Глава 6. Светлые мгновения, темные наваждения
7 января 2025 г., 20:52
Сентябрь. 1972 год
Гейбриел догадывался, что Дуайт Шарп, сидевший напротив, хихикал далеко не над какой-то статьей из нового выпуска Ежедневного пророка, а над ним. Еще бы. Силверсливз то и дело доставал из кармана мантии значок старосты школы. Любовался, мечтательно смотря, как серебристые отблески играют в солнечных лучах, что пробирались в их купе. И после снова убирал обратно в карман. Прошло всего три часа с того момента, как Хогвартс-экспресс отъехал от платформы номер девять и три четверти, а Гейбриел повторял свой странный ритуал вот уже в четырнадцатый раз. Но он ничего не мог с собой поделать. — Ты когда-нибудь прекратишь? — ворчливо поинтересовался Дуайт, не показывая головы из-за газеты. — А ты когда-нибудь уже дочитаешь ее? — фыркнул в ответ Гейбриел. — Прошло три часа. Ты до сих пор на шестой странице? — Я наслаждаюсь, — страницы Ежедневного пророка зашелестели. — Наконец-то движущиеся фотографии. Дуайт родился в семье маглов. Его родители тяжело восприняли тот факт, что самый младший из четырех сыновей не будущий политик, ученый или врач, а какой-то волшебник. И угораздило же его родиться в пуританской семье. Прошло шесть лет с того августа, как Шарпы узнали от профессора Дамблдора о существовании иного мира, который, как оказалось, был совсем рядом. Директор пригласил Дуайта учиться в Хогвартс. И как бы Шарпы ни сопротивлялись, им пришлось отпустить одиннадцатилетнего сына в какую-то мифическую школу магии и волшебства. Но всякий раз, когда мальчик возвращался домой на каникулы, родители его настаивали на том, чтобы он вел себя как обычный ребенок. И говорил всем в округе, что обучается в престижном интернате Швейцарии. О Хогвартсе, об удивительных чудесах, творящихся в его стенах и за пределами каменных сводов древнего замка, Шарпы запретили рассказывать. Даже в кругу семьи. Очевидно, они считали, что, закончив семилетнее обучение, Дуайт вернется к обычной жизни. Нормальной. И все-таки выберет путь политика, ученого или врача. — Мог бы приехать к нам, — пожал плечами Гейбриел. — Бабушке ты очень нравишься. Да и деду тоже. — Ты же знаешь, что не мог, — Дуайт отложил в сторону сегодняшний выпуск газеты. — А на Рождество? Скажи родителям, что наказали. Оставили в Хогвартсе мыть полы, — усмехнулся Силверсливз. — Замок огромный. — Подлый обман? — Шарп, сощурив взгляд, посмотрел на друга. — И это говорит мне самый правильный студент Хогвартса? — юноша улыбнулся. Его голубые глаза блеснули. — Обязательно подам прошение директору. Пусть тебя лишат твоего заветного значка, — добавил он, возвращаясь к чтению газеты. — И, наконец, перестанешь рассматривать его, словно безумец. — Да ну тебя, — буркнул Гейбриел, чуть насупившись. Вдруг из-за дверей купе послышался невообразимый шум. Топот ног, чей-то истошный визг и ликующие крики. Семикурсники удивленно переглянулись. Неужели слизеринцы и гриффиндорцы уже умудрились сцепиться? Хогвартс-экспресс еще даже не пересек границу с Шотландией. Гейбриел решительно поднялся с сиденья и принялся прикалывать серебристый значок к мантии. — Давай, великий староста, разберись с ними, — снова начал беззлобно подтрунивать над другом Дуайт. Силверсливз ничего не сказал в ответ и двинулся к выходу. В коридоре завязалась какая-то потасовка. И так отчаянно дрались далеко не мальчишки. Две щупленькие девичьи фигурки сцепились. Над ними верещала толпа других девчонок. Были среди зрителей и насмехающиеся мальчишки. Причем все собравшиеся, судя по мантиям, с разных факультетов. — Что здесь происходит? — громогласно начал Гейбриел. Он схватил одну из девочек, что была ближе к нему, за плечи. Другую же, предварительно растолкав толпу младшекурсников, как-то грубо оттянула за шиворот подоспевшая на крики Серена Шафик, староста Когтеврана. Девочка в руках Силверсливза начала отчаянно вырываться, а ее соперница, которую крепко стискивала когтевранка, пыталась дотянуться до нее ногами. Какая дикость. Гейбриелу не раз доводилось пресекать драки и разгонять мальчишек, но чтобы девочек… — Немедленно успокойтесь обе! — выкрикнула Серена. Дуайт заинтересованно выглянул из-за дверей их с Силверсливзом купе. Постепенно в тесный коридор стали стягиваться и другие любопытные студенты постарше. — Прекратите! — продолжила Серена, выхватив волшебную палочку. — Иначе я вас обеих приклею друг к другу, — девушка наставила палочку на ту, что по-прежнему удерживала за ворот мантии. — Будете до конца поездки сидеть в обнимку. Кажется, слова старосты Когтеврана произвели впечатление на обеих. Да что там. Другие окружавшие их младшекурсники удивленно уставились на мисс Шафик. Некоторые из них, наиболее впечатлительные, и вовсе решили поскорее ретироваться, пока Серена не применила магию и к ним. — Давайте, все расходитесь, — махнул рукой Гейбриел, грозно посмотрев на остальных. — Что у вас тут произошло? — лениво протянул кто-то за спиной Силверсливза. — А ты вовремя, Малфой, — фыркнула Серена. Гейбриел обернулся. Конечно, мог бы и сам догадаться. У кого еще может быть такая дурацкая привычка растягивать слова, если не у Люциуса Малфоя? Семикурсник со Слизерина обвел собравшихся презрительным взглядом, ненадолго задержавшись лишь на той девочке, которую по-прежнему удерживал за плечи Силверсливз. — Вы в своем серпентарии совсем одичали? — ядовито выпалила Серена, зло кивнув в сторону Гейбриела и студентки. Пуффендуец нахмурился. К чему это она? Юноша опустил взгляд. Только сейчас он заметил на мантии младшекурсницы шеврон факультета Слизерин. Что ж, теперь многое стало понятно. — С чего ты решила, что драку затеяла не твоя подопечная? — хмыкнул Люциус. — Мы обычно не бросаемся на людей с кулаками, — не унималась Серена. — Да, только угрожаете приковать кого-то друг к другу навечно. Гейбриел сначала посмотрел на Серену, потом на Люциуса. Воинственные взгляды. Напряжение так и витало в воздухе. Того и