Субъект А24: Подкидыш

       Доброй Ночи, Дорогие Друзья.       Сегодня мы ведем репортаж из уже начинающей наскребываться на мои нервы и душеньку гребаной коробушки под названием Глэйд. Ночь сегодня прохладная, без осадков. На часах три утра тридцать семь минут по Создательскому времени. Все Глэйдеры уже проснулись и в темпе ускоренной кадрили разгуливают по своему убежищу, направляясь к Ящику. Откуда тут столько ранних пташек, спросите вы. А я отвечу вам очень красноречиво. Ранних пташек тут ровно нулевое количество. А вот проснулись все, потому что какой-то человек под именем Уебланский Долбаеб Борисович решил включить Сирену в охренеть какое раннее время. Видимо, будильник по ошибке завел не на то время, с кем не бывает. Но лифт поднимается, а мы вернемся к вам после рекламы.       - ААА Ньют тащи копья! - проорал какой-то парень снаружи.(Самые острые копья во всем лабиринте! Одна по цене двух!)       Так, а теперь давайте серьезно. Потому что мне серьезно не нравится стоять на ебучем холоде а одной пижаме и слушать ор этой поднимающейся коробки.       - Что за шутки? - спросила я пока мы с Ньютом направлялись к Ящику. Интерес все-таки победил негласный бойкот между нами.       - Без понятия, - отозвался британец, - Может, еще одну девчонку везут?       - Да конечно, - я фыркнула, - меня вам тут стало мало? - и ускорила шаг, обгоняя парня.       Около Ящика собрались все Глэйдеры. В таком шуме не что-то спать, бодрствовать невозможно.       Я подошла к Алби, зажимая уши, и, перекрикивая сирену, спросила.       - Есть идеи?       - Нет, - так же громко прокричал он       Секунда, и все затихло. В ушах звенело, голова пульсировала и я начала немножко пошатываться. Такое себе пробуждение.       Музыку бы хоть включили, что-нибудь приятное! Симфонию, какого-нибудь Моцарта или прелюдию Рахманинова. Ну Собачий Вальс на худой конец.       Громкий ТУДУМ ТЫЩ КХ ГДУМ ПУМ ТА ознаменовал окончательное прибытие лифта. Крышку никто открывать не торопился.       Тут образовался Галли.       - Че застыли, стебанутые? - хрипло сказал он, - Помогите открыть.       На помощь к нему подоспел Фрай, и вместе они дернули за ручки люка и...       Ничего. Закрыто. Приходите позже.       По воскресеньям наверное работают не с трех, а с пяти утра. Ну что ж, подождем-с.       Ну мы и сели вокруг коробушки как голуби у канализационных люков и принялись ждать. Потихоньку Глэйдеры расходились, чтобы продолжить смотреть свои сны. В основном остались только кураторы. И я.       Силы меня потихоньку покидали, адреналин от гениального будильника (спасибо, Порок!) растворялся в крови и улетучивался, давая место усталости. Я улеглась на траву и стала смотреть на звезды, тихонько напевая себе под нос:       Ничего не бойся, солнце, долго бегать не придется.       Ньют с Алби поднялись, чтобы снова попробовать открыть Ящик. Покрепче обхватив ручки, они со всей силы дернули их вверх. Открыли.       Завтра все перевернется, ветер стихнет, дождь пройдёт.       Песня продолжала звучать в голове, как будто кто-то забыл выключить проигрыватель. Я, как и все остальные, вскочила на ноги, чтобы посмотреть, что же там внизу. Клетка была абсолютно пустой.       Море, море успокойся - мой корабль поплывет.       Что-то блеснуло в темноте. Какая-то тень зашевелилась на дне Ящика.       Долго плыть нам не придется, и дитя твое найдется.       Алби знаком показал всем отойти подальше и приготовить оружие.       Вдруг по клетке что-то забегало, был слышен металлический скрежет и неровное дыхание. Напуганный шанк? Нет, шаги слишком быстрые.       Тень выпрыгнула из Ящика и зарычала. Это...        - Волк! - крикнул Минхо.       Дикий волк его найдет...       Вот это ирония судьбы, а не песня!       Животное озиралось по сторонам, словно решая, кто будет первой добычей. Кого разорвать на части первым? Тебя? А может, тебя?...       Выйдя из ступора, и (чтоб меня стебанутую) не удержав язык за зубами, я ляпнула:       - Спасибо, Капитан Очевидность! А мы-то все думали, что это коза.       Ну, а что? Правда же. Тем более я злая и голодная и не выспалась.       Тем временем волк продолжал свой соц. опрос. Кто желает быть съеденным заживо сегодня ночью? Ах, вот же! Юная леди в первом ряду, иди ка сюда...       Эта тварь зарычала на меня, оскалившись и как-то странно присев. К слову, это называется "на старт", а "внимание, марш!" в сегодняшнем забеге видимо не предусмотрены, поэтому волк рванул прямо на меня, ну а я что? Развернулась и поскакала в противоположную от Хомстеда сторону. Если я сегодня стану ночным перекусом, нужно хотя бы сделать так, чтобы Глэйдеры не стали поздним ужином.       