Глава 8. Хрупкий мир
6 марта 2025 г., 23:50
Еще в молодости у Джадда Гренвилла появилась совершенно неприятная привычка: всякий раз, когда он хотел придать своему лицу зловещее выражение, то закрывал правый глаз, а левый открывал чересчур широко, к тому же сильно косил его. Казалось, что Джадд может смотреть во все стороны. И видеть даже то, что происходит за его спиной. В свое время, когда Гренвилл стоял под знаменами Геллерта Гриндевальда, этот пугающе свирепый вид был ему на руку. Сколько молодых авроров замирали от страха при виде Джадда? Их и не сосчитать.
Вот и сейчас, стоя в комнате одного из своих постояльцев, старик внимательно смотрел на девчонку из третьей комнаты. Такая испуганная. Интересно, как она здесь оказалась? Навряд ли по приглашению, иначе бы сам хозяин тоже был бы здесь.
В этой комнате вот уже несколько месяцев проживал некий Уильям Уильямс. Джадд догадывался, что это не настоящее имя, тем более звучало оно невероятно нелепо. Но задавай он излишне много вопросов, тогда в его заведении не останется и тех, кто не может позволить себе жилье дороже десяти галлеонов. Гренвилл не хотел отказываться от своей выгоды, а потому молчал, но пристально приглядывался к человеку, которого он для себя самого прозвал странным господином.
Как так вышло, что этот явно хорошо образованный и воспитанный юнец остался без средств к существованию? Мистер Уильямс не был похож на обычных завсегдатаев Джадда: пьянчуг, утративших привычный человеческий вид, воров, ищущих укрытия на пару дней, и просто отчаявшихся, как тот мальчишка из третьей комнаты. В этом же странном господине явственно ощущалась порода. Спину Уильямс всегда держал ровно, подбородок был неизменно высокомерно вздернут, а взгляд — полон презрения ко всему окружающему. Он не должен прозябать в этой жалкой лачуге, ему бы неспешно ступать по дорогому залу в каком-нибудь шикарном особняке и придирчиво оглядывать проделанную домовиками работу. И все же мистер Уильямс был здесь. Почему?
Постоялец не платил Гренвиллу за уборку, но каждый раз, когда тот отлучался, Джадд спешно поднимался наверх и тайком пробирался в его комнату. Старик хотел разузнать о странном господине побольше. Природное любопытство. Увы. Его не искоренить. Но за три месяца ничего. Ровным счетом. Казалось, что мистер Уильямс и вовсе здесь не жил, лишь изредка наведывался, используя помещение в качестве мастерской. Такой вывод Джадд сделал после того, как обнаружил портреты, выстроенные в ряд на четырех мольбертах. Картины всегда были скрыты под старыми тряпками, но Гренвиллу удалось рассмотреть их в один из тех дней, когда странный господин в очередной раз ушел надолго.
На первом портрете был изображен приземистый изрядно полысевший человек. Его маленькие глазки-бусинки неприятно смотрели с картины. Джадд не стал долго разглядывать ее. Таких людей полно и в его заведении. Все они алчные воры. На следующем портрете была нарисована совершенно несуразная девица. Высокая, круглолицая, рыжеволосая. И абсолютно некрасивая. Будь Гренвилл моложе, на такую он и дважды бы не взглянул. С третьей картины на него смотрел мужчина с пышными усами. Джадд никак не мог вспомнить его имя, но это глупое выражение лица хорошо запомнил. Этот тип какое-то время снимал у него дальнюю комнату. И Гренвилл не забыл, как тот просто исчез в один день, словно после заклинания Эванеско. Не оставив и следа. Даже жалкого носового платка не забыл. Все забрал. Ничего не бросил. Интересно, когда они успели так подружиться, что странный господин согласился нарисовать его портрет? Старик все хотел расспросить мистера Уильямса об этом сбежавшем постояльце, но не решался. Да и сам художник был не из болтливых. За последние месяцы он едва обмолвился и парой слов с хозяином заведения. А уж с другими постояльцами и подавно.
И, наконец, четвертая картина. На ней был изображен худощавый мужчина средних лет в солидном черном костюме. В его взгляде не было ни тени страха, ни намека на отчаяние. Лишь сила, решительность, острый ум. Это отличало четвертый портрет от трех предыдущих. Еще удивительным было то, что ни одна из этих картин не двигалась. Все эти люди с портретов даже ни разу не моргнули. Застыли навечно. Бездушные. Неживые. Пустые. Проклятые.