гляди, придется разнимать и этих двоих. Хотя, зная Люциуса, тот скорее натравит на Шафик своих пустоголовых псов — Крэбба и Гойла, нежели сам станет марать руки. — Мариса, идем, — ледяным тоном произнес Малфой, мрачно посмотрев на девочку рядом с Гейбриелом. — Я не думаю… — начал было Силверсливз. Но Люциус грубо перебил его. — Думать — это не прерогатива Пуффендуя. Те, кто стоял в коридоре, наблюдая за разворачивающейся сценой, ахнули в один голос. Даже Серена изумленно округлила глаза. Дуайт, тоже будучи пуффендуйцем, стиснул кулаки и зло засопел. — Осторожнее, Малфой, — спокойно произнес Гейбриел. И хотя внутри него клокотал гнев, меньше всего на свете он хотел показать слизняку Люциусу, что его гадкие слова возымели успех. — Ты говоришь со старостой школы. За подобные выражения и сам можешь лишиться своего назначения, — он кивком головы указал на значок старосты факультета Слизерин на груди соперника. Люциус ядовито усмехнулся. Но ничего не произнес в ответ. Окинув Гейбриела высокомерным взглядом с ног до головы, он вновь уставился на младшекурсницу. Девочка, фыркнув, отпихнула от себя Силверсливза и медленно поплелась за своим старостой. Остальные студенты, все еще перешептываясь, тоже принялись расходиться. Серена, яростно начав что-то объяснять своей студентке, двинулась вместе с ней к той части поезда, где сидели в основном когтевранцы. Гейбриел и Дуайт вернулись в их купе. — Вот так начало учебного года, — присвистнул Шарп. — Да уж, — вздохнул Силверсливз, захлопнув за собой дверь.* * *
— Коффин, научи свою сестру элементарным манерам, — прорычал Люциус Малфой, с силой впихнув в одно из купе Марису. Моран тут же подскочил на ноги. Он сначала опешил, а после сурово посмотрел на девочку. Асмодеус Селвин, сидевший напротив, полоснул ее удивленным, заинтересованным взглядом. Мариса виновато опустила голову. Губы ее задрожали. Она с трудом заставляла себя не расплакаться. Мерлин, какое унижение. — Я не потерплю, чтобы из-за такого варварского поведения Слизерин лишался баллов, — надменно произнес староста. — Что произошло? — неловко пробормотал Моран. — У сестренки своей спроси, — хмыкнул Люциус и скрылся за дверьми купе. Мариса, не поднимая головы, начала перебирать в руках ткань школьной мантии. Малфой оставил ее на растерзание двум пятикурсникам. Хотя Моран не станет сильно ругаться. Как и отец, старший брат позволял ей многое. А вот от его мерзкого друга можно было ожидать гадких словечек. Асмодеус Селвин, этот озлобленный на весь мир калека, ужасно претил Марисе. Особенно когда влезал в их с Мораном взаимоотношения. — Я жду объяснений, — скрестив руки на груди, старший брат впился в нее недовольным взглядом. — Это все дура Аббот, — фыркнула девочка, посмотрев на Морана. — Она насмехалась над нашей семьей. И я ее проучила. — У змейки выросли зубки? — хохотнул Асмодеус. — Не сейчас, — оборвал его Моран, подняв ладонь. — Если хочешь позлорадствовать, лучше найди гриффиндорцев, — он повернулся к другу. — Дай мне поговорить с сестрой наедине, — даже не просьба, а, скорее, приказ. — Я все равно не люблю нравоучения, — немного помедлив, все-таки усмехнулся Асмодеус. Опираясь на трость, юноша поднялся с сиденья и двинулся к дверям, у которых, по-прежнему насупившись, стояла Мариса. Он вдруг остановился. Ехидно улыбнувшись и наклонившись к ее уху, тихо произнес: — Что бы ни сказал твой строгий братец, знай, змейка, я горжусь тобой. — Отстань, — вспылила девочка, отпихнув Селвина от себя. Острое желание ввязаться в драку все еще яростно бушевало внутри. Ведь Аббот так и не получила по заслугам. — Мариса, — предостерегающе начал Моран, хмуро сдвинув брови. — Пожалуйста. Асмодеус зычно рассмеялся и вышел из купе. Брат и сестра Коффины остались одни. Мариса сложила руки на груди и отвернулась. Селвин был прав: ее ожидали нравоучения. Как и любой старший брат, Моран одновременно и заботился о Марисе, и любил поучать. Хотя, надо признать, он не был к ней строг, как порой бывал Шеймус по отношению к своему старшему сыну. Их отец был весьма принципиальным человеком, причем порой эта бескомпромиссность выходила боком его детям. У Коффинов были деньги, старый семейный бизнес в Лютном переулке приносил свои плоды. Но почему-то Шеймус отказался покупать Морану и Марисе волшебные палочки перед их первым учебным днем в Хогвартсе. Брату досталась палочка уже давно почившего Бирна Коффина. И с ней у Морана трудностей не возникло. А вот Марисе Шеймус через два года передал ту, что когда-то принадлежала Эрин. Палочка матери совершенно не подходила ей. Не слушалась, порой создавая не те заклинания, которые она произносила. Уже в первую неделю занятий Мариса стала посмешищем среди первокурсников. Еще бы. На практическом занятии по Трансфигурации ее палочка вместо спички наколдовала не иглу, а ветку папоротника. Моран, узнав о произошедшем, буквально заставил профессора Слизнорта отпустить Марису вместе с ним в Хогсмид в первые выходные сентября. Первокурсникам запрещалось посещать деревню. Но именно там у мастера Олливандера была еще одна лавка с волшебными палочками. Брат так и не признался ей, откуда он взял столько галлеонов. Разгадка сама нашла себя на рождественские каникулы. Бабушка Риган ссудила ему деньги. И как бы Шеймус ни противился, с тех пор у Марисы была собственная палочка, которая беспрекословно слушалась хозяйку. Дуб. Перо гиппогрифа. Она несла в себе гордую и, несомненно, сильную магию. — Что произошло у тебя с Аббот? — строго поинтересовался Моран. — Она назвала Коффинов недостойными, — переминаясь с ноги на ногу, ответила Мариса. — Чего? — вдруг улыбнувшись, спросил брат. Кажется, его позабавил ответ. — Быть вписанными в справочник чистокровных волшебников, — громче положенного выпалила Мариса. — Почему ты смеешься? — Потому что ты ведешь себя как наш отец. Тебе важно, чтобы имя Коффинов было вписано в какую-то дурацкую книгу, которую написал старый маразматик Нотт? — А чем мы