Сонный мозг отказывался менять пластинку «колыбельная» на «уноси свой зад еще быстрее чем быстро», в голове звучал голос мамы.       Хэй, волчонок, осторожней. Кукушонок хочет спать.       Потихоньку, помаленьку лапки ты переставляй.       Зубки крепко не сжимай, не рычи — вдруг он проснется?       Я тебе вверяю солнце, ты не смей его терять.       Волк бежал за мной по пятам, и я уже раз в двухсотый помолилась макаронным богам чтобы на меня свалился дар спринтинга да долгие расстояния, спасибо.       Небеса сегодня не благосклонны: вместо физического дара мне подарили дар чудесной памяти, которая тут же напомнила мне об ушибах и синяках, полученных еще пару дней назад в чертовом Лабиринте, спасибо.       Через океан и горы, лучик света сохрани       И домой любой ценою ты ребенка доведи.       Тело не справлялось с нагрузкой, и совсем скоро мои шаги стали более расхлябанными, руки беспомощно болтались по сторонам, а глаза застилала пелена слез. Ну нельзя хотя бы денек нормально пожить? Сначала Лабиринт, потом Ньют, теперь еще и эта тварь за мной гонится.       Была ночь, а звезды, к огромному моему (и Рапунцель) сожалению, это тебе не фонарики. Так что чем дальше я забегала в лес, тем темнее становилось. Потом я вообще бежала на ощупь, и, в конце концов, споткнулась и полетела на холодную влажную землю.       Море, море взволновалось, по волнам корабль мчит.       Ветер парус шевелит, волосы твои запутал       Заплети же в косу их, доченька, не падай духом       Завтра шторм совсем затихнет, завтра небо уже спит.       Если бы животные умели говорить, то эта тварь бы сейчас со злорадным смехом сказала: «Попалась!», но вместо этого волк просто смотрел на меня, периодически рыча.       Что-то отвлекло внимание животного в противоположной от меня стороне — звук, который я услышать не могла из-за собственного сбившегося дыхания и бешено стучавшего сердца. Это дало мне несколько драгоценных мгновений, чтобы подняться и бежать дальше.       - Сука! - шнурок развязался, я вновь благополучно полетела вниз.       Уважаемые Макаронные Боги,       НУ ЧЕМ Я НАГРЕШИЛА ОПЯТЬ?       Оказывается, я добежала до стыка двух стен. Прибилась в уголочке, а волк уже на расстоянии вытянутой руки от меня.       Вот и все. Лабиринт не прикончил, значит прикончит Глэйд.       А волк приближался. Шаг. Второй.       - Уйди, пожалуйста, - попыталась я.       Видимо, по-собачьи я не говорю, потому что это только разозлило животное еще больше. Его морда теперь уже была где-то в паре дюймов от моего лица. Еще немного, и он вырвет мне глотку.       Через океан и горы, лучик света сохрани       И домой, любой ценою, ты ребенка доведи.       Он подался вперед. Я упала на спину. Он прыгнул на меня, когти впились в плоть. Я глухо застонала. Капли крови медленно пропитывали одежду.       Сбоку послышался топот, крики, еще какие-то звуки. Я не различала: кровь стучала в ушах; животное рычало в лицо.       Вдруг что-то звякнуло, треснуло. Раз, другой, третий. Волк огрызнулся, заскулил, и повалился на землю рядом со мной. Три стрелы торчали из его тела. Он еще дышал, но когда подоспели парни, вдруг перестал.       Я судорожно вздохнула.       - Уинстон, на Живодерню его! Минхо, собери оружие, - начал раздавать приказы Алби, в одной руке он держал лук, - Бри, ты в порядке?       Я сделала пару глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.       За мной гнался волк. Он меня чуть не сожрал, но его вовремя подстрелил Алби.       - Да, в полном, - наконец ответила я.       - Пойдем, доведу тебя до медаков… - он помог мне подняться.       - Все нормально. Я сама дойду, - замотала головой я.       Алби подумал, затем кивнул и двинулся в ту сторону откуда пришел — разгонять шанков по гамакам, наверное. *** [Unsteady – X Ambassadors]       Кое-как я добрела до Хомстеда, поднялась к медакам. Было пусто, свет горел. Желая поскорее забыть этот кошмар и уйти спать, я быстро нащупала в комоде перекись и обработала все ранки(которые, к счастью, оказались не такими уж и большими), закинулась парочкой антигистаминных таблеток — Создатели не присылали каких-то особенных лекарств, и потопала, уставшая как черт, к себе в комнату.       Дни идут, бегут секунды, много лет уже прошло.       Море стало океаном, птенчик стался соловьем.       Ветер дует так же сильно, звездочки горят огнем       Кукушонок и волчонок оба выросли давно.       Я дважды подумала, перед тем как зайти.       А потом подумала, что сон мне важнее всяких там перепалок с моим соседом, так что я вошла.       