация «Уизли» и «Гребаный драконолог» — тут же выдает всё. Почему ты пишешь Чарли? Точнее… Ха, — у неё вырвался тихий смешок, — Не думала, что ты с ним ещё общаешься.       — Я с ним и не общаюсь, — но слова не соотносились с тем, что Элен сжимала в руке, — Это просто недоразумение.       — Не спорю. Но хотелось бы знать, что он сделал не так, раз заслужил кучу синонимов к слову «засранец». Казалось, вы вполне дружелюбны друг к другу.       — Казалось.       — Элен, — в голосе Джинни был легкий нажим.       — Ну, что? — закатила глаза волшебница, положив голову на стол.       Повторив её позу, Уизли повернула лицо к волшебнице, многозначительно сверля её взглядом. Какое-то время обе молчали. Первой заговорила Джинни.       — Только не говори, что ты втрескалась в моего братца?       — В которого?       — Не смешно, — нахмурилась рыжеволосая, цокнув языком, — Я бы поняла, если бы это был Фред или Джордж. Давняя дружба с твоим братом, ты работала с ними, гуляла… Как в этот перечень вписался Чарли?       — Никак, в том то и дело, — нотки обреченности смешивались с раздражением, — Просто твой брат… Он дурак. Только и всего.       — Это можно сказать про каждого. Но при чем тут Чарли?       — Он! — резко поднявшись, Элен вновь наткнулась на взгляд мадам Пинс и медленно опустилась за книги, поджимая губы, — Повел себя, как придурок. И продолжает вести.       Джинни, всё не то, чем кажется, просто я совершила глупость и не могу с ней смириться. Уизли зажмурилась, словно успокаивая в голове сотню вопросов, которые могли лавиной обрушиться на подругу, пока она мечется между тем, чтобы рассказать правду или позорно убежать, прячась в чулане от очередных расспросов. Безусловно, Джинни имела право знать, но готова ли Элен произнести это — вот в чем вопрос.       — Я знаю тебя пять лет, Скамандер. Ты никогда не делаешь того, что не продумала десяток раз, — и это было фактом, ранее Элен никогда не руководствовалась только желанием, рассудок в её голове всегда диктовал свои правила. — Мерлина ради, что могло произойти?       — Чертова омела на Рождество. Сперва Фред со своими глупыми предложениями, а потом Чарли со своими действиями. Просто глупость какая-то… На кой черт вешать омелу перед магазином, ты так не считаешь?       — Чего?!       — Юные леди, — мадам Пинс остановилась прямо перед ними и подняла руку, указывая на выход из библиотеки. Спорить с ней не стали, молча покинули спокойную обитель, выходя в коридор. Этот факт не расстраивал, вряд ли бы Элен могла спокойно заниматься, пока её голова разрывалась от навязчивых мыслей.       Взяв девушку под руку, Уизли вывела её во двор, скрываясь за восточной частью школы, откуда открывался вид на сад камней и пустующие тропинки вокруг. Ветерок бодрил и вызывал мурашки, но освежал голову и остужал краснеющие щеки.       Весна всегда была красивой в Хогвартсе. Ароматы цветущих деревьев у кромки запретного леса распространялись на всю территорию: сладость отдавала медом, а пыльца медленно оседала на небольшой траве. Вдохнув полной грудью, хотелось закрыть глаза и представить, что находишься где-то далеко, в том месте, где не доносится прохлада каменного замка.       — Элен, — напомнила о своем существовании Джинни, — Из твоего сумбурного рассказа, я поняла, что ты целовалась с моим старшим братом. Потом, каким-то образом, вы не обсудили случившееся, а сейчас ты мечешься, как снитч по полю, в ожидании, когда тебя кто-то остановит. Я все правильно поняла?       Проведя холодными руками по своему лицу, Скамандер кивнула. Удивительно, как прекрасно Джинни сформулировала то, что на протяжении месяцев крутилось в её голове. Действительно, они не обсудили случившееся и оказались не поняты друг другом.       — И тебя беспокоит это? — уточнила волшебница, смотря на подругу.       — Да, — тихо согласилась Элен, опуская взгляд.       — Если тебя это волнует, то, — Джинни нетрепливо раскачивалась с носочков на пятки, — Тебе не все равно. Не отводи взгляд, по тебе всё видно.       