хуже тех же Абботов? — Мы не хуже. И мы не лучше. Мы такие, какие мы есть, Мариса, — закончив смеяться, философски рассуждал брат. — Ты должна гордиться тем, что носишь эту фамилию. И совсем неважно, вписали ее в список истинно чистокровных семейств или нет. — И позволять всяким выскочкам цепляться ко мне? — с вызовом спросила девочка. — Нет, — Моран снисходительно покачал головой. — Только не ведись на их провокации, поступай хитрее, — он подошел ближе и заключил младшую сестру в объятия. — И прекрати свои перепалки с Асмодеусом. — Почему ты с ним дружишь? — Мариса любила Морана, но порой не выносила его внезапные приступы братской нежности. Как будто он по-прежнему видел в ней маленькую девочку, а ведь ей уже исполнилось тринадцать. — Он же мерзкий. — Ты так считаешь, потому что сама ведешь себя с ним мерзко. — Он вечно цепляется ко мне, — скривилась девочка. — А ты не обращай внимания, будь выше, — Моран потрепал ее по волосам. — И, пожалуйста, больше не ввязывайся ни в какие истории. — Ты же знаешь, я не могу жить без этого, — рассмеялась Мариса в ответ.* * *
Война началась. Но эту страшную мысль Гейбриел, как бы это ни было удивительно, осознал лишь в стенах Хогвартса. Летом, когда он жил в доме дедушки и бабушки и был окружен их безграничной заботой и любовью, все статьи в газетах о страшных преступлениях, зверских убийствах маглов, маглорожденных волшебников казались выдумкой журналистов с больной фантазией. Но уже первая неделя учебы показала, что это далеко не так. Почти все преподаватели встретили новоявленных семикурсников одинаково. Занятия начались с разговоров о том, что их всех ждало в ближайшем обозримом будущем, о мощи темных сил, о том, что они непременно попытаются захватить такие молодые умы, о выборе, который непременно встанет перед каждым. И все они, профессора Хогвартса, как бы ни старались этого скрыть, были сильно встревожены. Да, это больше не было байками прохвостов из Ежедневного пророка. Не чья-то злая шутка. И не обман. Война действительно началась. Дамблдор настоял на том, чтобы все старшекурсники посещали занятия организованного в этом году дуэльного клуба. Только лишь занятий по Защите от Темных искусств в свете сложившейся ситуации уже было мало. Выпускаясь из Хогвартса, молодые люди должны знать, чему им предстоит противостоять, что стоит на кону и как защитить себя и близких. И все бы ничего. Для Гейбриела это было бы отличной возможностью подтянуть необходимые навыки к сдаче ЖАБА в конце года и поступить в школу авроров. Вот только нагрузка у семикурсников была колоссальная. Еще не закончился сентябрь, а выпускной год обещал быть куда сложнее, чем пятый. Гейбриелу казалось, что он тонет в количестве домашней работы. И судя по вечному ворчанию Дуайта, друг испытывал те же трудности. Хотя Шарпу все же повезло больше. Ко всему прочему, на Силверсливза были возложены обязанности старосты школы. — Это просто какое-то издевательство, — чуть ли не взвыл от досады Дуайт, когда они выходили из кабинета Зельеварения. — Эссе на два свитка к понедельнику. Старик Слиззи окончательно свихнулся. — Нам хотя бы не надо тащиться на вечер Клуба Слизней, — заметил Гейбриел. Ни Силверсливзу, ни его другу не удалось стать членами привилегированного круга студентов, которых собрал подле себя профессор Слизнорт. Узнав, что Дуайт далеко не родственник Эзопа Шарпа, который преподавал Зельеварение в Хогвартсе в конце девятнадцатого века, декан Слизерина утратил к пуффендуйцу интерес. Да и Гейбриелу не удалось произвести на преподавателя впечатление. У него не было амбиций знаменитого отца. Он не мечтал пойти по его стопам. Все, чего хотел Силверсливз, это спокойной и размеренной жизни, если таковая возможна для будущего аврора. — Ты куда? — нахмурившись, Гейбриел посмотрел на друга, который направился в сторону гостиной. — У нас еще занятие в дуэльном клубе, — он указал головой на лестницу. — Мерлин, надеюсь, кто-нибудь запустит в меня какое-нибудь страшное проклятие и я пролежу месяц в Больничном крыле, — хмыкнул Дуайт, нехотя последовав за другом. — Все равно придется наверстать пропущенные занятия, — ответил друг, ободряюще похлопав Шарпа по плечу. В этом году должность профессора Защиты от Темных искусств заняла Цецилия Крикерли, внучка двадцать первого министра магии Великобритании и бывшего аврора Венузии Крикерли. Гейбриел обучался в Хогвартсе вот уже седьмой год. И это был уже седьмой профессор по предмету. Поговаривали этот пост был проклят. Никто из преподавателей не мог продержаться и больше года. Интересно, по какой причине Цецилия Крикерли покинет Хогвартс этим летом? И то ли поэтому, то ли в силу того, что нынешний преподаватель по Защите от Темных искусств, как бы смешно это ни звучало, не была сильным дуэлянтом, обязательный факультатив для старшекурсников возглавил профессор Флитвик. Когтевранцы утверждали, что их декан за всю свою жизнь не проиграл ни одной магической дуэли. И если это действительно так, то кто мог бы научить студентов искусству сражений лучше, чем преподаватель Заклинаний? Гейбриел и Дуайт свернули в коридор восточного крыла на четвертом этаже. До зала, где проходили занятия дуэльного клуба, оставался всего один поворот. Вдруг молодые люди одновременно замерли, застав совершенно странную картину. У окна собрались студенты Слизерина разных курсов. Силверсливз без труда узнал стоящего к ним спиной Люциуса Малфоя по его длинной, отливающей блеском бледной шевелюре, и Асмодеуса Селвина. С последним он не был знаком лично, но в Хогвартсе обучалось не так много студентов, которые ходили опираясь на трость. А потому многие знали младшего брата бывшего капитана сборной Слизерина по квиддичу — Авернуса. Старший Селвин выпустился из Хогвартса этим летом. Рядом с Асмодеусом стоял другой слизеринец с чуть длинными темными волосами, он не был знаком Гейбриелу. Словно коршуны, эти трое нависли над каким-то младшекурсником, который лежал на