Сейчас же, решив по обыкновению своему заглянуть в комнату странного господина, Джадд обнаружил, что появился пятый мольберт, укрытый серой заштопанной тряпкой. И возле него как раз остановилась та девчонка, что перебралась сюда всего пару дней назад.
— Что вы здесь делаете? — снова повторил свой вопрос Гренвилл хриплым голосом.
Ее грудь тяжело вздымалась, а глаза лихорадочно бегали по его лицу. Это был не страх. Нет. Ужас. Самый настоящий. Он сковал ее тело и охватил разум. Джадд невольно вернулся в те времена, когда считался одним из рьяных приспешников Гриндевальда. Как же он наслаждался этими эмоциями в глазах тех, кто попал в его цепкие лапы. Старик невольно усмехнулся, вспомнив былое.
— Я просто перепутала комнаты случайно, — наконец сумела выдавить девчонка. — Еще не освоилась здесь.
— Убирайтесь, — прохрипел Джадд. — Мистер Уильямс не любит гостей. Тем более непрошеных.
Повторять дважды и не пришлось. Она стремглав выскочила из комнаты странного господина. От сквозняка в коридоре дверь за ней захлопнулась с жутким грохотом. Старик снова усмехнулся. Все-таки, несмотря на почтенный возраст, он все еще мог доводить людей. Это невероятно польстило ему. Гренвилл шаркающей походкой двинулся к пятому мольберту. Остановившись, он резко скинул с него серую тряпку.
Снова закрыв правый глаз и выпучив левый, Джадд вдруг обомлел. С картины на него смотрела та, которую знал весь магический Лондон. Это была красавица Пруденс Эйвери. Владелица элитного публичного дома. Но разве она не умерла при странных обстоятельствах пару дней назад?
* * *
Гейбриел, прислонившись плечом к дверному косяку, неотрывно смотрел на Марису. Она сидела перед камином в алом бархатистом кресле, поджав ноги под себя и укутавшись в шерстяной плед, оставленный любезным хозяином дома. Ее волосы практически высохли и сейчас напоминали беспорядочную копну непослушных кудрей с маленькими завитушками. Девушка задумчиво уставилась на языки пламени. Хрупкая, как старинная фарфоровая статуэтка. Трогательно уязвимая. Это навело Гейбриела на неожиданные мысли: ее хотелось обнять, прижать к груди, как ребенка, и защитить от всех невзгод в этом мире. Он, резко выпрямившись, встряхнул головой. Чего только не надумаешь от такой усталости? — Я не хотел напугать, — виновато произнес он, когда Мариса испуганно обернулась от его шороха. — И давно ты там стоишь? — спросила она, вновь повернув голову к огню. — Я не слежу за тобой, — усмехнулся Гейбриел, подходя ближе. Ложь. — Размышлял о своем, — а вот это уже почти правда. — А где мистер Бакли? — поинтересовалась девушка, продолжая завороженно наблюдать за танцующими языками пламени в камине. — Пришел сосед, попросил ему с чем-то помочь, — пожал плечами он. — Ты как? — Гейбриел положил руки на спинку кресла и посмотрел на Марису сверху вниз. — Согрелась, — отозвалась она. Силверсливз чуть покачал головой. Он не это имел в виду, когда задавал свой вопрос. Поджав губы, мужчина вновь изучающе скользнул глазами по ней. — Ты выглядишь уставшей, — заключил он. — Иди спать, Мариса. — Вот еще, — она резко обернулась и подняла недовольно сощуренный взгляд на Гейбриела. От ее трогательности не осталось и следа. — Я с тобой тащилась в Ирландию, чтобы все интересное о преступлениях некроманта узнал лишь ты? — О чем ты? — нахмурившись, спросил в ответ он. — Я тоже буду присутствовать во время твоей беседы с мистером Бакли. И это даже не обсуждается, — твердо заявила Мариса. — Разве я могу тебе запретить? — покачал головой Гейбриел. Ее взгляд чуть смягчился. Снова повернув голову к камину, Мариса громко втянула воздух и поправила упавший с плеч клетчатый серый плед. Девушка устало прикрыла глаза. Было видно, что она из последних сил боролась со сном. Упрямица. — Почему ты сказал не оборачиваться? — хрипло произнесла Мариса. — Что? — переспросил Гейбриел, вновь хмуро сведя брови на переносице. — Когда мы сбегали с холма Тары, ты попросил во что бы то ни стало не оборачиваться. Почему? — Это могло бы закончиться трагедией, — пожал плечами мужчина. Мариса резко распахнула глаза