Лаборатория Станислава Евгеньевича

— Чёрт знает что такое! Станислав Евгеньевич досадливо скривился и бросил ремень на стол. Лаборант Коля неуверенно оглянулся, насколько это было возможно в его положении, и спросил: — Что случилось, профессор? — Чёрт знает что такое, — повторил Станислав Евгеньевич. — Невозможно пороть. Пряжка царапается, язычок мешается, сам ремень жёсткий и только шуму наводит, а толку — ноль целых ноль десятых. Вот ты мне скажи, Коля, каким местом думал человек, который это спроектировал? — Видимо, тем же, каким и я, когда разжигал спиртовку, — сказал Коля. — Можно встать, профессор? — Вставай, чего уж, — махнул рукой Станислав Евгеньевич. Коля осторожно поднялся со стола, на котором был распластан, выгнул шею, задрав халат, и присвистнул, увидев ярко прочерченный прямой угол на бедре. — Я зелёнкой намажу, можно? — Нужно, — буркнул Станислав Евгеньевич и снова сердито покосился на ремень. — Нет, ты подумай, какие бестолковые люди проектируют такие важные вещи! А знаешь, Коля, подай-ка мне сюда этого изобретателя. Лаборант Коля привычным движением поправил очки, застегнул брюки, одёрнул халат, встал у аппарата управления и защёлкал рычажками и кнопками. Машина завыла, запиликала, кабина закрутилась и наполнилась дымом. Станислав Евгеньевич закашлялся и помахал рукой, разгоняя сизый дым. — Ну, Коля! Сколько раз тебе говорил, отрегулируй уровень подачи трицианитливорума! Ты хочешь два пожара за день? — Вот он, профессор, — сказал Коля, когда кабина остановилась. — Вот ваш изобретатель. Станислав Евгеньевич нетерпеливо распахнул дверь-гармошку и воззрился на худосочного изобретателя. Тот после путешествия сквозь пространство и время выглядел несколько помятым, но Станислав Евгеньевич не стал церемониться. Взял горе-изобретателя за ухо, вывел на середину лаборатории и укоризненно сказал: — Вы только посмотрите на ваше творение! Вам не стыдно? — А? — пролепетал изобретатель. — Ваш ремень? — строго вопросил Станислав Евгеньевич и сунул вышеупомянутое изделие изобретателю под нос. — Строго говоря, я ремни не произвожу, — пискнул изобретатель. — Я только придумываю, а уж потом на фабрике… — Этим ремнём невозможно пороть, — безапелляционно заявил Станислав Евгеньевич. — Сам ремень должен стегать, причиняя сильный дискомфорт и оставляя покраснения и припухлости, которые при должном уровне воздействия могут перерасти в гематомы, а пряжка — ложиться всей поверхностью, оставляя внушительные отпечатки и опять-таки гематомы, а не царапины. Ваш же ремень абсолютно бесполезен. — Но позвольте! — воскликнул изобретатель. — Заказ министерства был на солидный ремень с красивой пряжкой, речь о порке не шла! — Когда речь идёт о ремне, порка сама собой разумеется! — сокрушённо покачал головой Станислав Евгеньевич. — Вы сейчас же вернётесь к себе и спроектируете отличный ремень, по всем параметрам подходящий для порки, вам понятно? Сроку вам даю три дня, выполняйте. Изобретатель закивал и пулей влетел обратно в кабину, захлопнув за собой дверь. — Возвращай его, Коля, — велел Станислав Евгеньевич. Прощёлкав все кнопки и рычажки в обратном направлении, Коля протёр полой халата очки, поморгал, стараясь выглядеть как можно более солидным, и спросил: — Теперь будем ждать три дня? — Коля, ты дурак? — поинтересовался профессор. — Переставь дату на табло на три дня вперёд. — А, да-да-да-да, — закивал Коля и украдкой потёр то место, где набухла царапина от пряжки. — Хотя я бы на всякий случай подождал. На этот раз изобретатель уже не казался таким напуганным и растерянным. Из кабины он вышел с целой связкой ремней, которые чуть не с поклоном вручил Станиславу Евгеньевичу: — Вот, я очень старался. Проверял гибкость и хлёсткость, рассчитывал траекторию полёта пряжки, а язычка на этой модели нет вовсе, видите? Вместо него вот этот штырёк на реверсе, он входит в пазик и… — Отлично, — кивнул Станислав Евгеньевич и взял из рук изобретателя ремни. — Снимайте штаны и укладывайтесь животом вот на этот стол. Коля, прибери пробирки! — Т-то есть как это — укладывайтесь? — пробормотал изобретатель. — Зачем это? — Я больше не могу рисковать моим лаборантом, — строго ответил Станислав Евгеньевич. — Прежде чем применять к нему ваши творения, я намерен испытать их на вас. — Что, все десять? — ахнул изобретатель. — Ну, разумеется! Должен же я выбрать лучший вариант! — всплеснул руками Станислав Евгеньевич. Изобретатель умоляюще глянул на Колю, но тот только развёл руками: — В лаборатории всем заведует