♤ Дракон из Эдинбурга ♤

Эва просто остолбенела, когда его губы неожиданно накрыли её. Его губы — действительно мягкие — оказались к тому же весьма настойчивыми. Она сочла этот поцелуй совершенно неуместным и собиралась решительно заявить об этом, когда что-то твердое уперлось в её губы. Девушка попробовала отвернуться. Но его рука предусмотрительно удерживала её голову сзади, пресекая всякую попытку вырваться, а язык уже проник в её рот. Первым побуждением Эвы было немедленно выпихнуть его обратно, но потом он встретился с её языком, и она передумала. Она позволила себе минутную слабость. Знала, что все происходящее категорически недопустимо, поскольку была обручена с другим мужчиной. Но даже если бы не было этого обручения, как незамужняя девушка, она не должна была позволять себе ничего подобного… Но, Боже, до чего же она чувствовала себя счастливой. И раз уж ей суждено стать женой Дракона из Эдинбурга, и до конца дней влачить жалкое существование или, возможно, быть забитой до смерти, не такой уж большой грех напоследок получить совсем короткое удовольствие от нескольких поцелуев. Лишь когда мужские руки стали скользить по её спине, подбираясь всё ближе к ягодицам, здравый смысл забил тревогу. Эва тут же с силой уперлась руками в его широкую грудь, и силой оттолкнула его, тут же отходя на безопасное расстояние. — Умоляю вас, господин, остановитесь! Её тут же одолел стыд. Ни один мужчина раньше и думать не смел касаться её, а тут она сама позволила такому случиться, да ещё и будучи обрученой с другим. — Я не должна была делать ничего подобного. Ни единого поцелуя. Я обручена с самим дьяволом. Говорят, у него необузданный нрав и… — бормотала она сама себе под нос, пытаясь надеть на себя то подобие платья, что осталось после всех этих приключений. Святые боги, да что же это происходит. Почему именно с ней? Разве она мало настрадалась в этой жизни? Слова застряли у нее в горле, потому что мужчина схватил её и резко развернул к себе. Эва испугалась, что сейчас он отнимет у нее платье и опять начнет целовать, но вместо этого он потянул платье вниз, помогая ей одеться. — Благодарю вас, — сказала Эва с сияющей улыбкой, едва её голова показалась из выреза платья. Она с досадой осознала, что не знает его имени. Кто бы мог подумать, что сегодняшние события сделают её такой легкомысленной. Эва не успела открыть рот, чтобы наконец-то узнать кто перед ней, как услышала стремительно приближающийся конский топот.  — Миледи! Их уединение было нарушено. Амен оглянулся и бросил свирепый взгляд на всадника, скакавшего к ним во весь опор на рыжеватом коне. — Рэймс! — Эва рванулась к всаднику. — Вот вы где! Я уже начал волноваться. Я… — Конюх внезапно замолчал, и его лицо потемнело от тревоги. Озадаченный Амен проследил за направлением взгляда незнакомца и увидел, что тот смотрит на Эву. Ее внешний вид, мягко говоря, оставлял желать лучшего: мокрое платье было порвано, на руках синяки. Все это совершенно четко указывало на то, что девушка подверглась нападению. Ну а если у кого-то еще могли остаться сомнения, к его услугам были: синяки на подбородке; кровавые следы на плятье; растрепанные волосы и испуганное лицо. Выглядело всё так, будто девушку насиловали. Амен вернул свой взгляд на незнакомого мужчину, и вместо того, чтобы объяснять всё, лишь ухмыльнулся. Он крайне редко кому-либо что-либо объяснял. Он предпочитал оставить людям возможность самостоятельно делать выводы. В какой-то степени это послужило укреплению его чудовищной репутации. С завидным постоянством из всех вариантов объяснения событий окружающие выбирали самый устрашающий. Впрочем, в этом были свои преимущества. Исключительно удобно считаться жестоким, бессердечным Драконом из Эдинбурга. Дурная слава сослужила ему хорошую службу, обеспечив победу в большинстве сражений задолго до их начала. Он убедился — нет лучшего оружия, чем страх, внушаемый нелепыми сказками о Драконе из Эдинбурга. Поняв в какой ситуации они оказались, Эва поспешила увести Рэймса в сторону, шёпотом пообещав ему, что всё объяснит ему позже. Оценив эмоциональное состояние своей госпожи, Рэймс убедился, что с ней всё в порядке. Ну, помимо синяков, и внешнего вида. Решив, что вот так уходить не вежливо, Эва развернулась к незнакомцу, стараясь не встречаться с ним прямым взглядом. — Благодарю вас, и прошу прощения за всё...