и устроилась в кресле так, чтобы теперь камин был за ее спиной. Она вопрошающе уставилась на Гейбриела, явно ожидая его объяснений. Силверсливз убрал руки со спинки кресла и сунул ладони в карманы брюк. Он не хотел бы обсуждать это с Марисой, но навряд ли мисс Коффин позволит ему промолчать. Порой она напоминала ребенка. Нетерпеливого и капризного. Гейбриел неловко переступил с ноги на ногу. — Мой отец Бернард Силверсливз. Мариса удивленно изогнула брови, явно не понимая, как это откровение связано с его предостережением на холмах Тары. — Никогда не слышала это имя? — он криво усмехнулся. Да уж. Нерадивого папашу хватит удар даже на том свете, когда узнает, что не все волшебники восхищены его писательскими трудами, некоторые из них и вовсе о нем не знают. Мариса продолжала выжидающе смотреть на него. — Он занимался исследованием проклятий древних цивилизаций, — продолжил рассказывать Гейбриел. — Возвращался из своих поездок от силы пару раз в год. — Как это связано с темой нашего разговора? — Мариса беспокойно поерзала на месте. — Отец как-то рассказывал, что в Египте их сопровождающий обернулся, когда они уходили из гробницы жреца Хапи. Этот парень так и не вышел живым. Никто не знает, что с ним случилось. Но отец и его команда исследователей слышали крики. — Ты вздумал напугать меня? — невольно повела плечами она. — Детскими страшилками? — Можешь не верить, — Гейбриел хмыкнул. — Есть вещи, которые неподвластны нашему пониманию. И лучше бы им оставаться в тайне, — он замолчал на мгновение. — Но на холме Тары что-то было. — Так ты мне веришь? Не считаешь сумасшедшей? — Мариса отбросила назад вдруг упавшую на лицо прядь волос. — Я никогда не считал тебя сумасшедшей, — возразил Гейбриел. — Да неужели? — она скептически изогнула брови. — Ладно, если только в начале нашего знакомства, — улыбнувшись, признался он. — Сейчас я к тебе уже привык. — А ведь прошло чуть больше недели, — хихикнула девушка. — Поверь, это была самая насыщенная неделя в моей жизни. — Жалеешь? — в ее взгляде блеснул вызов. — Пожалуй, должен, — коротко кивнул он. — Но не получается, — развел руками Гейбриел. Мариса как-то странно на него посмотрела. Было в ее взгляде что-то совершенно чуждое этому диалогу. Она как-то виновато поджала губы и опустила голову. Девушка снова прокручивала семейное кольцо Коффинов на пальце. Обычное. Серебряное. Без каких-либо изысков. С круглым черным ониксом в обрамлении мелких алмазов. Иногда от игры света на камне проступала витиеватая буква «К». Все члены чистокровных семей носили подобные украшения, как напоминание о важности их статуса, об их превосходстве над маглорожденными волшебниками. У отца Гейбриела было почти такое же. Золотая печатка, отделанная мелкими рубинами. Но она сгинула вместе с ним под обломками древней пирамиды ацтеков. А кольцо деда, которое тот настойчиво пытался передать единственному внуку, Силверсливз принимать отказался. Ему это ни к чему. — Господа, я готов с вами пообщаться, — услышали они низкий мужской голос. Это был сам хозяин дома. Отец главы дублинского Аврората. Мистер Бартоломью Бакли. Все в этом человеке было странным: он носил исконно ирландскую фамилию, но при этом имя его имело английское происхождение; несмотря на свой преклонный возраст, он по-прежнему был высоким и крепким, хотя казалось, что его плечи шире положенного, да и руки излишне длинны; ярко-рыжие волосы Бартоломью никак не сочетались с окончательно поседевшей длинной бородой — весь сотканный из противоречий. Мистер Бакли, несмотря на его приветливость, создавал впечатление не самого доброжелательного человека. Быть может, не один десяток лет, проведенных на службе в местном Аврорате, давали о себе знать. Кто знает, что было бы с самим Гейбриелом, не решись он сейчас перевестись в другой Департамент? Война оставила неизгладимый отпечаток в душах и сердцах каждого, кто не погиб от смертоносного луча Авады Кедавры. Но в том ли благословение Мерлина — прожить остаток жизни среди призраков прошлого? Гейбриел и Мариса прошли за мистером Бакли. Комната, в которой они