Отрицать было бы глупо, хотя Скамандер надеялась, что участь «влюбленной дуры» обойдет её стороной.       — Тебе не нужны письма. Впереди каникулы, вам просто нужно поговорить.       — Нам? Ты уверенна, Джинни? Кажется, это нужно только мне, — фыркнув, Скамандер пнула небольшой камень, — Если бы он хотел, то не оставил бы эту историю за плечами. Написал бы, нашел выход, но он предпочел отмалчиваться. Кто из нас подросток я или он?       — Он, конечно, не идеален, но точно не хотел бы подобного. У него наверняка есть причина, Элен.       — Причина по имени Анита Онис? Не делай вид, что не знала. Нужно быть полной дурой, чтобы не догадаться об их романе.       — Анита Онис — его давняя знакомая и коллега. Если бы у них был роман, то Чарли рассказал бы своей семье. В конце концов, он бы точно поделился с Биллом или близнецами. Но те не смогли бы долго молчать.       — А вдруг это что-то сокровенное? — в голосе звучал вызов, — Знаешь, ты же тоже не любишь говорить о Гарри, потому что это ценно для твоего сердца. Чем он хуже?       — Он не хуже, но я думаю, что ты заблуждаешься.       — Хотелось бы верить.       Словно зачарованный салют из лавки близнецов, в голову Скамандер влетел смысл их разговора. Она говорит с Джинни о Чарли. О влечении или, упаси Мерлин, влюбленности, ревности… А ведь это её родной брат.       — Ты чего? — замешательство в глазах Элене не удалось скрыть от проницательной Джинни, сжавшей плечо своей подруги.       — Прости, Джинни. Я не очень лестно отозвалась о твоем брате.       — О, брось, иногда я могу и хуже сказать, но, если говорить честно, — на губах рыжеволосой появилась хитрая улыбка, — Было бы здорово, если бы ты сошлась с Чарли. Мне кажется, в чем-то вы похожи.       — И в чем же? В любви к животным?       — Нет, ведь это было бы очевидно, — склонившись к уху гриффиндорки, Джинни тихо проговорила, — В том, что вы оба нерешительны в признании своих чувств, хотя безрассудны по жизни.       В этом Элен не могла поспорить.

***

      После минувших похорон, говорить не хотелось. Даже в доме четы Скамандер висела тишина, к которой никто не привык. Лишь слабый запах травяного чая разносился по гостиной, а над фарфоровыми кружками поднимались завитки белого пара от высокой температуры напитка.       Возвращение родителей сейчас не казалось каким-то радостным событием. Обычно, когда они возвращались из долгих командировок, то мама закатывала настоящий праздник, готовила любимые блюда детей, и они долго сидели в столовой или на веранде. Но в эту ночь традиция канула в прошедшие года и осталась позабытой. На веранде казалось небезопасно, несмотря на обилие защитных чай, в доме предусмотрительно не горел свет, и все плотные шторы оказались закрыты. Даже маленький серебряный луч луны не мог просочиться в потемневшую гостиную, где не был привычно зажжен камин. Лишь маленькая свечка отбрасывала тени на уставшие лица волшебников.       Перевернутый журнал «Придира» покоился на ручке кресла, где сидел Рольф. Волшебник не читал его, лишь листал страницы, когда тишина затягивалась, словно пытаясь придать атмосфере былое ощущение их вечерних посиделок. Как же абсурдно это сейчас выглядело.       Альбус Дамблдор мертв и вместе с ним погибла та надежда, которую он поселил в их сердцах. Надежда на Орден угасала, хоть никто этого и не показывал. Даже родители молчали, когда Элен напомнила им о совершеннолетии и том, что теперь состоит в Ордене. Промолчали, только бросили взгляд на Рольфа, пожимающего плечами, словно он не должен был допустить подобного. А что, собственно, мог старший брат? Ровным счетом ничего, ведь его просьбы остались неуслышанными.       — Куда вы снова отправляетесь? — тихо спросила Элен, водя пальцем по обжигающему краю кружки.       — Норвегия, — Тесеус повел плечами, облокачиваясь спиной о диванную подушку. — Постараемся договориться с теми, кто был и остается предан Альбусу.       — Вдвоем? — заметно удивился Рольф, переводя взгляд на мать. У них была более тесная связь.       — Мы рассчитывали на помощь Билла Уизли, но из-за случившегося… — начала женщина и замолчала, припав губами к горячему напитку.       — Думаю, мы вдвоем справимся, — закончил мужчина, нежно коснувшись её руки, на которой выделялись мелкие царапины, покрывшиеся темной корочкой.       — Вам страшно? — предположил старший сын, чуть наклонившись вперед.       — Страшно за вас, — честно признался Тесеус, покусывая щеку изнутри, — Что будет дальше — неизвестно.       — Орден способен защитить нас, — не унимался юноша, накручивая на палец отросшие белые волосы.       Родители промолчали, а Элен звучно усмехнулась. Не то, чтобы она сомневалась в силе посредников Ордена, но их казалось ничтожно мало, по сравнению с той армией, которую собирал Тот-Кого-Нельзя-Называть. Даже попытки защиты казались смехотворными, что уж говорить об остальном.       — Я больше доверяю Уизли, нежели Ордену, — призналась миссис Скамандер, отставив кружку. — Они будут рядом и у них есть доступ к нашему камину. Дом полностью защищен.       — О нас беспокоиться не нужно, мам, — не выдержала Элен, привстав с места и отходя к камину, от которого ещё доносилось тепло. — Нас больше волнует то, какому риску вы подвергаете себя. Ведь Норвегия — это не просто командировка. Вы можете снова пропасть на полгода, а мы не будем знать, все ли у вас хорошо.       — Главное, чтобы вы были в порядке.       «Тогда останьтесь!» — чуть не крикнула Элен, но сдержалась. Хоть родители и не говорили об этом, но их дети знали точно, в чем причина их таких дальних поездок и почему они соглашаются на них. Скамандеры думают, что они нужны Лорду. Единственное, что они могут делать, так это бежать дальше, дабы не подвергать опасности своих детей.       Это чувствовалось с того самого момента, как они переступили порог дома. Свет сразу же везде потух, одним взмахом палочки были задернуты шторы, а говорили настолько тихо, словно не верили в собственные защитные чары.       — Тем не менее, нас радует твое решение, Элен. Вернуться в Хогвартс — безрассудство. Там тебя точно никто не защитит, — женщина подняла взгляд на дочь, чуть кивнув. — Хорошо, что ты не вернешься на седьмой курс. Думаю, Рольф даст тебе достаточно знаний.       — Я это делаю не для своей защиты. Это единственный шанс избежать манипуляции со стороны пожирателей смерти, чтобы выманить вас и дедушку. Им бы очень повезло, если бы я или Рольф оказались в их лапах. К тому же, от нас толку больше будет в Ордене, — пояснила Элен, словно пытаясь доказать, что она уже не ребенок, раз способна принимать взвешенные взрослые решения. По крайней мере, ей хотелось в это верить.       Посмотрев на дочь с неким сочувствием, Скамандоры опустили взгляд. В последнее время казалось, что за проявление эмоций им приходится платить по десять галеонов. Даже привычную улыбку матери не удавалось разглядеть за тенью, упавшей на её лицо. Проблема была вовсе не в освещении, сама жизнь распорядилась так, что волшебники не могли рассмотреть за этой тьмой луч света.       Ночь оказалась беспокойной, а прощание быстрым. Никаких обещаний или напутствий, только крепкие объятья и хлопок трансгрессии, от которого содрогнулись кусты дикой мяты и люпина, растущих вокруг небольшой веранды, выкрашенной в серо-голубой цвет. По опорам и перилам тянулось множество вьющихся растений, но все, словно зачарованные, заканчивали свой путь около окон и входной двери. Прежде светлый дом казался непривычно серым, словно из него ушла та часть света, которая притягивала всех. Оранжерея матери опустела, растений не осталось, а амбар отца был заколочен, несмотря на то, что магических существ отправили Ньюту Скамандеру, как и любимого кота Элен.       Сухая оболочка, утратившая привычное тепло.       Приобняв сестру за плечи, Рольф завел её обратно в дом, открыв одно окно. Солнца не было, но даже через густые тучи попадал дневной свет, освещавший просторную гостиную. Юноша быстро отправил письмо своей неизменной подруге Полумне и вернулся на любимое кресло, постоянно поглядывая на часы. Вечером он обещал явиться к Кингсли, а Элен приходилось дожидаться собрание Ордена, запланированное на конец июля.

