♤ Дракон из Эдинбурга ♤

— Я убила вашего брата. Амен резко натянул поводья и взглянул на Шарифу. Они покинули Эдинбург совсем недавно и до сих пор ехали молча. Дия рассказала всё, и Амен кое-что сам понял, сложив кусочки пазлов. Поэтому он забрал Шарифу, чтобы поговорить с ней. Видимо и она всё поняла. Признание, высказанное вполне будничным тоном, прозвучало для Амена как гром среди ясного неба. Некоторое время он, не произнося ни слова, ошарашенно смотрел на ту, что была рядом с самого его детства, заменила мать, поэтому имела особое положение в замке, несмотря ну статус горничной. Затем спросил: — Почему? — Аш не был плохим. Ветренный, не пропускал ни одной юбки. Но он сотворил такое, чего не смогла ему простить, — с горечью сказала она. — Аиша? — догадался Амен. Лицо Шарифы исказилось от боли и гнева. Она отвернулась и кивнула, отрешенно глядя вдаль. — Он совратил ее. Аиша была ребенком, а он обошелся с ней как с какой-нибудь девкой. Она наивно принимала это за любовь, пока однажды не услышала от него страшно жестокие слова — она не нужна ему. Тогда она сбежала из замка. Ей было невыносимо стыдно, и она надеялась сохранить все в тайне, — печально сказала Шарифа. — А потом поняла, что у нее будет ребенок — ребенок Аша, — и это уже никак не получится скрыть. Не зная, куда деваться от страха и отчаяния, она кинулась за помощью к Ашу… — Она помолчала и сквозь зубы спросила: — Знаешь, что сделал этот бессердечный негодяй? Амен отрицательно покачал головой. — Он сказал, что это ее трудности, а если она попытается втянуть его в свой позор, он будет все отрицать. В ее позор, — с нажимом повторила Шарифа дрожащим от бешенства голоса. — Ваш брат угрожал ей и предупредил: если она попробует во всем мне признаться, трое или четверо из его людей заявят, что спали с ней, потому что она обыкновенная шлюха. — Шарифа несколько раз глубоко вздохнула, очевидно, стараясь успокоиться, затем мрачно продолжила: — Девочка видела только один выход. И обрекла свою душу на вечные муки, когда предала меня. И она покончила с собой. — Как жаль… — тихо сказал Амен. Шарифа повернула к нему застывшее лицо. — Пока я читала ее письмо, во мне все переворачивалось. — Она помолчала — очевидно, боль, причиненная Ашем, нахлынула на нее с новой силой, — затем вздохнула: — Я кинулась вниз по лестнице с одной мыслью: встретиться с негодяем лицом к лицу. Но вы все уехали охотиться. — Шарифа скрипнула зубами. — Я схватила лук и стрелы, выехала из замка и, без труда разыскав вас, незаметно двинулась следом. Когда кабаны бросились на охотников и началась неразбериха, я воспользовалась удобным моментом и выпустила в Аша стрелу. Я поразила цель с первой попытки, и у меня на душе стало так спокойно! — В ее признании прозвучал очевидный вызов, но потом она снова вздохнула: — Это продолжалось недолго. К тому времени как я вернулась в замок, ощущение вины уже крепко засело во мне. Когда прибыли охотники, я с облегчением узнала, что Аш жив, и поклялась себе выходить его. Поначалу он, казалось, пошел на поправку, но… — Она печально покачала головой и глухо добавила: — В конце концов мне не удалось спасти его. Наступило молчание. Амен смотрел на притихшую женщину, и его