оказались, служила и столовой, и кухней одновременно. На старенькой плите в углу шумно пыхтел закипающий чайник. Они сели за стол, а хозяин дома, прошаркав к плите, начал разливать чай и себе, и гостям. — Итак, господа, что же вас интересует в этом деле? — спросил Бартоломью, возвращаясь к столу со старым подносом, на котором стояло три чашки. — Нам кажется, что это связано с преступлениями, которые совершаются сейчас в Лондоне, — ответил Гейбриел, помогая старику расставить все. Руки того заметно дрожали, еще ненароком опрокинул бы на них с Марисой горячий чай. — Расскажите подробнее, — Бартоломью сел за стол и внимательно посмотрел на Силверсливза. Он обещал Грюму, что не станет выкладывать все детали расследования. Покажет лишь те документы, которые позволил раскрыть Аластор. Получит необходимые сведения и вернется в Лондон, имея парочку весомых зацепок. Но все оказалось совершенно не таким, как он себе представлял. Гейбриел планировал за два дня справиться с получением Грюма. Как бы не так. И где он сейчас? Распивал чаи с аврором в отставке. — Никаких следов насильственной смерти. Между жертвами нет связи. Просто несколько человек найдены мертвыми в своих квартирах. Из них как будто выкачали всю магию. — Жуткое дело, — хмыкнул Бартоломью. — Из местного Аврората ответили, что уже сталкивались с подобными преступлениями. Мы прибыли в Дублин, но ваш сын сказал, что в архивах Департамента ничего нет, вы все забрали с собой. — Это дело так и не закрыли, — мистер Бакли сделал глоток и громко хлюпнул. Мариса, сидевшая рядом с Гейбриелом, недовольно поерзала на стуле. Этот человек напротив был так же неприятен ей, как и ему. — Я тогда только поступил на службу, — начал рассказывать Бартоломью. — Еще совсем зеленый мальчишка, которому доверили такое нелегкое дело. Ужасно гордился собой, — мечтательно добавил он. Мистер Бакли случайно задел рукой ложку на столе, и та от его неловкого движения со звоном упала на пол. Гейбриел и Мариса обменялись недвусмысленными взглядами, когда старик потянулся вниз. — Прошу прощения, — начала Мариса несколько возмущенно. Гейбриел ткнул ее локтем. Они снова переглянулись. — Сэр, а что насчет дела? — спросила она как можно более дружелюбно. — Да-да, — пробубнил мистер Бакли, садясь ровнее. — Так вот. Все было как и у вас — иссушенные тела жертв. — А подозреваемые были? — поинтересовался Гейбриел. — Мы никого конкретного не подозревали. Был один странный мальчишка, то и дело крутился вокруг. Но доказательств не было. — Что за мальчишка? — нахмурившись, уточнил Силверсливз. — Бродячий художник, — отмахнулся Бартоломью. — Знаете, сколько таких дармоедов у нас было в прошлом веке? Ух, — он снова отпил из своей чашки, неприлично громко причмокнув. — Издревле по всей Ирландии было немало художников, бардов и всяких дармоедов. — Как это относится к делу? — не выдержала Мариса. — Можем ли мы взглянуть на бумаги? — Гейбриел слегка толкнул ее под столом ногой. — Они сгорели при пожаре, — безразлично пожал плечами мистер Бакли. Если лицо аврора не выражало ни единой эмоции, то спектр чувств его спутницы был невероятно велик. Гнев и раздражение резко сменились презрением. А старик, казалось бы, не замечал этого. Продолжал спокойно попивать чай и безучастно таращиться в обшарпанную поверхность старого деревянного стола. — Каком пожаре? — выдавил Гейбриел, совладав с собой. — Ох, — протянул Бартоломью. — То было не так давно, кажется, лет семь назад. И он действительно начал рассказывать про события многолетней давности. Если в первые минуты их встречи мистер Бакли показался каким-то странным и неестественным, несмотря на все его попытки выглядеть любезным и радушным хозяином, то сейчас Гейбриел отчетливо понимал: перед ними сидел сумасшедший. Теперь многое стало складываться в единую картину. Вот почему Ронан Бакли не сильно одобрил их визит к своему отцу. Вот почему жители этой деревушки в предместьях Тары так косо на них поглядывали, стоило им лишь заикнуться о Бартоломью. — Как хочешь, Силверсливз, но я в этом доме не останусь на ночь, — наклонившись