полу, чуть приподнимаясь на локтях. В прошлом году Силверсливзу несколько раз приходилось разнимать первокурсников. И он запомнил этого студента. Потому что еще никогда прежде не встречал такого затравленного взгляда. — Эй! — выкрикнул Гейбриел, выходя вперед. Дуайт двинулся за ним. — Малфой, что здесь происходит? — стоявшие слизеринцы повернулись к нему. Асмодеус Селвин и другой неизвестный студент испуганно переглянулись. Младшекурсник, до этого лежавший на полу, резво подскочил на ноги и вжался спиной к стене. Староста Слизерина, казалось, и ухом не повел. Все трое его сокурсников напряженно уставились на Гейбриела. — Тебя как раз здесь и не хватало, — проворчал Люциус, поворачиваясь к пуффендуйцам лицом. — Силверсливз, шел бы ты по своим делам. — Напоминаю тебе, что я школьный староста, — произнеся это, юноша бессознательно дотронулся до серебристого значка на своей груди. — Ты изводишь своих же младшекурсников? — Гейбриел чуть сощурил взгляд. К удивлению всех собравшихся в этом коридоре, Люциус громко расхохотался. В какой-то момент, все еще продолжая смеяться, Малфой запрокинул голову. Это было так неестественно, так наигранно. Гейбриелу даже стало не по себе. — Чтобы тебе каменный свод на голову упал, — буркнул Дуайт. — Это самое нелепое, что я слышал за сегодня, — сказал Люциус, наконец закончив хохотать, словно безумный. — Не лезли бы вы не в свое дело, — вдруг прошипел он. Стало еще больше не по себе от такой резкой перемены настроения. — У тебя все в порядке? — спустя несколько секунд неловкого молчания поинтересовался Гейбриел у младшекурсника за спиной Малфоя. — Да, — как-то неуверенно отозвался он. — Я просто упал. Они помогли мне. — Вот видите, — усмехнулся Асмодеус Селвин. — Все отлично. А вы тут всполошились. Люциус чуть повернул к нему голову. Ухмылка на лице пятикурсника тут же померкла. Его друг, стоявший рядом, несильно пихнул Селвина в плечо. Младшекурсник, который по-прежнему вжимался в стену, как-то затравленно покосился на Асмодеуса. — Вы можете идти, — Малфой снова посмотрел на пуффендуйцев. — А ты на занятие в дуэльном клубе разве не собираешься? — хмыкнул Гейбриел. — Я должен закончить кое-какие дела. Обязанности старосты, ты же понимаешь, — слизеринец снова принялся растягивать слова в своей привычной манере. — Передашь профессору Флитвику, что я задержусь? — Люциус усмехнулся. — Идем, — Дуайт подошел ближе. — Пусть в своем серпентарии разбираются сами, — добавил друг, с вызовом посмотрев на Малфоя. — Увидимся на занятии, джентльмены, — все с той же дурацкой напускной улыбкой кивнул староста Слизерина. Из-за странной стычки в коридоре Гейбриел и Дуайт едва не опоздали на занятие. Хотя, конечно, профессор Флитвик не снял бы баллы с Пуффендуя. Он никогда не назначал отработок, не наказывал тех, кто приходил на занятия без выполненного домашнего задания, не снимал баллов за опоздания. Макгонагалл и с гриффиндорцами была строга. Да даже добродушная профессор Стебель порой не была так лояльна к своим студентам, каким был Флитвик по отношению ко всем ученикам Хогвартса. И все с самого начала не задалось. На этом занятии Гейбриел был в паре с Рабастаном Лестрейнджем. Он считался одним из сильнейших и практически непобедимых противников. И с первой учебной недели он ждал того дня, когда их поставят в пару. Чтобы доказать, что это утверждение абсолютно нелепо. Не бывает непобедимых соперников. У каждого есть своя слабость. Но, как назло, сегодня, когда наступил долгожданный день, мысли Силверсливза были далеки от сцены сражения. Он все еще думал о том младшекурснике. Не верилось, что все в действительности было так безобидно, как тот сказал. Будучи старостой школы, Гейбриел обязан следить за соблюдением всех предписанных в Хогвартсе правил. И одно из них четко гласило: стычки между студентами строго возбранялись. Гриффиндорцы цеплялись к этому слизеринцу. Неужели и свои его недолюбливали? Быть может, надо было разговорить младшекурсника? Узнать правду? А может, и не стоило лезть не в свои дела? Но странная сцена, которую они с Дауйтом застали в коридоре четвертого этажа, никак не давала ему покоя. Оттого Гейбриел и не был сосредоточен на занятии. Поэтому Рабастан Лестрейндж и одержал победу. Неужели он непобедим? — Вы все просто жалкие слабаки, — фыркнул слизеринец, покачав головой, когда Силверсливз не успел наколдовать щитовые чары и его с силой отбросило влево от заклинания. — Мы обучаемся боевой магии или танцу Моррис? — Вы должны быть терпимее к своим соперникам, мистер Лестрейндж, — пропищал профессор Флитвик, подходя к студентам. Дуайт в два прыжка подскочил к другу, помогая тому подняться. И Марии Шокли, когтевранке, на которую Гейбриелу не повезло упасть. — Прости, пожалуйста, — тут же извинился перед девушкой Силверсливз. — Сильно ушиблась? — Это мелочи, — Мария добродушно улыбнулась в ответ. — Можешь считать, что я смягчила твое падение. В отличие от многих своих сокурсников, мисс Шокли не была заносчивой. Она при любых обстоятельствах вела себя сдержанно и вежливо и с преподавателями, и со студентами. Даже со слизеринцами, которые нередко позволяли себе абсолютно недопустимые насмешки в ее сторону. И это не было какой-то напускной маской. Когтевранка всегда была совершенно искренней. Неудивительно, что Марию выбрали старостой школы наравне с Гейбриелом. — А вы скажите это силам зла, которые так и поджидают нас за стенами Хогвартса, — не унимался Лестрейндж. — Они будут терпимее? — добавил он с ядовитой усмешкой. В зале воцарилась тишина. Теперь все взгляды были прикованы к профессору Флитвику и Рабастану. Старшекурсники начали перешептываться между собой. Даже слизеринцы как-то недовольно поглядывали на Лестрейнджа. Особенно Малфой. Интересно, когда он пришел? Гейбриел этого не заметил. — Возможно, вам кажется это смешным, — начал преподаватель. — Но это далеко не шутки, мистер Лестрейдж, — Рабастан хмыкнул и сложил руки на груди. — Гибнут