обуревали самые разные чувства: жалость к Аише, печаль о загубленной, поруганной девичьей жизни, ненависть к Ашу, посмевшему так жестоко и гнусно поступить с сестрой той, которая заменила им мать… У Шарифы и Аиши была огромная разница в возрасте, так как отец Шарифы женился второй раз на молодой девушке, которая родила Аишу, когда Шарифа сама уже была замужем. Довольно распространенное явление, поэтому никто не удивлялся такой разнице. Удивительно было то, что сестра подружились, и были очень близки. Если бы Амену самому выпало найти и прочесть то письмо, смог бы он удержаться от того, чтобы пронзить подлеца стрелой? Вряд ли. Вне всякого сомнения, Аш заслуживал смерти. Он погубил Аишу, и, вероятно, не ее одну. Сколько исковерканных женских судеб на его счету? Молодость Аиши, их названное родство, то, что она гостила в их владениях и он должен был отвечать за нее — все это не остановило Аша. Значит, любая женщина — от аристократки до простолюдинки — могла пасть жертвой его непристойных посягательств. Амен с готовностью заверил бы Шарифу в том, что она поступила совершенно правильно и больше незачем возвращаться к этому вопросу… если бы не одно «но» — смертью Аша дело не ограничивалось. Оставались еще отец, Агния и покушения на жизнь Эвы. Прочистив горло, он выпрямился в седле и спросил: — А мой отец? Женщина взглянула на него в полном замешательстве, но постепенно до нее дошел смысл вопроса, и она отрицательно покачала головой: — Я тут ни при чем. Я убила твоего брата, но ни один волос не упал с головы твоего отца по моей вине. Он был хорошим человеком. Благородным. Он любил твою мать и никогда не вел себя так, как Аш. Нет, — твердо повторила она. — Я не убивала его и до поры до времени считала, что он действительно погиб случайно. — До поры до времени? — вскинулся лорд. — Смерть Агнии заставила меня усомниться. Твоя жена настойчиво интересовалась тем, как умерли отец и брат. Когда ее нашли у подножия утеса, мне впервые пришло в голову, что гибель твоего отца вовсе не была несчастным случаем. Возможно, его убили и вопросы Агнии кому-то сильно не понравились? Два человека из нашей семьи сорвались с того обрыва, где похоронена Аиша. Многовато для случайного стечения обстоятельств. — Поехали, — сказал он, разворачивая коня. Амен почувствовал острое желание немедленно вернуться назад и убедиться, что с Эвой ничего не случилось. Ему удалось частично разгадать загадки прошлого и найти одного убийцу, однако другой — куда более опасный — пока не обезврежен. — Амен, — негромко, но твердо окликнула Шарифа. Амен натянул поводья и обернулся. Пристально глядя ему в глаза, она спросила: — Как ты поступишь со мной? Он задумался. Он хотел ответить ей, что Аш получил по заслугам и вопрос исчерпан. Но не знал, вправе ли поступать таким образом. Обязанность лорда — вершить правосудие, отставив в сторону собственные пристрастия. — Пока не знаю, — признался он наконец. — Мне надо подумать. Секунду женщина молча смотрела на него, потом кивнула и направила лошадь вперед. — Ты хороший лорд, — сказала она, подъехав к нему. — Ты во всем разберешься, а я заранее согласна с твоим решением. Честно говоря, я буду даже рада понести наказание за то, что сделала.