Однако сосед мой был совсем не настроен на перепалки. Ньют сидел на кровати без рубашки и пытался обработать порезы на груди. Мда, самостоятельно сделать это вряд ли получится: некоторые ранки он не видит или не достает.       Неужели я это сделаю?       Я молча села рядом с Ньютом. В его глазах читался вопрос. Я забрала из его рук ватку и перекись. Осторожно, стараясь не причинять лишней боли, я провожу ваткой по порезам. Сначала на плечах, потом на груди и спускаюсь к животу. Все это время я чувствую на себе его взгляд. Иногда он шипит, а я бормочу тихое «извини». Все остальное время мы молчали, а единственными звуками были голоса, галдевшие снаружи, и наше дыхание.       Вдруг он застонал, и я отдернула руку, посмотрев на него. Он зажмурился и опустил голову. Я вроде не давила сильно.       - Что такое? - спросила я озадаченно.       Я пробежалась по нему взглядом, ища причину внезапной боли. А потом до меня дошло и все стало ясно.       - Ты тоже бежал, - сказала я.       Ньют кивнул, немного придя в себя.       - За тобой.       О. Ого.       - И… зачем? Разве не логичнее было бежать от меня и этой твари? - спросила я.       - Бри, да тебя чуть не сожрали, - он раздраженно всплеснул руками.       - И ты хотел на это посмотреть, - усмехнулась я.       - Я волновался, - серьезно проговорил он.       Оу.       Улыбка тут же сошла с моего лица. Еще одно напоминание о нашей ссоре. Еще один из миллиона вопросов, на которые может ответить только он, но я боюсь спросить.       Теперь я хотя бы снова стала Бри для него. Это радовало. Больше, чем я когда-либо признаюсь.       - Показывай, - вздохнула я.       - Что?       - Ногу показывай, - сказала я и присела перед ним на корточки.       Он выставил вперед правую ногу, вновь поморщился. Его хромая нога, и так покоробленная Лабиринтом. Он мне так и не рассказал. Я и не спрашивала, потому что и так знаю, а еще не хочу напоминать о произошедшем. На лодыжке была большая рана — выглядит не смертельно, но очень больно. Кровь уже начала приостанавливаться.       Ветер дует так же сильно, по природе он таков.       Быстр, ловок и хитер, листики кружит он в танце.       Я снова беру ватку, смачиваю жидкостью и легонько провожу по ране. От Ньюта не звука. Я пробую надавить чуть сильнее, чтобы средство точно обеззаразило поврежденную кожу. Тут он глухо застонал.       - Прости, - шепчу я.       - Ничего, - отвечает он сквозь стиснутые зубы.       Но и волк с рожденья дикий, вырос - кровожадным стался       Кукушонок сомневался, вдруг решился, улетел       От животного подальше…       Я продолжаю обрабатывать порез, иногда заново смачивая ватку перекисью. Все время Ньют не издавал ни звука, и в конце концов, тишина стала слишком подозрительной. Я подняла на него взгляд. По щекам катились слезы, глаза зажмурены, и он словно пытался сдержать всхлипы, так и норовившие вырваться из груди.       Потом у меня в груди что-то едва заметно кольнуло, и сейчас уже было плевать на глупую ссору. А от вида любимого человека сердце сжималось.       Я взяла его за руку и легонько сжала.       - Потерпи, я быстро.       Через горные цепочки твой ребенок зашагал.       В ответ он шмыгнул носом.       Стерев остатки крови вокруг раны, я наскоро забинтовала ногу и отбросила мусор в сторону.       - Иди сюда.       Я села рядом с ним и обняла, поглаживая его спину. Он тоже обвил руки вокруг меня и плакал, уткнувшись мне в плечо. Плакал не столько из-за физической боли, а скорее от усталости. Его тело подрагивало у меня в руках. Я крепче обняла его и тихо приговаривала «все хорошо».       Океаны в одиночку смело он пересекал       Я все еще не забыла нашу ссору, как и он. Просто сейчас не было ни сил, ни желания продолжать вести войну. Это не перемирие, а скорее временное отступление. Но как раньше бороться друг с другом уже не получится.       Через некоторое время Ньют успокоился, и мы еще несколько мгновений сидели в объятиях друг друга.       Я отстранилась и посмотрела в его красные, опухшие от слез глаза. Провела ладонью по щеке, стирая дорожки слез.       - Пойдем спать, - предложила я.       Он кивает, и мы вместе устраиваемся на его кровати: я у Ньюта на плече, его руки вокруг меня. Мы держимся друг за друга, боясь отпустить.       Может быть, все слишком запутано. Может, это все неправильно, и я должна сейчас же встать и уйти. Но сейчас нам хорошо. И я не собираюсь от этого отказываться.       Только грустно что-то стало, и слезинка потекла       По щеке, где шрам от волка ты навечно сберегла       Совсем скоро мы уже были в отключке.       Мне снились волки.