волшебники. — Они же просто грязнокровки, — рассмеялся слизеринец. — Волшебный мир от этой потери не обеднеет. Все в ужасе уставились на него. Гул перешептываний усилился. Мария шумно выдохнула, Дуайт обреченно покачал головой. А Гейбриел, стоявший впереди, наблюдал за реакцией слизеринцев. Генри Нотт повернулся к Малфою и что-то тихо произнес тому на ухо. Дариус Гринграсс тоже подошел к своему старосте, собираясь что-то сказать. Но Люциус, зло посмотрев на спину Рабастана, отмахнулся от них. — За вызывающее поведение, мистер Лестрейндж, — взвизгнул профессор Флитвик, сжав кулаки, — я лишаю ваш факультет ста пятидесяти баллов. — Сто пятьдесят? — недоуменно выпалил кто-то из слизеринцев. — Да. Все так, — строго кивнул преподаватель, повернувшись лицом к остальным студентам. — Продолжаем занятие, — махнул рукой он. Да, кажется, это был первый случай на памяти Гейбриела, когда профессор Флитвик лишил какой-то факультет баллов. Но это было заслуженно. И судя по яростным выражениям на лицах слизеринцев, Рабастана ждало еще и наказание от своих же. Ну, и поделом ему.* * *
К вечеру того же дня каждый студент Хогвартса знал, почему в песочных часах Слизерина не хватало ста пятидесяти изумрудов. Говоря откровенно, это были все баллы, которые факультет успел заработать за первые недели учебы. Чертовы гриффиндорцы смеялись им в спины. Если бы не болтливый Лестрейндж, ничего бы этого не было. В факультетской гостиной, куда спустилась Мариса, царило невероятное напряжение. Рабастан сидел за столом в углу, играя в шахматы с Дариусом Гринграссом. Над Лестрейнджем навис Генри Нотт, явно что-то подсказывая. Брови виновника сегодняшнего происшествия были сведены на переносице, лицо побледнело. И пляшущие на скулах желваки явственно говорили об истинных чувствах семикурсника. Казалось, еще немного — и Рабастан вцепится в Нотта. Слева от стола с шахматами, рядом с окном, вид из которого открывался на воды и обитателей Черного озера, стояли два кресла с темно-зеленой обивкой. Их заняли какие-то шестикурсники. Тихо перешептываясь, они недовольно поглядывали на Лестрейнджа и его друзей. Диван перед камином был захвачен Нарциссой Блэк, которая училась на год старше самой Марисы, и ее стайкой верных подружек. Младшая сестра странной тихони Андромеды, которая выпустилась из Хогвартса этим летом, полноправно считалась королевой факультета. У Нарциссы были фрейлины, те самые, что сейчас, восторженно округлив глаза, слушали свою госпожу. И она, несомненно, была красива. Светлые волосы изящно струились к плечам, из-под длинных ресниц блистали с интересом выразительные серые глаза. Куда уж Марисе с ее копной вечно непослушных темных кудрей и большими карими блюдцами вместо глаз, как частенько любил подтрунивать над младшей сестрой Моран. И неудивительно, что Люциус Малфой стал оказывать знаки внимания младшей Блэк. Они бы идеально смотрелись вместе. Белокурые чистокровные молодые снобы. Не иначе. Диваны в противоположном углу зала, рядом с высокими книжными стеллажами из темного дерева, также были заняты сокурсниками Морана. Как и студенты постарше, они как-то недовольно посматривали на Рабастана. Что ж, вот и ожидаемая экзекуция для Лестрейнджа. Прилюдное и трудно скрываемое попрание. Слизеринцы крайне болезненно относились к тому, что преподаватели могли снимать баллы с их факультета. Разве это достойно? Мариса, вздохнув, двинулась к единственному свободному креслу у самого дальнего окна. Обычно его занимал угрюмый второкурсник, имени которого она не знала. Девочка никогда не видела его в компании сверстников. Казалось, что он и вовсе ни с кем не подружился: все время один, нелюдимый. И хорошо, что его не было сейчас в гостиной. Возвращаться в спальню Марисе решительно не хотелось. Ее соседки по комнате наперебой щебетали о предстоящем Рождественском бале. Черт, да еще даже сентябрь не закончился, а эти гусыни уже вовсю делят кавалеров и обсуждают дизайны нарядов, стремясь перещеголять друг друга. Хотелось тишины и спокойствия. Мариса устроилась в кресле поудобнее, открыла книгу на нужной странице и не успела закончить первую строчку, как кто-то над ней недовольно произнес: — Это мое место. Девочка подняла голову. В двух шагах от кресла стоял тот угрюмый второкурсник. Когда в следующий раз Моран будет смеяться над ее глазами, она предложит ему приглядеться к этому странному мальчику. Он холодным и раздраженным взглядом вцепился в Марису. Крючковатый нос и длинные темные волосы вкупе с глазами, почему-то напоминающими туннели, делали его похожим на ворона. — Извини, но это общая гостиная, — хмыкнула девочка, чуть поведя плечом. — И места здесь тоже общие, — она опустила взгляд в книгу. — Ты же сестра Морана Коффина, который дружит с безмозглым выскочкой Селвином? — спросил второкурсник. Мариса снова посмотрела на него. Окинув мальчика внимательным взглядом с ног до головы, она, довольно усмехнувшись, ответила: — Я тебя совершенно не знаю, но ты уже мне нравишься. Второкурсник отзеркалил ее усмешку. И не успел он и слова сказать, как где-то у камина послышался надменный возглас Асмодеуса Селвина: — Так-так, Моран, ты только погляди, Нюниус вьется у твоей сестренки. Нюниус? Неужели этого мальчика действительно так зовут? Что за идиоты всерьез решили наречь своего ребенка таким нелепым именем? Неудивительно, что у него нет друзей. Такое имечко и вслух-то стыдно произносить. Мариса, скептически изогнув брови, покосилась на второкурсника. А тем временем чертов Селвин, громко стуча своей тростью о пол, приближался к ним. За пятикурсником, как верный пес, следовал Моран. Теперь взгляды студентов обратились к самому дальнему креслу и той сцене, что сейчас разворачивалась. Конечно, ведь происходящее здесь куда интереснее, чем мирно играющий в шахматы Лестрейндж. — Чего тебе, Селвин? — с тяжелым вздохом спросила Мариса, громко захлопнув книгу. — Меня зовут Северус, — хмыкнул мальчик, недовольно стиснув кулаки и затравленно