это. К сожалению, мне уже пора. Прощайте... — с долей грусти сказала девушка, беря свою лошадь под уздцы, когда Рэймс подвёл ту к своей хозяйке. Хаторут ждала их у дверей главной башни. Судя по её лицу, она была не особа довольна тем, что ей пришлось встречать гостей самой, пока падчерица где-то гуляла. Хотя, по мере приближения Эвы ко входу, мачеха всё больше становилась довольной. Видимо внешний вид платья и синяки на теле Эвы вызвали в ней восторг. Она жестоко ликовала, и не скрывала этого. Мачеха не успела испытать ещё большего удовольствия от того, что будет отчитывать девушку за очередной уход из замка, так как отвлеклась на людей, что прибыли к ним. Воспользовавшись этим, Эву увели слуги в её покои. Дия была в ужасе от того, что увидела, и тут же поспешила распорядиться о горячей ванне, и лечебной мази для синяков. Эва ни проронила ни одного слова с тех пор, как зашла в покои. Рэймс очевидно рассказал ей что-то, и Дия решила не трогать хозяйку, пока та сама не будет готова поговорить. Слишком много свалилось на её плечи в этом дне. Скоро ей предстоит встретиться со своим женихом. А там и со своей смертью. — Милорд! — приветственно провозгласила она.  Амен лишь мрачно кивнул в ответ, не удосуживаясь произнести хоть одно слово. Мачеха подхватила Амена под руку и, собираясь войти в главную башню, продолжила: — Не скрою, я одна из тех, кто выбрал вас в мужья для нашей Эвы. Мужчина должен сразу показать, на что он способен. Нет никакой нужды беречь эту девушку. Бейте её, когда вам заблагорассудится. Она здорова, сильна и отлично все выдержит. Скажу по секрету, её выносливость часто заставляет меня задумываться, нет ли у нее дара. Но увы, девушка проклята. Очень хорошо, что вас это не смутило! Видимо всё же, её молодой возраст придаёт ей столько сил. Смех, сопровождавший язвительное замечание, постепенно утих, сменившись недоумением. Все попытки мачехи войти вместе с лордом в двери башни потерпели поражение. Он не сдвинулся с места. — Где священник? — прорычал Амен, когда Эдда в замешательстве повернулась к нему. Его глаза засветились красным Она изумленно подняла брови: — Священник? — Приведите его. Я женюсь, и мы уезжаем. — Так скоро? Я… Вы… — Хаторут помолчала. Идея так быстро избавиться от Эвы, видимо, показалась ей чрезвычайно заманчивой, и широкая улыбка вновь расплылась по её лицу. — Я немедленно пошлю за священником. Амен лишь холодно кивнул, и решительно вошел в башню, минуя мачеху. Блаженное тепло разлилось по телу, и Эва погрузилась в сон. Должно быть, прошло немало времени. Просыпаясь, она почувствовала, что вода стала еле теплой. Она открыла глаза и увидела, как в комнату быстро входит Дия. За ней по пятам спешили еще три служанки. — Священник уже здесь, и ваш жених требует, чтобы вы немедленно спустились вниз для венчания, — нервно сообщила Дия. Спустя ещё немного времени, Эва, уже одетая в мамино свадебное платье, стояла напротив дверей, готовясь к одному из самому худшему событию в своей жизни. Ей предстоит выйти замуж за дьявола. Она наслышана о его жестокости. Как он убил своего отца и брата ради наследия, и как жестоко обращался со своей первой женой, в итоге сожрав бедняжку заживо, в своём обличие дракона. Наверняка он был безобразен лицом, и смердил самой смертью. Эва поморщилась, смахнула слёзы, и гордо подняла голову, с силой сжимая свадебный букет из полевых цветов. Ей было до ужаса противно от всего этого. Стоит здесь в нарядном мамином платье, с косой, которая украшена цветами, и ради чего? Чтобы вдоволь порадовать муженька, который в первую же ночь испортит не только внешний вид ее платья, но и обезобразит её саму до самых костей. Она уверена в этом. В главном зале послышались голоса, выводя Эву из раздумий, и она наконец-то решилась выйти. Она не позволит сломить её дух. Будь это её злобная мачеха, или Амен, как позже она узнала его имя. Эти мысли дали ей смелости, и она уверенно вошла в главный зал, обращая на себя все взоры. Гордо осмотрев окружающих людей, Эва расправила плечи ещё больше, шагая вперёд, навстречу своей горькой судьбе. Только вот когда глаза её устремились вперёд, там где её должен был ждать священник и жених, внутри Эвы всё рухнуло. Все стены, которые она пыталась выстроить, пока ещё была в своих покоях, начали рушатся. Перед ней стоял тот самый мужчина, которого она чуть не угробила. Тот, кто сладко целовал её впервые в жизни. И судя по его взгляду и улыбке, он был не удивлён, увидев её. Он знал! Знал, что Эва его невеста, и ничего не сказал ей! Специально? Проверял её, будет ли верна своему жениху? Эта мысль привела её в ужас. Если так, то она пропала. Навсегда и бесповоротно.