к Гейбриелу, Мариса прошипела на ухо. — Да я и сам уже не уверен в том, что хочу здесь находиться, — едва слышно проворчал он в ответ, не поднимая головы. А мистер Бакли, не замечая ни их взглядов, ни перешептываний, продолжал рассказывать о страшном пожаре. В какой-то момент Гейбриел и вовсе перестал слушать этого нудного старика. Что он скажет Грюму? Два дня были потрачены впустую. Чертовы ирландцы писали, что у них есть необходимые сведения, но оказалось, что ничего и нет в помине. Лишь безумец Бартоломью, в голове которого все давно перемешалось. — Мистер Бакли, — громче положенного произнес Гейбриел и резко подскочил на ноги. Старик вздрогнул, и потому из его чашки немного расплескалось. — Вы нам очень помогли, — добавил он, помогая Марисе подняться. — Но мы должны идти. Еще столько всего нужно сделать, — Силверсливз расправил лацканы пиджака. — Но вы даже чай не допили, — обиженно поджав губы, сказал Бартоломью, также поднимаясь из-за стола. — Сэр, мы очень спешим, — подыграла Мариса, спешно подталкивая Гейбриела к двери. — Нельзя ли не так грубо? — прошипел Силверсливз, недовольно повернувшись к девушке. — Я не могу больше здесь находиться, — фыркнула она в ответ. Гейбриел и Мариса принялись спешно собираться. И если он хотел уйти спокойно, без сцен, то суетливая спутница просто не оставила им шанса. Бартоломью предпринял еще две неудачные попытки остановить гостей. Но все напрасно. Они проделали такой долгий путь. И что? Ровным счетом ничего. Бумаги сгорели. А единственный живой свидетель тех событий давно пребывал в мире иллюзий. Как сообщать об этом Грюму? Прошло немало времени, а к разрешению загадки некроманта Гейбриел даже не приблизился. Министр Багнолд будет в ярости. Равно как и Аластор. Из дома мистера Бакли они выскочили так стремительно, что можно было подумать, будто за ними кто-то гонится. Даже с мистического холма Тары они не сбегали так отчаянно быстро. Бартоломью что-то прокричал им вслед, но ветер подхватил его слова и унес далеко ввысь, не позволив ни Гейбриелу, ни Марисе различить и звука. Все было напрасно. И бессмысленно. С самого начала. — И что дальше? — спросила Мариса, когда они наконец остановились у края одного из холмов Тары. Давно стемнело. И в окружающем сумраке древняя возвышенность выглядела еще более устрашающей. Но хотя бы дождь прекратился. — Вернемся в Дублин, — ответил Гейбриел, хмуро возведя глаза к небу. На огромном черном безоблачном полотне не было ни единого отблеска звезды. Как странно. В Лондоне, особенно по осени, они светили достаточно ярко. Все в Ирландии было не таким. Как будто привычный и знакомый мир перевернулся с ног на голову. — Через камин в пабе Маккарти? — поинтересовалась Мариса. — А у тебя есть другие предложения? — хмыкнул Гейбриел в ответ и опустил взгляд на спутницу. — Трансгрессия, — пожала плечами она. — Совершенно исключено, — резко отрезал Силверсливз, махнув рукой. — Да почему? Хватит уже прикрываться моим расщепом. Мариса повысила голос, и Гейбриелу показалось, что ветер завыл сильнее. Порывистый. Пробирающий до мурашек. Он приносил с собой не только густые зловещие тучи, но и странные звуки. Чей-то свистящий шепот. Стало не по себе. Ему вдруг почудилось, что чья-то рука с длинными костлявыми дрожащими пальцами потянулась к ним. Чуть сощурившись, он стал вглядываться в темноту. Всего лишь ветка. А он уже себе надумал Мерлин весть чего. — Я справлюсь, — добавила Мариса чуть тише. Девушка нахмурилась. От нее не ускользнул тот напряженный взгляд, с которым Гейбриел осматривался по сторонам. Что-то было не так. Тени сгущались вокруг. Обволакивали. Медленно, но верно проникали внутрь, пробуждая самые потаенные страхи. Цепкие лапы неутолимой тьмы одурманивали разум. В воздухе зрела тревога. Тара издревле считалась местом силы, здесь создавалась магия. Истинная, древняя, пугающе дикая. И несмотря на то, что прошли столетия с тех пор, как друиды канули в Лету, эти холмы все еще помнили те далекие безжалостные времена. Здесь время навсегда застыло. И ни одному, даже самому сильному