***

Амен настолько глубоко погрузился в собственные мысли, что чуть не прошел мимо Тизиана. Спохватившись, он остановился, и угрюмо посмотрел на друга: — Что ты здесь делаешь? Тебе приказано охранять мою жену. — Я чуть не заснули, пока твоя жена принимала так долго ванну. Хаджи предложил мне немного передохнуть. Он согласился присмотреть за Эвой минуту-другую, пока я разомну ноги. По правде говоря, ужасно скучно целыми днями сидеть там, поэтому я не стал отказываться, — виновато объяснил Тизиан. Амен хмуро выслушал оправдания. По сути, придраться не к чему. Хаджи — его первый помощник, оставался здесь за главного, и в его обязанности входило давать людям отдых, если они начинали уставать. От мужчины, клюющего носом, трудно ожидать бдительности. Бодрый охранник куда лучше уставшего, он быстрее заметит опасность и быстрее среагирует на нее. Кивнув, лорд повернулся к башне. — Милорд? Он остановился и оглянулся: — Да? Тизиан немного замялся, но спросил: — Младшая сестра Шарифы умерла осенью? Он вздрогнул при упоминании девушки, о которой только что разговаривал с Шарифой. — Да, — сказал Тизиан. — Прошлой осенью я помог Шарифе отнести цветы к обрыву. Она говорила, что в тот день была годовщина смерти ее сестры. Но Хаджи сказал Эве, что эта годовщина сегодня, и поэтому Шарифа сейчас пошла к обрыву. — Он ошибся. Ты прав, Аиша умерла осенью, а не летом, — ответил Амен и неодобрительно покачал головой. Уезжая, он совершенно точно предупредил Хаджи о том, что берет Шарифу с собой. Очевидно, Хаджи забыл об этом. Амен нахмурился. У Хаджи проблемы с памятью? Кажется, скоро придется искать нового первого помощника. Очень кстати. Вот только этого не хватало для полного счастья. Он раздраженно повел плечами и, желая побыстрее увидеть жену, устремился вверх по ступеням. Когда он вошел в башню, в дверях кухни возникла Дия, но больше в зале никого не было. Он мрачно посмотрел на горничную: — Где моя жена? Дия подняла брови. Ее удивил не сам вопрос, а резкость тона, которым он был задан. Она махнула в ту сторону, откуда появилась. — Ваша жена несколько минут назад вышла из кухни через черный ход. Она была не одна, — торопливо добавила горничная. — Ее сопровождал Хаджи. Амен нахмурился: — Куда сопровождал? — Не знаю, — неуверенно призналась Дия. — Я не успела спросить. Я вошла в кухню, когда он открыл перед госпожой дверь на задний двор, и они ушли. — Заметив, что лорд стал еще мрачнее, она добавила: — Я знаю, что перед этим она хотела видеть Шарифу. Наверное, они пошли искать ее. — Кто хотел меня видеть? Амен обернулся — в зал вошла Шарифа. — Эва, — ответила Дия. — Прекрасно, я здесь. Что ей понадобилось? — поинтересовалась женщина, подойдя ближе. В этот момент двери башни открылись снова, пропуская внутрь Тизиана и Рэймса. Дия растерянно покачала головой: — Не знаю. — Хаджи сказал Эве, что ты пошла к обрыву, — глухо произнес Амен, обращаясь к Шарифе. — Но я говорил ему, что ты поедешь со мной… Проклятие! — Он выругался и устремился к дверям кухни. — Что-то не так? — спросила Дия, следуя за ним по пятам, потом с явной тревогой продолжила: — А это не тот обрыв, с которого упали ваши отец и первая жена? — Тот, — рявкнул лорд, чувствуя, как на него накатывает страх. — Ведь Хаджи не может быть их убийцей? — спросила Шарифа. Судя по тону, она испытывала большие опасения, что именно так оно и есть. — Хаджи? — изумленно повторил Тизиан, идущий вслед за ними вместе с Рэймсом. — Амен, это не может быть Хаджи. У него не было причин желать им смерти. С какой целью он мог бы убить твоего отца? Или брата? И уж тем более Агнию? — Может, кто-то из них и правда погиб случайно, — заметил Рэймс. — Да, — согласилась Дия. — И все-таки странно: зачем он повел Эву к обрыву, если знал, что Шарифы там нет? Выслушав разные соображения, все замолчали и, ускорив шаг, вышли из кухни и двинулись по тропинке, ведущей к задней крепостной стене. Этой гнетущей тишине Амен предпочел бы любую пустую болтовню. По крайней мере у него была бы возможность немного отвлечься и не думать о том, что может происходить с его женой в эти самые мгновения. Если Хаджи посмеет ее тронуть, Амен убьет его голыми руками, и сожжет его труп, пока пепел не развеяться по ветру.