посмотрев на Селвина. Третьекурсница снова покосилась на него. Хоть не Нюниус. Значит, его родители не были так безнадежно глупы, как она подумала сначала. Но, кажется, и это не добавило популярности их сыну. — А разве не Нюнчик? — зло рассмеялся Асмодеус, подойдя ближе к ним. — У тебя проблемы со слухом, Селвин? — Мариса подскочила на ноги и возмущенно швырнула книгу в кресло. — Не влезай, змейка, — он даже не повернул к ней голову, продолжая самодовольно смотреть на второкурсника. Девочка принялась испепелять Асмодеуса ненавидящим взглядом. И Моран действительно полагал, что это Мариса ведет себя мерзко по отношению к Селвину? Неужели брат не видел истинной натуры дорогого друга? Он же и не скрывал своего омерзительного характера. — Заканчивай давай уже, — Коффин попытался оттянуть Асмодеуса в сторону. — Он не стоит того. — Чтобы я позволил какому-то жалкому безродному полукровке оскорблять род Селвинов? — яростно прошипел пятикурсник, все еще не отводя взгляда от мальчика. Полукровка? Вот так невезение. На Слизерине учились лишь чистокровные волшебники. Последний маглорожденный был распределен на факультет где-то в начале пятидесятых. Да, этому младшекурснику однозначно не повезло. И интересно, чем же Северус так разозлил Асмодеуса? За три года это не удавалось даже Марисе. Хотя она старалась. Очень. Надо бы его расспросить и обязательно взять на вооружение. — Прекрати! — чей-то громогласный голос ледяной волной прокатился по гостиной. Стало не по себе. Это был Люциус Малфой. А разве могло быть иначе? Он, смерив их четверку надменным взглядом, принялся нарочито важно спускаться по небольшой лестнице, которая вела от его отдельной спальни в общий зал. — Тебе было мало нашего разговора днем? — староста Слизерина остановился всего в паре шагов от странной компании. — Ты переходишь границы, Селвин. — Мне кажется, тебе не стоит влезать в мои дела, Малфой, — как-то неуверенно отозвался Асмодеус. Мерлин, неужели он боялся семикурсника? В глазах Марисы появился азартный блеск. Какой сегодня потрясающий вечер. Сначала выяснилось, что этот худой и нелюдимый мальчишка чем-то сильно разозлил ненавистного друга брата, а теперь оказалось, что он, Селвин, и Малфоя побаивался. Прекрасно. Все карты у нее в руках. Оставалось лишь умело воспользоваться. Словно прочитав ее мысли, Моран как-то странно посмотрел на нее. Быть может, самодовольная ухмылка выдавала Марису? — Возомнил себя королем? — холодно улыбнулся Люциус, сделав еще шаг вперед. — Думаешь, будто этот титул перешел к тебе по наследству от брата? — Ничего я не думаю, — фыркнул Асмодеус. — Прекрати цепляться к Снейпу, — отрезал Малфой. — Еще раз увижу тебя рядом с ним… — Мне не понравилось, как он общался с сестрой моего друга, — безразлично пожал плечами Селвин. — Что за чушь? — резко выпалила Мариса, недовольно скривившись. — Тебя даже не было рядом, придурок, — за последнее слово Моран одарил сестру предостерегающим взглядом. — Вот видишь, она так не считает. Ты ошибся, увы, — Люциус не сводил с пятикурсника пристального немигающего взгляда. — Вернись в свою комнату. На сегодня рыцарских поступков достаточно. Тем более что дама от тебя не в восторге. На мгновение воцарилась тишина. Но потом слизеринцы, внимательно наблюдающие за любопытным представлением, захихикали. Мариса видела, как Гилберт Эйвери поднял правую руку и звонко хлопнул по ладони своего закадычного друга — Родерика Мальсибера. Нарцисса кивнула и улыбнулась, когда одна из ее девиц что-то прошептала ей на ухо. Наверное, какой-нибудь восторженный комплимент в сторону Малфоя. Да, если и был на Слизерине король после ухода Авернуса Селвина, то только важный, словно распушивший свой цветастый хвост павлин, Люциус. — Ты не вправе мне приказывать, — лицо Асмодеуса покрылось красными пятнами. — Ты уверен? — Малфой чуть склонил голову. — Я староста, — он подошел еще ближе, практически вплотную. — Остановись, Селвин, пока не стало слишком поздно, — медленно, словно позволяя пятикурснику услышать тайные значения, вложенные в каждое из произнесенных им слов. — Тогда я пойду в свою комнату? — безэмоционально спросил Асмодеус. — Это верное решение, мой друг, — кивнул Люциус. Асмодеус бросил на Снейпа беглый разъяренный взгляд, затем зло посмотрел на Марису, а после, засопев подобно быку, двинулся к спальням мальчиков. Он до побеления костяшек вцепился в навершие трости. Моран, немного сомневаясь, все же направился за ним. Брат напряженно посмотрел на сестру прежде, чем окончательно скрылся из виду. — И ты иди, Снейп, — кивнул Люциус. Мальчику не надо было повторять дважды. Он чуть ли не бегом бросился к нужной двери. И Мариса осталась одна. Стало не по себе. Теперь все взгляды слизеринцев были устремлены лишь на нее одну. Только бы не стать такой же пунцовой, как Асмодеус. Не потерять бы лицо. Змеи порой кусали и своих же. — Мариса, ты снова создаешь проблемы? — хмыкнул Малфой, вперившись в нее недоверчивым взглядом. — Я тут совершенно ни при чем, — покачала головой девочка. — Возможно, в это трудно поверить, но это так, — она попыталась улыбнуться, но вышло очень неуверенно. — Ты и Лестрейндж, — он, не оборачиваясь, махнул рукой в сторону стола с шахматами, у которого по-прежнему стояли трое семикурсников. — Моя головная боль. Еще сентябрь не закончился, а вы уже умудрились создать громкие прецеденты, — Малфой покачал головой. Мариса нервно сглотнула. Не каждый раз ее отчитывал староста на глазах у сокурсников. И Моран, как назло, поплелся за своим чертовым Селвином. Девочка посмотрела за плечо старосты, стараясь разглядеть хоть один сочувственный и поддерживающий взгляд. И ничего. Один только Рабастан, на которого она посмотрела в последнюю очередь, лукаво улыбнулся и нагло подмигнул ей. Жаль, что в гостиной не было ни одной соседки по комнате. Лестрейндж. Этот обаятельный лис. Невероятно. Расскажи им Мариса о случившемся, в жизни бы не поверили. — Мариса, я тебя предупредил, — сказал