волшебнику, не под силу разорвать оковы первородной магии. — Ты же помнишь, что Тара защищена антитрансгрессионными чарами, — сказал Гейбриел. — Тогда давай обойдем холмы, — предложила Мариса. — Доберемся до ближайшего места, где можно трансгрессировать, и вернемся в Лондон. Мордред раздери эту Ирландию со всеми ее традициями, — добавила она, вдруг всплеснув руками. Кажется, ее жестокие слова не остались без внимания. Ветер снова усилился, его ледяное дыхание осело на поверхности земли, губя все живое. Холодный порыв воздуха резко хлестнул Силверсливза в спину, заставив невольно пошатнуться. Ветер словно подталкивал их скорее идти. Хотя бы в какую-нибудь сторону. — Это глупо, — покачал головой Гейбриел. — Мы не знаем здесь ничего. Заблудимся. Не самое разумное решение при такой погоде, — хмыкнув, он снова осмотрелся по сторонам, пытаясь разглядеть в темноте нечто затаившееся. Краем глаза он видел, как Мариса невольно передернула плечами и досадливо поджала губы. — Ты боишься? — вдруг догадался Гейбриел. — Что за вздор? — фыркнула она в ответ. Конечно. Теперь он в этом твердо убедился. Но Гейбриел не собирался насмехаться над ней. Силверсливз прекрасно понимал ее чувства. И даже частично разделял. Только не показывал этого открыто. В конце концов, он же аврор, прошедший войну. Неужели ему под стать трястись от страха перед жутко завывающим ветром и трухлявыми корягами, которые видятся костлявыми руками карги? — Бояться это нормально, — менторским тоном начал Гейбриел, словно зачитывал самую скучную лекцию. — Страхи есть у каждого из нас. И нечего стыдиться этого. Тем более при тебе пикирующий злыдень, — в ответ девушка инстинктивно опустила руку в карман пальто. — Я же сказала, это вздор, — огрызнулась Мариса. Напрасно он думал, будто его рассуждения успокоят ее. Нет. Своими разглагольствованиями Силверсливз еще больше разозлил спутницу, которая и без того была раздражена. — Слушай, — он поднял руки в примирительном жесте и стал говорить чуть громче, пытаясь перекричать гулкий свист не на шутку разошедшейся непогоды. — Нам нужно убираться отсюда. Поэтому давай поскорее доберемся до паба Маккарти, — мужчина протянул ей руку. — Никакого парома, Силверсливз, — Мариса отбросила назад прядь волос, которая от порыва ветра упала ей на лицо. Злобно сузив глаза, она пригрозила пальцем. — Мы вернемся в Дублин. И трансгрессируем в Лондон. Обычно трансгрессировать через море или океан не представлялось возможным. Но в силу близости «изумрудного острова» к Англии еще около века назад магические власти последней приняли решение расширить возможности для перемещения. И хотя ирландцы были категорически против, у них не осталось иного выбора, как согласиться. Так что с конца сороковых годов прошлого столетия волшебникам дозволялось беспрепятственно трансгрессировать через Ирландское море. Вот только это перемещение требовало куда больших усилий и концентрации. Гейбриел не стал этого озвучивать. Но если Мариса не смогла без расщепа трансгрессировать из поместья Селвинов в его квартиру, хотя оба дома находились в пределах одного графства, то что будет, если она решится на такое сложное перемещение? — Если ты так настаиваешь, — устало кивнул он. Ветер снова усилился, обдавая своими ледяными порывами уже раскрасневшееся от холода лицо. — Только давай уже уйдем отсюда. Несмотря на молчаливое предложение взять Гейбриела за руку, Мариса опустила ладони в карманы пальто. Демонстративно или нет? Кто же разберет эту спесивую упрямицу? То она холодна и ядовита, словно хищная тентакула. То, наоборот, мила и дружелюбна. Может, он за столько лет одиночества отвык от девичьих причуд. А может, мисс Коффин была уникальна в этом. Гейбриел и не помнил, чтобы Марджери была подвержена таким резким сменам настроения. Впрочем, что-то уже подсказывало, что судить всех представительниц прекрасного пола по бывшей возлюбленной не стоило. Величайшее заблуждение — думать, будто все женщины одинаково мыслят, чувствуют. У каждой свой уникальный талант, неповторимая душа, удивительные ум и сердце. Все это в