***

Эва шагнула в открытую Хаджи дверь и ступила на узкую полосу земли, отделявшую крепостную стену от края обрыва. Шарифы здесь не было, по крайней мере сейчас. Она окинула взглядом пирамидку из камней и не обнаружила там свежих цветов, которые могли бы указывать на то, что могилу Аиши недавно посещали. Обернувшись к Хаджи, с усилием закрывавшему тяжелую дверь в стене, девушка разочарованно сказала: — Шарифы здесь нет. Хаджи посмотрел по сторонам и пожал плечами: — Наверное, она уже ушла. — Тогда мы встретили бы ее по дороге, — заметила Эва. — Нет, сюда ведет несколько тропинок. Я просто выбрал самую короткую. Должно быть, она пошла другим путем. — Он снова пожал плечами и слегка приподнял бровь: — А зачем она вам понадобилась? Эвтида неловко улыбнулась. Пока они шли сюда, она пыталась придумать, как рассказать ему о своих открытиях и подозрениях, но так и не решила, с чего начать. Правда, Шарифы здесь не оказалось. И это даже хорошо, а то могло бы получиться, что Эва без предупреждения втянула Хаджи в весьма опасную авантюру. — Вам зачем-то нужна была Шарифа, — напомнил мужчина. — Может быть, я могу помочь? Зная, что он не сможет ответить на вопросы, заготовленные для Шарифы, Эва, немного помедлив, спросила: — Хаджи, что вы помните о смерти ее сестры? — Аиша, — печально промолвил он. — Это была страшная потеря для неё. Она очень любила свою сестру. — Настолько любила, что могла бы убить человека, из-за которого Аиша покончила с собой? Эва уже потеряла надежду на ответ, когда Хаджи после долгого молчания шагнул к могиле и, уставившись на пирамидку из камней, произнес: — Вы нашли письмо. У нее внезапно пересохло во рту. — Письмо? — Да. Агния тоже нашла его несколько лет назад. Надо было еще тогда уничтожить его, но в нем предсмертные слова Аиши, и у меня не хватило духу забрать его у Шарифы. — Он повернулся к Эве и грустно покачал головой: — Поэтому я засунул его обратно в сундук, а Шарифа так и не узнала, что оно оттуда исчезало. — Агния нашла письмо? — еле слышно переспросила она, осознавая, что допустила крупную ошибку в суждениях. Великие боги, как глупо! Ведь в глубине души она знала — Шарифа не могла быть убийцей. Зато Хаджи, питавший к женщине нежные чувства, вполне подходил на эту роль. Он воин и всю жизнь учился убивать тех, кто угрожает его дому, его близким и ему самому. Ни за что на свете нельзя было приходить сюда вместе с ним. — Эх, девочка, и зачем ты только сунула нос в это дело? Он шагнул к ней, и она тут же с опаской отступила назад. — Вам нужно было всего-навсего не ворошить прошлое… Теперь мне придется убить и вас, чтобы защитить Шарифу. — Защитить от чего? — мрачно поинтересовалась Эва, продолжая отступать по мере его приближения. — Защитить от любого, кто узнает, что она выстрелила из лука в Аша. Обнаружив, что находится в опасной близости от обрыва, Эва изменила направление движения и, шагнув в сторону, спросила: — Все эти годы вы знали, что она убила его, и защищали ее? — Нет, она его не убивала, — твердо возразил он. — Это сделал я. — Но вы же сказали, что она выстрелила из лука, — заметила она в недоумении. — Да, она выстрелила, — подтвердил он. — Но не убила его. Он начал выздоравливать, и на третий день после того, как он был ранен, я задушил его, когда он спал. Она остановилась. Какое облегчение узнать, что Шарифа все-таки не убийца! Увы, это дивное известие никак не влияло на печальное положение самой Эвы. А вот чем дольше мужчина будет говорить, тем больше у нее шансов найти какое-нибудь