Малфой напоследок, направляясь обратно в сторону спальни старосты факультета. Стоило ему скрыться за дверью, как девочка тут же вздохнула и едва заметно покачала головой. Да уж. Она снова бегло оглядела всех собравшихся в гостиной. Практически все взгляды по-прежнему были прикованы к ней. Нарцисса со своими подружками перешептывалась и хихикала. А Рабастан, вернувшись к шахматной партии с Гринграссом, совершенно не был сосредоточен на игре. Он беззастенчиво разглядывал Марису. Черт. Очевидно, сегодня ей не удастся спокойно почитать. Марисе начинало казаться, что Северус избегает ее. Она так и не знала историю его связи с Асмодеусом в подробностях, а так хотелось. Расспросить Селвина она не решилась. Навряд ли он будет откровенен. Еще придумает Мерлин весть чего. Выставит себя несчастной жертвой происков злого и коварного второкурсника. Асмодеус это мог. Уж Мариса-то его хорошо знала. К сожалению. Но Северус словно нарочно от нее бегал. Стоило ей застать мальчика в гостиной в его привычном кресле, как он тут же выдумывал какую-то причину, находил нелепое оправдание и убегал. В какой-то момент он и вовсе перестал появляться в общей комнате. Неужели все это время сидел у себя в спальне? В Большом зале им тоже не удавалось поговорить. Так прошло почти две недели. Наступили долгожданные выходные для большинства студентов Хогвартса. Первый поход в Хогсмид в этом году. Который, естественно, Мариса вынуждена была пропустить. До старика Слиззи дошел слух о ее драке с Аббот в Хогвартс-экспрессе. В назидание другим студентам декан вынес третьекурснице такое наказание, лишив ее первой положенной вылазки в магическую деревушку. Чтобы хоть как-то скрасить скучные выходные, Мариса уныло направлялась в библиотеку. Быть может, Древние руны немного скрасят одинокий выходной. И вот удача. Она застала Северуса у окна в том же крыле замка, где и находилась библиотека. Он яростно тыкал в макушку волшебной палочкой. Еще бы. Волосы второкурсника утратили привычный вид. И вместо этого они были окрашены в ярко-пурпурный цвет. Кажется, кто-то не очень удачно экспериментировал с магией. — Решил кардинально сменить стиль? — рассмеялась Мариса, подойдя ближе. — Отстань! — выкрикнул Северус. Он повернулся вполоборота и бросил в ее сторону убийственный взгляд. Но судя по его глазам и нервно дергающимся губам, мальчик едва не плакал. Неудивительно, что его прозвали Нюниусом. Как-то даже стало жалко второкурсника. — Я знаю действенное заклинание, — неуверенно произнесла Мариса. — Тогда колдуй, раз такая умная, — выпалил он. — Нельзя ли повежливее? — фыркнула девочка. — И вообще, услуга за услугу. — Чего? — Северус недоуменно уставился на нее. — Я уберу последствия твоих неудачных опытов с прической, а ты расскажешь, почему Селвин взъелся на тебя, — Мариса скрестила руки на груди. — Это не мои опыты, — шмыгнув носом, буркнул второкурсник. — Это все шайка тех гриффиндорцев, — зачем-то начал оправдываться он. — Так ты согласен? — Мариса нетерпеливо притопнула ногой. — Теперь я хотя бы понимаю, почему ты оказалась на Слизерине, — вздохнул мальчик. — Ладно, давай. Она улыбнулась и подошла ближе. Этому заклинанию научил ее Моран. Однажды они без разрешения отца спустились в лавку, когда тот ушел на встречу с клиентом, и устроили шуточную магическую дуэль. Уже через сорок минут баталии товары, предназначенные для темных ритуалов, были окрашены во все цвета радуги. Министерство по какой-то причине не прознало о том, что два несовершеннолетних студента Хогвартса использовали палочки вне стен школы. Лютный переулок существовал по своим законам, что были куда древнее тех, что писали эти блюстители справедливости. И он был защищен от этого всевидящего ока. Но так ли страшно получить предупреждающее говорящее письмо от Отдела магического правопорядка? Гнев Шеймуса Коффина — вот что в разы ужаснее. Осознав масштабы возможной трагедии, брат и сестра принялись носиться по комнате, очищая книжные стеллажи, древние фолианты, свечи, склянки со всевозможными зельями от последствий своей веселой игры. Конечно, отец все равно узнал об этом. Моран и Мариса напрочь забыли о рыцарских доспехах, что стояли в углу. Что ж, одни разукрашенные в оранжевый цвет серебристые латы не так уж и страшно в сравнении с тем, что отец так и не увидел. — Мы договорились, — хмыкнула Мариса. — Вздумаешь меня обмануть, мигом верну эту новомодную прическу. — Пожалуйста, быстрее, — проворчал мальчик. — Не хочу, чтобы еще кто-то увидел меня в таком виде. Мариса снова улыбнулась и принялась колдовать. Всего две минуты, и волосам Северуса был возвращен первозданный вид. Девочка придирчиво оглядела проделанную работу. — Идеально, — тихо заключила она. — А теперь рассказывай. Снейп наколдовал при помощи бытовых чар зеркало. Немного кривое. Но для второкурсника не такой уж и плохой результат. Он принялся оглядывать каждый волосок своей длинной, почти до плеч, прилизанной прически. — Зачем тебе это? — спросил мальчик, наконец одобрив результат колдовства Марисы. — Я же не спрашиваю, за что гриффиндорцы так тебя разукрасили. И мы договорились. — Он хотел подставить меня перед Слизнортом, — вяло заговорил Северус. — Якобы я ошибся в пропорциях необходимых ингредиентов. Я иногда помогаю профессору готовиться к занятиям, — он почесал затылок. Мариса задумчиво поджала губы. Если старик Слиззи допустил второкурсника к своей кладовой зельевара, значит, в этом странном мальчике было что-то, что сумел разглядеть профессор. Быть может, какой-то небывалый потенциал? Слизнорт очень трепетно относился ко многим вещам. И маленькая комнатка с различными ингредиентами и сваренными эликсирами была одной из таковых. — Слизнорт все проверил. И убедился, что моей ошибки в этом не было, — продолжил Северус. — Вот он и не простил мне, что стал посмешищем. — Ты выставил его идиотом в глазах всего класса? — хмыкнула Мариса. — Получается, так. Вот оно — слабое место