совокупности делало каждую из них, будь она чистокровной или маглорожденной волшебницей, особенной. Мариса двинулась вверх по холму, Силверсливз направился за ней. Грязь отвратительно чавкала под ногами, заставляя всякий раз морщиться от противного звука. Дважды девушка чуть не упала, если бы не ловкий спутник, шедший следом. И дважды Мариса отказывалась от его помощи. Она словно бы брезговала прикасаться к нему. Что за дикость? Еще пару часов назад эта кичливая гордячка уверенно вложила свою ладонь в его, стискивала руку своими тонкими пальцами. А сейчас? Женщины и мотивы их поступков воистину самая настоящая загадка для мужчин. Они намеренно пошли по соседней возвышенности, чтобы обойти камень Лиа Фал стороной. Слишком яркими были воспоминания об их недавней прогулке. И столкнуться снова с чем-то жутким, непонятным совершенно не хотелось. Вновь начавшийся дождь, от которого не спасали даже наколдованные зонты, напомнил Гейбриелу о том, что все было бессмысленным с самого начала. Он лишь зря потратил время. Быть может, в Лондоне от него было бы куда больше пользы. Так еще и Марису потянул за собой. Для чего? После откровения о том, что ее семья родом из Ирландии, Гейбриел рассчитывал, что девушка неплохо ориентируется в Дублине и его округе. Но оказалось, что связь Марисы с «изумрудным островом» была не толще обычной нити. Она ни разу не была на исторической родине. Все ее познания ограничивались восторженными рассказами деда из далекого детства. Да уж. Так себе сопровождающий из мисс Коффин. Вот только Гейбриел был бы лжецом, если бы сказал, что, приглашая Марису в это путешествие, он руководствовался исключительно корыстными побуждениями. Было что-то еще, природу чего он никак не мог объяснить. Какая-то неведомая сила, наваждение подтолкнули Силверсливза к принятию такого решения. Они, не проронив ни слова по дороге, дошли до паба мистера Маккарти. В заведении снова никого не оказалось. Создавалось впечатление, что владелец давно умер, но все как-то позабыли об этом прискорбном событии, используя его камин в качестве беспрепятственного перемещения между Дублином и предместьями Тары. Гейбриел учтиво пропустил Марису вперед. Она даже не взглянула на него. Вздернула подбородок. И все так же молча ступила в зеленые языки пламени и тут же исчезла. Силверсливз чуть помедлил. Устало втянув воздух, он шумно выдохнул и покачал головой. Когда он все-таки поймет, что именно стоит за этим внезапным желанием предложить мисс Коффин стать его спутницей в этом спонтанном путешествии, то непременно уберет это чувство в большую бездонную коробку и затолкает на самую дальнюю полку далекого уголка своей души. Как же с ней все-таки сложно. Через пару мгновений Гейбриел появился в пабе Линчей, Тулия уже суетилась вокруг Марисы, предлагая то теплый плед, то чашку горячего чая. Увидев до нитки промокшего Силверсливза, женщина начала причитать и хлопотать еще больше. Девушка тем временем тщетно пыталась высушить волосы при помощи тривиальных чар. Судя по результату, она была не сильна в бытовой магии. Он молча протянул ей полотенце, врученное Тулией Линч, в ответ та едва слышно поблагодарила его. Черт возьми, да что с ней случилось? Ведь все было нормально еще пару часов назад. Они спокойно общались, даже подтрунивали друг над другом, почему сейчас Мариса дергается так, словно он прокаженный? Судя по всему, загадку этой девушки ему никогда не понять. — Почему вы не хотите остаться на ужин? — не унималась Тулия. — Мы и без того здесь задержались, — вежливо отозвался Гейбриел, уже стоя в дверях. — Благодарим за гостеприимство, — добавил он, сдержанно улыбнувшись. — Ты готова? — мужчина посмотрел на подошедшую ближе Марису. — Да, — рассеянно кивнула она в ответ. Несмотря на все отговорки и объяснения, им с трудом удалось покинуть паб Линчей. Тулия продолжала настаивать, чтобы они непременно отведали традиционное ирландское рагу, которое супруга Гобана готовила не один час. Но, откровенно говоря, Гейбриел еще со времен обучения в Хогвартсе терпеть не мог это блюдо. Мелко нарезанное мясо и