***

      Та самая ночь.       Та, когда состоялась операция «семь Поттеров». Рольф, отправленный на границу Норы, принял дежурство, как только все переместились к Гарри. С утра Элен должна была последовать в дом Уизли, а сейчас — ждать. Или выжидать. С маленьким подсвечником, девушка постоянно выходила на веранду и во двор, вглядываясь в небо. Исходя их предполагаемых сведений, волшебники должны были трансгрессировать в назначенных точках, но девушке постоянно казалось, словно они пролетят над её домом, чего, конечно, не могло быть.       Длинную белую сорочку едва касался ветер, а ткань казалась непривычно плотной, от чего тело покрывалось испариной. Скинув домашние тапочки, девушка опустилась на траву босыми ногами, ощущая легкое покалывание пяток.       Собственный дом стал чужим, а зачарованная сумка с вещами постоянно стояла около камина, будто Элен в любой момент могла сбежать. Иногда ей этого хотелось. Отправиться туда, где нет войны, нет Темного Лорда и нет постоянного волнения. Но другая её часть твердила о том, что страхам нужно смотреть в лицо. Родители в Норвегии, она тут, а это значит, что приспешникам Волан-де-Морта придется постараться, чтобы напасть на их след. Редкие экземпляры магических животных находились под надежной защитой, дабы избежать коварных замыслов тех, кто жаждет крови.       В приоткрытом окне дома вспыхнул зеленый свет, заставив Элен вздрогнуть. Рольф вернулся? Даже не начало расцветать. Небо было темным, а операция не могла пройти настолько быстро. Или могла?       Позабыв о оставленном во дворе подсвечнике и тапочках, девушка побежала в дом, распахивая дверь и влетая в гостиную, как призрак. Лохматая, бледная и обеспокоенная, удерживая палочку в сжатом кулаке и наставляя на камин.       — Люмоса на всех не хватает?       Мужская фигура отряхивала рукава бежевой рубашки с парой оторванных пуговиц, а темные ботинки до самых брюк были покрыты волшебным пеплом, переливающимся даже в полумраке. Чуть тряхнув распущенными волосами, он запрокинул голову назад, собирая их в тугой небрежный хвост.       — Что ты тут делаешь? — отступив к комоду, Элен медленно опустила палочку.       — И тебе доброй ночи, наследница Скамандер, — на его губах появилась привычная усмешка, похожая на улыбку, — Почему не в постели?       — Могу задать тебе тот же вопрос, Чарли Уизли, — недоумевая, каким ветром сюда занесло драконолога, волшебница держалась отстраненно, — Что-то случилось с Рольфом?       Немного вальяжно обходя диван, Чарли потирал руки и оглядывался по сторонам, разглядывая гостиную под слабым светом парящего люмоса. Портреты, статуэтки с магическими животными, пустующие горшки, оставшиеся от растений, а так же объемную сумку около камина, на которой осели остатки пепла. На девушку он перевел взгляд позднее, пройдясь от босых ступней по всему телу в ночном платье до самых глаз, под которыми залегли темные тени — последствия бессонных ночей.       — Прыщи тебя больше не мучают? — будничным тоном осведомился он, — А где твои носки, надеюсь не…?       — Уизли! — взвизгнула волшебница, сложив руки на груди, словно пытаясь скрыться от его взгляда. Прошел год, но он наверняка не забыл казус, случившийся в экспедиции.       — Я к тому, что ногам прохладно, — тут же попытался оправдаться Чарли, не желая её обидеть.       — Жарко. На улице и дома, — поспешно пояснила девушка, пригнувшись под лучом люмоса и подойдя к незваному гостю, — Вряд ли ты пришел поговорить о носках или прыщах. Зачем явился?       Вопрос прозвучал грубее, чем хотелось бы. Долгие месяцы догадок и волнений, а потом — обида. Осталась невысказанная обида, которая повисла в воздухе, сделав его более густым, осязаемым. Энергия так и обволакивала их смесью стыда, недоговоренности и чего-то ещё, чему никто не мог дать определения.       К Чарли вернулся дар речи, но его рука так и застыла на спинке дивана, чуть сжимая грубую обивку.       — Ночь неспокойная. Мама сказала, что тебе лучше сейчас отправиться к нам. Тем более, без Рольфа тебе небезопасно находиться тут одной, — выговорил настолько быстро, словно отрепетировал эти слова в собственной голове, от того они и прозвучали немного сумбурно.       — Я знаю про операцию по спасению Гарри. Удивительно, что тебя не взяли. Мне казалось, что ты виртуозный волшебник.       — Могу посчитать это комплиментом? — уголок рта мужчины дрогнул, едва сдерживая улыбку.       — Как хочешь… — уклончиво вздохнула Элен, не сводя с него взгляда. — Может, объяснишь, почему ты не отправился с ними?       — У каждого — своя задача.       — И твоя заключается в том, чтобы забрать меня?       — Нет. Это сопутствующее.       «Сопутствующее? Я для него сопутствующее?» — взревела внутренняя девочка волшебницы, готовая топать ножками от негодования.       — Тогда можешь не переживать. Днем я приду сама. В конце концов, я уже совершеннолетняя.       — Давай не будем биться лбами друг с другом? Пойдем, не хочется терять время.       — Так не теряй! — громкий голос Элен разрезал пространство невысказанными словами и эмоциями. — Не теряй время, Чарли. Отправляйся в Нору, я прибуду в назначенное время. Знаешь… — горькая усмешка сорвалась с её губ, когда она подошла ближе, теребя кружевной рукав, — Не теряй своё драгоценное время.       Чарли молчал, смотря из-под нахмуренных бровей. Его дыхание казалось размеренным, зато Элен буквально горела, звучно сопя.       — Сумка твоя? — он кивнул к камину.       — Что? — удивлению не было конца. После того, что она ему высказала, Чарли решил убедиться, её ли эта сумка.       — Та сумка твоя? — вновь спросил он всё таким же спокойным голосом.       — Мерлина ради, моя! Какая к черту раз-н-н… Ты с ума сошел? Поставь меня на землю!       Оказаться на плече у драконолога — совершенно не входило в её планы. Впрочем, планов особых и не было, но подобного завершения разговора Элен не могла вообразить, несколько раз стукнув кулаками по крепкой и широкой спине драконолога. Волосы упали на её лицо, а девушка только и могла повторять:       — Кретин! Чертов драконолог! — слетало с её губ, чередуясь с ударами по спине волшебника, который удачно обхватил её ноги и бедра, повесив сумку на руку.       Ему пришлось пригнуться, чтобы войти в камин со своей ношей. Правда, он не совсем рассчитал поворот, несильно стукнув Элен макушкой о резной узор. К счастью, за тихим «ай!» послышалось долгожданное молчание, что позволило ему спокойно выкрикнуть адрес и исчезнуть в зеленых лучах пламени.       Боковая часть лба всё ещё ныла и пульсировала, когда они оказались в гостиной Норы. Бросив сумку на пол, Чарли подошел к дивану и опустил на него девушку.       — Мама, Чарли вернулся! — позвала Джинни, показавшись из коридора. Подбежав к подруге, рыжеволосая красавица перевела взгляд с неё на брата и обратно. Чарли неловко переминался с ноги на ногу, а Элен недовольно смотрела на него, потирая покрасневший лоб.       — Слава Мерлину! — вошедшая Молли развела руками, по женщине было видно, насколько она обеспокоена, да и в Норе казалось слишком тихо. — Здравствуй, милая.       — Доброй ночи, миссис Уизли, — волшебница перевела взгляд на женщину, убирая руку с ноющей части тела, — Кто-нибудь вернулся?       — Пока нет, ждем, — она указала на стеклянную бутылку с водой, в которой плавала щедрая порция мяты, — Отнесу твоему брату и вернусь.       Мать семейства скрылась за открытой входной дверью, значит, брат действительно дежурил на территории. В то же мгновение что-то холодное коснулось её головы. Чарли прикладывал к ушибленному месту волшебницы зачарованный лед, обмотанный тонким полотенцем. Приподняв брови вверх, Джинни медленно приподнялась на диване, глаза её стреляли во все стороны, выдавая мыслительный процесс:       — Принесу лимонад!       — Джинни, я не… — но договорить Скамандер не успела, рыжая вихрем вылетела их гостиной на кухню.       «Тоже мне, сводница…» — пронеслось в голове у волшебницы.       Опустившись на диван, Чарли продолжил удерживать холодный компресс, чуть сжимая губы. Элен хотела возразить, уповая на свою самостоятельность, но не стала. Пусть теперь ухаживает, раз так бессовестно стукнул её в камине.       — Этого я не планировал, — тихо проговорил драконолог.       — Это извинения?       — За что мне извиняться? — улыбнулся Уизли. — Кто виноват, что ты вертишься подобно жмыру.       Закатив глаза, девушка решила это не комментировать. Осторожными касаниями пальцев по лицу, Уизли смахивал редкие капельки таявшего льда, которые стекали на брови, щеки и переносицу волшебницы. В этом чувствовалась та самая забота, которой он окружал её в экспедиции. В какой-то момент показалось, что если бы не тот поцелуй, то у них отношения были бы гораздо лучше. Может, не зря он так поспешил это забыть? И ей бы стоило.       Только не забыть. Элен пыталась, но не могла. Пару раз ей даже снилось, что она вновь целуется с ним, но уже при иных обстоятельствах и сюжетах.       — Ты писать умеешь? — тихо спросила Скамандер, опустив взгляд.       — Писать? Конечно, — и вновь тихо рассмеялся, совершенно по-доброму.       — Почему на письма не отвечал? Точнее сказать, почему не отвечал на мои письма, — храбрость в ней была гриффиндорская, спросить подобное, всё равно, что наступить себе на горло.       — Какие письма? — его лицо посерьезнело. — Разве ты мне писала?       — Позиция «я дурак и ничего не знаю» — не к лицу человеку двадцати пяти лет.       Отстранившись, Уизли сжал в руках компресс, продолжая растапливать его в горячих ладонях.       — Ты писала мне письма?       — Представь себе, — внутри начинало закипать от этой виртуозной актерской игры, — Причем несколько раз.       — Ты отправляла их сюда?       — А куда ещё?       — Элен, — и вновь этот приглушенный смех, — Я с февраля был на задании Ордена. Вернулся в Лондон утром, а потом сразу домой.       Бывало ли у вас так, что вы наклонились за мелкой упавшей вещью, а вставая, со всей силы, ударились головой о полку? Даже, если не было. Просто вообразите этот незримый удар в голову. Подобное осознание не просто огорошило Элен, а буквально выбило почву из-под ног.       Ей красочно вспомнились те ругательства, которые она излагала на страницах письма, где сравнивала Чарли с ядовитым крильмаром или вонючим скарабеем, который притащил в её душу тонну дерьма и навозных шариков. От этого на лице волшебницы сменилось порядка десятка эмоций, она то бледнела, то краснела, то мечтала провалиться сквозь землю.       — Так приятно, что ты писала мне, — улыбнулся Чарли, заправив ей за ухо тонкую прядь волос, — И что там было?       — Лучше тебе не знать… — в сторону пробормотала она, зажмурившись. Идиотка.       — Что? — не расслышал он, с интересом наклонив голову.       — Говорю, а где эти письма?       — В прихожей, наверное. Мама не читает то, что написано лично. Тем более, лично мне от наследницы четы Скамандер, — в голосе звенела настоящая гордость, он буквально упивался тем, что ему писала Элен и нервничала от того, что он это не прочитал. Хотя переживала Элен из-за другого.       Подорвавшись с места, волшебница со всех ног побежала в прихожую, где под крючками для одежды расположился старый покосившийся комод. На нем действительно лежало несколько корзинок. В одной хранились нераспечатанные письма. Откидывая в сторону адресатов в лице близнецов Уизли (с заказами из магазина), Элен на самом дне нашла свои, быстро вытащив их из общей массы.       — Слава Мерлину, — с выдохом она посмотрела на темные конверты, позволив себе даже улыбнуться, пока одно письмо было нагло не вырвано из её рук.       — Читать чужие письма не хорошо, — самодовольно произнес Чарли, вскрывая конверт.       — Нет! Это мои! — попытка схватить не увенчалась успехом, так как парень поднял письмо над головой, а Скамандер уже не могла допрыгнуть на такую высоту.       — Они адресованы мне! — капризно возразил парень, уворачиваясь от цепких пальцев волшебницы, которая умудрилась запрыгнуть ему на спину, в надежде вырвать проклятое письмо.       Смеясь, он читал его про себя до тех пор, пока улыбка не сошла с его губ. На полу так и остались валяться остальные письма, давно позабытые в этой схватке.       Выпрямившись во весь рост, Уизли обернулся к Элен, смотря на неё так, словно видел впервые.       — Я — скунс? — ахнул мужчина, сжав зубы.       — Я была зла…       — Настолько, что в письме через запятую стоит: «ты, Чарли Уизли, драконье дерьмо, увёртливый соплохвост, авгурей и скунс!», — процитировал он самую выразительную строчку из третьего письма.       — Ты не отвечал и я решила…       — Что я скунс? Я моюсь, Элен! Я не воняю!       — Это было сказано в злобе. Я знаю, что ты не воняешь!       — Да нет, понюхай, понюхай! — он наступал на неё, хватая за плечи и прижимая к груди, — Кем я там ещё пахну?       — Чарли, дракл тебя дери! — найдя в себе силы, Скамандер оттолкнула от себя парня, — Говорю же, я была зла! Сколько ещё повторять!       — Зла? На что зла, Элен? — кажется, девушка здорово его раздраконила, судя по взлохмаченной макушке и раздувающимся ноздрям.       Чертовски хорош.       Стыдливо признавала волшебница. Великолепен даже в гневе, когда все мышцы в теле напряжены. Разумеется, он мог бы её придушить за все эти оскорбления и она, возможно, даже не сопротивлялась бы.       Что? Стоп, Элен, стоп!       — На то, что ты поцеловал меня и даже не написал! Вот на что! Ты злишься? Да это я должна пылать от гнева, — вот уже и девушка вспыхнула, вскинув руки, — Великолепное Рождество. Поцеловал и слился, как слизень в канаву. Тоже мне. Ишь сыскался Аполлон поселкового масштаба! Да знаешь что… — она показательно ткнула его в грудь, — Я в гробу таких видала. Ясно тебе? Обиженный самый, да это я должна была на тебя летучий сглаз наслать.       Вышедшая Джинни, завидев подобную картину, скрылась вместе со стаканом лимонада обратно на кухне, в чем поступила достаточно мудро.       — Будто ты была против, — чуть тише, но весьма едко пояснил он.       — Да, была не против. Очень об этом жалею.       — Жалеешь?       — Да, — рыкнула волшебница, — Лучше бы я впервые поцеловалась с мантикорой, та хоть не напишет, потому что не умеет, вместо того, чтобы слышать сейчас это от разумного человека.       Схватив девушку за вздернутый локоть, Чарли резко дернул её на себя и склонил голову вниз, чтобы их лица оказались на одном расстоянии.       — Повтори это, Скамандер, — прошипел он сквозь зубы, — Давай же. Повтори то, как жалеешь об этом, смотря мне в глаза.       Её буквально трясло в этой крепкой хватке, хотелось стукнуть по этому самодовольному лицу, чтобы хоть как-то отплатить за все те мучения и мысли, которые терзали её долгие месяцы.       Но она не могла.       Рот только безвольно открывался и закрывался, выпуская горячее дыхание, словно жар дракона.       — Отпусти.       Отрицательно помотав головой, Уизли не позволял ей разорвать зрительный контакт, подмечая каждое изменение её мимики, пока она сама не оттолкнула его, вырываясь и покидая прихожую. Кажется, свежий воздух ей точно пошел бы на пользу.       Чарли так и остался стоять на месте, смотря ей вслед, пока Элен не скрылась на садовой тропинке.       — Она остынет, — внезапно произнесла Джинни, вновь показавшись из кухни и кивнув на рассыпавшиеся письма, — Оказывается, она писала больше, чем я думала.       — И что это мне сейчас дает? — недоумевал Чарли, так и смотря на улицу.       — Как минимум, пищу для размышлений, — уклончиво произнесла Джинни, ткнув его в бок.       Лезть в чужие отношения волшебница не собиралась, но переживала как за брата, так и за подругу.       — Посмотрим, — произнес Уизли, присев на корточки и собирая письма в единую стопку.