спасительное решение. И Эва задала следующий вопрос: — Значит, его погубила не лихорадка? Он покачал головой: — Его погубила идиотская неспособность обуздать свою поганую похоть. Эвтида ошарашенно вытаращила глаза, но он не извинился за то, что так грязно выругался при ней. Кажется, внезапно рассвирепев, он даже не заметил этого. — Им повезло, что Шарифа заменила им мать, и посвятила всю свою жизнь этой семье! — заявил мужчина, неожиданно повысив голос до крика. — Она любила его, как родного сына. И как любила! Она боготворила его и прощала ему все грехи, — почти пожаловался он. Эва понимающе кивнула. Он сердито взглянул на нее, и продолжил: — Мало того, что он лез под юбку к каждой бабе, так он добрался до ее родной сестры! — Он плюнул себе под ноги. — Я знал, что этого она не простит никогда. Она страшно любила Аишу. — Вы рассказали ей? — неуверенно спросила девушка, чувствуя всю нелепость подобного предположения. Ведь предсмертная исповедь Аиши явно указывала на то, что Шарифа находилась в полном неведении относительно этой любовной связи и ее последствий и должна была узнать обо всем именно из письма. — Нет. Я хотел, но не смог причинить ей такую боль… Но я знал. Я случайно застал эту парочку здесь, у обрыва. К тому времени девочка гостила в Эдинбурге почти три недели. Когда я увидел их, Аш лез к ней под юбку. Прямо болезнь какая-то. Стоило ему оказаться рядом с женщиной, и он переставал владеть собой. А Аиша… она была целиком поглощена им, восклицала, как она его любит, и благодарила судьбу за то, что любима таким бесподобным человеком. — Хаджи с отвращением покачал головой: — Аш не любил ее. Он не любил никого на свете, кроме себя. Хоть бы соврал девочке из сострадания… Куда там! Он пыхтел на ней, пока не излил свое семя. А когда она вновь спросила, любит ли он ее, Аш расхохотался и ответил: «Конечно, я люблю тебя. Я люблю всех женщин. Они похожи на цветы, и я срываю их. — Страшно довольный собой, он игриво потрепал ее по подбородку и небрежно добавил: — Это было забавно. Возможно, я найду время поразвлечься с тобой еще разок ближе к вечеру». И он отправился восвояси, оставив ее в полнейшем отчаянии. — Почему вы убили отца Амена? — Всё просто — он начал подозревать, и почти нашел ответы, — просто ответил он. — А Агния? — спросила Эва, скользя взглядом по крепостной стене в направлении двери. Вне всякого сомнения, Хаджи перейдет к делу, как только закончит рассказ о своих предыдущих «подвигах». К этому времени у нее должен быть готов план спасения, и она все больше склонялась к той мысли, что нужно ударить злодея камнем и попробовать добежать до двери в стене. — Мне очень жалко было убивать Агнию. Эва с негодованием сжала губы. Похоже, от каждого из убийств Хаджи приходил в ужасное расстройство, однако исправно продолжал убивать. Представив себе, как он огорчится, отправив на тот свет ее саму, Эва с отвращением поморщилась… и замерла, глядя на приоткрытую дверь. Может быть, эту щелочку случайно оставил Хаджи? В первый момент она так и подумала, но потом разглядела в узком просвете лица людей. Первым она увидела Амена, затем Дию, Тизиана, Рэймса и — Шарифу, бледную и дрожащую. Эвтида не знала, давно ли они стоят за дверью и слушают откровения Хаджи, однако на Шарифу было страшно смотреть. — Мне нравилась Агния. Эва заставила себя отвести глаза от двери и посмотрела на мужчину, опасаясь, как бы он не догадался, что они уже не одни. — Но ей понадобилось совать нос, куда не надо. Как и вам, — зловеще добавил он. — Правда, в