Селвина. Неужели? Хотя даже во время того инцидента в гостиной Асмодеус тоже вел себя странно и неуверенно. Особенно когда Малфой принялся подшучивать над ним. Отец Марисы как-то сказал: «Смеха боится даже тот, кто вообще ничего не боится». И Шеймус, как и всегда, оказался прав. Значит, Селвин боялся быть дураком в глазах окружающих. Вот это уже ниточка. Осталось умело воспользоваться ею. И раз и навсегда поставить злобного выскочку на место. — Почему у тебя такое лицо? — нахмурившись, спросил Северус. — Все хорошо, — Мариса встряхнула головой и попыталась убрать эту злорадную ухмылку со своего лица. — Спасибо тебе, — она поправила рукава свитера, которые намеренно засучила, чтобы свести краску с волос второкурсника. — Еще увидимся, Северус. — Ага, — кивнул он. — Спасибо, — добавил мальчик, когда Мариса двинулась в сторону высоких резных дверей, за которыми находилась библиотека Хогвартса. — Всегда пожалуйста, — она повернула к нему голову и улыбнулась. А дальше произошло то, к чему Мариса за свои тринадцать лет уже привыкла. Прослеживая взглядом за уходящим по коридору Северусом, она совершенно не видела того студента, который выходил из библиотеки. Одно мгновение, и все книги, которые он держал в руках, с шумом рассыпались по полу. — Извини, пожалуйста, — произнесла Мариса. — Я тебя не заметила. Когда студент опустился, чтобы собрать книги, блеснул значок старосты школы на его мантии. Прекрасно. Не хватало только налететь на семикурсника. Так еще и старосту. Просто блестяще, мисс Коффин. Лучше и не придумаешь. Наклонилась ли Мариса, чтобы помочь? Нет. Еще раз буркнув нечто похожее на извинения, девочка трусливо сбежала. Юркнула в двери библиотеки. Хотелось надеяться, что этот староста не запомнил, как она выглядела. Вдруг он захочет снять баллы с ее факультета за неуклюжесть? Потеряй они хоть один изумруд по вине Марисы, Малфой ее просто уничтожит. Черт, что за день. Третьекурсница взяла нужные книги по Древним рунам и села за один из столов у высокого витражного окна. В субботу, тем более в день посещения Хогсмида, в библиотеке было не так много студентов. Всего лишь одна Мариса. Что ж, тем лучше. Никто не помешает сосредоточиться на переводе огамического письма. Каким бы ни казался увлекательным и жутко интересным этот предмет, изучение древних рун было еще и очень сложным. И даже Коффинам, в чьих жилах текла кровь истинных ирландцев, потомков кельтов, расшифровка «алфавита деревьев», как нередко называли Огам, давалась с трудом. — Привет, — услышала Мариса где-то недалеко от себя. Черт, неужели тот староста нашел ее? Впрочем, как она собиралась скрыться, если была в библиотеке одна? Получится ли уговорить его не снимать баллы со Слизерина? Она напрасно так испугалась. Ведь при ближайшем рассмотрении этим студентом оказался Рабастан Лестрейндж. Интересно, какая из перспектив лучше? Потерять факультетские изумруды из-за неуклюжести или завести разговор с одним из самых красивых, по мнению ее недалеких соседок по комнате, семикурсником? Почему он не пошел с остальными в Хогсмид? Верно, и его наказали за «неподобающее поведение» на занятии в дуэльном клубе. — Привет, — хмыкнула Мариса, недоверчиво наблюдая за тем, как Рабастан, грузно плюхнувшись на стул, принялся раскладывать свитки и учебники по столу. — Ты что делаешь? — Профессор Бабблинг тебя хвалила. Вот и решил, что ты мне поможешь, — усмехнувшись, ответил он. — Я изучаю древние руны всего месяц, — рассмеялась Мариса. — Ты же ходишь на занятия уже четвертый год. Чем я могу тебе помочь? — Ты же сестра Коффина? — Рабастан внимательно посмотрел на нее. Интересно, почему все знали ее только как сестру Морана? Хоть кто-нибудь когда-нибудь начнет видеть в ней просто Марису? — Да. И что? — девочка пожала плечами. — Тебе лучше обратиться за помощью к моему брату. Он знает о древних рунах побольше моего. — Мне бы хотелось, чтобы это была именно ты. — Чего ты добиваешься, Лестрейндж? — Мариса, скрестив руки на груди, откинулась на спинку стула. — Тебе мало сверстниц? — Я не собираюсь залезать тебе под юбку, Коффин, — в его голубых глазах появился озорной блеск. Щеки Марисы тут же вспыхнули. Каков наглец. — Я видел твою работу в кабинете профессора Бабблинг. Ты отлично справилась со скандинавским руническим письмом. Вот я и подумал, что ты поможешь мне разобраться с этим. Он придвинул к ней раскрытую где-то на середине книгу. Мариса опустила взгляд. Сразу было видно, что этот экземпляр не принадлежал Хогвартсу. Интересно, где Рабастан раздобыл этот фолиант? Ходили слухи, будто в поместье Лестрейнджей находилась огромная библиотека со старинными рукописями и древними манускриптами. Большинство из которых описывали наитемнейшие магические ритуалы. Министерские псы все никак не могли получить разрешение на изъятие опасных, по их мнению, книг из родового особняка чистокровного семейства. — Это то, о чем я думаю? — на выдохе спросила Мариса, подняв глаза на Рабастана. — Все может быть, — хмыкнул он. — Так ты поможешь? — Неужели не нашлось более толкового студента? — не унималась Мариса. — Люциус попросил приглядеть за тобой. Чтобы ты не совершала всяких глупостей. — Прекрасно, — цокнула языком девочка. — Слепой будет водить незрячего. Лестрейндж громко рассмеялся в ответ. Вот же болван. Неужели забыл, где они находились? Если их сейчас услышит Розамунд Вейли, школьный библиотекарь, они вмиг лишатся всех баллов, которые их факультет так кропотливо возвращал все эти две недели. — Зачем же так кричать? — прошипела Мариса, зло посмотрев на него. — Так ты поможешь мне? — шепотом произнес он, явно насмехаясь над ее реакцией. — Черт с тобой, помогу, — махнула рукой она. Было бы несправедливо признать, что Мариса этого не хотела и сама. К ней в руки попал бесценный экземпляр из знаменитой, окруженной легендами и тайнами библиотеки Лестрейнджей. Разве могла она упустить подвернувшийся шанс: прикоснуться к древнейшим загадкам неизведанной темной магии?