профессор, как он решит, так и будет. — Снимайте штаны, — повторил Станислав Евгеньевич. Изобретатель понуро подошёл к столу, приспустил брюки буквально на пару сантиметров и чуть подался вперёд, упёршись руками в столешницу. — Ну, что вы сгорбились, как следует ложитесь, — проворчал Станислав Евгеньевич и решительно спустил изобретательские штаны вместе с пёстрыми семейниками до самых щиколоток. — Э-э! — пискнул изобретатель. — Эксперимент должен проходить в условиях, максимально приближенных к реальности, — строго сказал Станислав Евгеньевич. — Как вас, кстати? — Александр Дмитриевич, можно просто Саша, — вздохнул изобретатель и улёгся животом на стол. — Саша, — кивнул Станислав Евгеньевич и выбрал из связки самый толстый ремень. — Ну, вот что вы тут накрутили? Он же не гнётся! — А зачем его гнуть? — спросил было Саша и тут же подпрыгнул, завыл: — А-а-ау-у-у-у! — Так, а если эдак? — Станислав Евгеньевич примерился и стегнул с оттяжкой. — А-а-а-а! — завопил Саша. — Тяжеловат ремень. Давайте попробуем пряжку, вдруг она вам удалась лучше? Но и пряжка Станиславу Евгеньевичу не понравилась: сразу же повернулась, встав под прямым углом, да так и застряла в этом положении. — Всё свободно должно быть, плавно, гибко, — покачал головой Станислав Евгеньевич. — Коля, давай следующий ремень. Да подписывай их, чтобы не перепутать! Ты таблицу-то заполняешь? Лаборант Коля спохватился, расчертил по шаблону таблицу и принялся записывать все наблюдения профессора, пока тот пробовал ремни на несчастном Саше. Почти все они оказались негодными: то слишком мягкие, то слишком лёгкие, то бьют бестолково, а то пряжка нехороша. Только номер десятый Станиславу Евгеньевичу понравился: хлёсткий, в руку лёг как влитой, стегал сочно, на мгновение будто бы прилипая к коже, и оставлял яркие следы. — Ну-ка пряжку проверим, — пробормотал Станислав Евгеньевич. Но тут его ждало разочарование: вместо красивого отпечатка вышла царапина. — С центром тяжести нелады, — заметил Коля. — Плохо. Эдак придётся вам, Саша, ещё с десяток новых ремней проектировать, — вздохнул Станислав Евгеньевич. Бедный Саша, который к тому моменту уже лежал тряпочкой и только прерывисто стонал, взмолился: — Не надо! — А как вы хотели? Опять запустить в производство брак? — строго спросил Станислав Евгеньевич. — Порка не должна быть травмоопасной! — Давайте я переставлю пряжку с седьмого, она же вам понравилась, — всхлипнул Саша, размазывая по лицу сопли. — А это мысль! — воскликнул Коля. — Инженерская находчивость как она есть! — Переставляйте, — разрешил Станислав Евгеньевич. Саша кое-как поднялся и с третьей попытки дрожащими руками снял пряжки и поменял их местами. — Вот, теперь должно быть идеально. — Он шмыгнул носом и умоляюще глянул на Станислава Евгеньевича: — Ну, я пойду? — Погодите, — остановил его профессор. — А наказание? — Н-наказание? — пролепетал Саша. — Наказание за вопиющую халатность и за выпуск явно бракованного ремня, — терпеливо сказал Станислав Евгеньевич. — Назначаю вам восемьдесят ударов ремнём и ещё двадцать пряжкой. Ложитесь обратно на стол. — Но потом-то вы меня отправите обратно? — всхлипнул Саша. — Всенепременно. Саша медленно кивнул, неверной походкой двинулся к столу и принял нужную позу. — Ра-аз, — сказал Станислав Евгеньевич, и ремень прильнул к Сашиному изрядно покрасневшему заду. — Два-а. Вы посмотрите, какой отличный ремень, а? Чувствуете, как пробирает? — Угу-у-у, — взвыл Саша. Станислав Евгеньевич продолжил пороть и нахваливать: — Двена-адцать. Ух, хлещет!.. Тридцать три-и. Нет, как отлично ложится!.. Сорок ше-есть. Ух, вы после такого неделю не сядете! Дойдя до восьмидесяти и переложив ремень пряжкой наружу, он комментировать перестал и в сосредоточенной тишине отпечатал Саше десять звёзд на правой ягодице и десять на левой. Несчастный изобретатель только мычал, прикусив кулак. — Вот так. Будете ответственнее относиться к работе? — Бу-уду, — всхлипнул Саша. — Смотрите у меня, я ведь снова вас сюда вытащу, если будет надо, — сказал профессор. — Коля, помажь ему где надо зелёнкой и запускай аппарат. Когда зарёванный изобретатель Саша вернулся к себе и кабина опустела, Станислав Евгеньевич весело глянул на Колю: — Ну и денёк, а? — Да уж, профессор, — тряхнул головой Коля и глянул на часы. — У-у, пора закрываться. Вы идите, а я тут пробирки помою, стол протру… — Хорошая попытка, — усмехнулся Станислав Евгеньевич и качнул ремнём. — Укладывайся, Коля, будем усваивать урок пожарной безопасности.