отличие от вас она сначала пришла ко мне и поделилась своими планами. Ей страшно хотелось во всем разобраться. Глупышка… Она воображала, как снимет с Амена все подозрения, а он на радостях поклянется ей в вечной любви. У меня не вышло отговорить ее. Она догадалась, что все это как-то связано со смертью Аиши, и заподозрила Шарифу. После этого я должен был убить Агнию. Но она была милой девочкой, и я колебался… До того дня, пока она не обыскала комнату Шарифы. — Эва метнула виноватый взгляд в сторону двери, но внимание Шарифы было приковано к Хаджи. Он продолжал говорить: — Обнаружив письмо, Агния тут же прибежала ко мне, и я поспешил отвести ее к обрыву. Она взахлеб рассуждала о своей находке и не замечала, куда мы идем. Девочка увлеклась. Ей показалось недостаточным повесить на Шарифу убийство Аша, и она добавила туда же отца Амена, полагая, что он разоблачил горничную и поэтому она прикончила его. Выйдя за дверь, мы оказались на скале, и порыв ветра едва не сбил с ног нас обоих. Агния в замешательстве повернулась ко мне, спрашивая, зачем мы здесь. Я ударил ее, и она потеряла сознание. Положив ее на могилу Аиши, я принялся обдумывать ситуацию. Мне нужно было защитить Шарифу и убить Агнию. Но как именно? И я решил просто сбросить ее вниз, пока она не пришла в себя. Вот и все. Она так и не очнулась. И не страдала. — А то, что происходило со мной? — быстро спросила Эва, как только он замолчал. — Это тоже вы? — Да. Я хотел, чтобы несчастные случаи выглядели вполне достоверно, иначе все опять свалили бы на Амена. Применил магию, но позже бы Амен нашёл меня, и всё бы понял, в отличие от тебя. Пришлось действовать своими силами. Но тебе каждый раз удавалось спастись. — Хаджи хмуро сдвинул брови и признался: — Мне жаль, что тебе придется умереть. Похоже, Амен действительно любит тебя. Ну ничего, со временем он успокоится. Эвтида поджала губы. Этот мужчина не имеет ни малейшего понятия о любви, если думает, что все так легко забывается. Однако тут он шагнул вперед, и ей пришлось лихорадочно придумывать очередной вопрос. — А слухи? — быстро спросила она, увидев, как за спиной Хаджи Амен потихоньку выскользнул из приоткрытой двери. — Их тоже распускали вы? Мужчина остановился. — И да и нет. Они возникли сами собой. Люди начали перешептываться, заговорили про убийство. Я встревожился за Шарифу и, стремясь отвести от нее подозрения, несколько раз вскользь упомянул в разговорах о том, что кто-то видел какого-то неизвестного мужчину рядом с тем местом, где погиб отец Амена. Уж не знаю, чем это объяснить, но вскоре пущенный мною слух вернулся ко мне в совершенно неузнаваемом виде: место «какого-то неизвестного мужчины» прочно занял Амен. Я всегда жалел о том, что невольно доставил тебе столько неприятностей, Амен. При этих словах Эва, напряженно следившая за тем, как ее муж медленно и бесшумно подкрадывается сзади к Хаджи, оцепенела. Очевидно, какой-то звук — или даже ее собственный взгляд — выдал присутствие мужа. Она быстро посмотрела на мужчину и обнаружила, что Хаджи не терял времени даром и подошел к ней совсем близко. Теперь он находился почти на расстоянии вытянутой руки. Эва хотела исправить положение и отступить, но Хаджи, сделав резкий выпад, схватил ее за плечо и притянул вплотную к себе. Одновременно он повернулся лицом к Амену и сказал: — Ты отлично справлялся со всеми трудностями, парень. Твой отец гордился бы тобой. Амен застыл на месте и стиснул зубы. Это было единственное проявление чувств, которое он себе позволил...