перемешанное с крупными кусками разных овощей. Это больше напоминало еду, которой лесник Хагрид кормил своего пустоголового пса. Холодный осенний ветер приятно защекотал лицо, стоило Гейбриелу только выйти на улицу. В центре Дублина не было и намека на непогоду, которая царила в предместьях Тары. В том вое ветра, колючих каплях проливного дождя было что-то неестественное, дикое, мрачное. Силверсливз устало вздохнул и возвел глаза к небу. Вот теперь на темном полотне отчетливо виднелись привычные глазу далекие серебристые огни — звезды. Он вдруг вспомнил, что так и не купил подарок для Шарлотты. Мало того, что из-за этого треклятого некроманта и его чудовищных игр с запрещенной магией пришлось пропустить день рождения супруги Дуайта, так еще и приблизиться к разгадке преступлений не удалось. Столько потраченного времени впустую. Силверсливз опустил голову и посмотрел на Марису, которая все никак не могла отвязаться от Тулии. — Хватит! — рявкнул Гобан, появившись на пороге. — Тебе же уже сказали, им пора, — он бросил хмурый взгляд на супругу. Пожилая дама, обиженно поджав губы, отступила на шаг назад. — Спасибо вам за гостеприимство, — кивнула Мариса напоследок и протянула руку, чтобы ободряюще сжать ладонь владелицы паба. Женщина все же улыбнулась в ответ. — Если еще вдруг будете в Дублине… — начал Гобан. — Непременно, — ответил Гейбриел, перебив старика. Да, невежливо, но они и без того потратили слишком много времени. Мариса двинулась к нему. — И помните, — сказал мистер Линч ей вслед. Девушка обернулась. — То, что наполняет ваши глаза, наполняет и ваше сердце, — добавил Гобан с улыбкой и притянул Тулию ближе к себе. Гейбриел нахмурился. А это еще что значит? Все-таки странный народ эти ирландцы. То и дело говорят какими-то поговорками. Не хотел бы он возвращаться в Дублин. В Лондоне, среди его мрачных каменных сводов куда спокойнее. Там нет места странным загадкам. И лишь один некромант, появившийся из самой преисподней, нарушил привычную безмятежность старинного города. Но Силверсливз непременно разыщет ублюдка и затолкает обратно в ад, где ему самое место. — Ты уверена, что хочешь трансгрессировать? — спросил он. — Никакого парома, ты же помнишь, — ответила Мариса, подняв взгляд на Гейбриела. — Твой расщеп, — напомнил мужчина. — Все, — прервала его девушка. — Хочу домой. Что же, кто бы спорил. Гейбриел и сам бы хотел поскорее вернуться. Он бы не променял свою холостяцкую квартиру на дюжину шикарных особняков с сотней домовиков в услужении. В его скромном жилище был свой шарм. Когда все это, наконец, закончится, жизнь Силверсливза потечет в привычном неспешном русле. Не будет больше отголосков прошедшей войны. Лишь стабильность в каждом дне, проведенном за работой в Портальном управлении. И никакой Марисы Коффин с ее необъяснимыми переменами настроения. Гейбриел снова вернется к книгам. И каждые три недели будет заглядывать в лавку старика Барникеля. Интересно, появилось ли у него что-нибудь новое за то время, что Силверсливз был занят поимкой призрачного преступника? — Значит, в Лондон? — с усмешкой поинтересовался Гейбриел. — Неужели тебе не пришелся по душе Дублин? Как-никак историческая родина Коффинов. — Все было неплохо. До определенного момента, — хмыкнула Мариса в ответ, явно намекая на неудавшуюся прогулку по холмам Тары. — Домой? — спросил Силверсливз, протягивая ей руку. — Домой, — согласилась она. Едва холодные пальцы Марисы коснулись его теплой ладони, все тело начало сдавливать с двух сторон. Хотелось надеяться, что такая сложная трансгрессия удастся. Гейбриел рассчитывал обойтись без расщепа, иначе им с мисс Коффин придется делить соседние палаты в больнице Святого Мунго. На потеху Дуайту. А как же еще не зажившее плечо Марисы? Уже через мгновение они, продолжая держаться за руки, материализовались в Лондоне. В том самом закоулке Лютного переулка, в котором Гейбриел впервые спас Марису от неприятностей. Хотя, если учитывать тот факт, что он отпустил ее с допроса и вернул не самого миловидного питомца, встреча в тупике была вторым проявлением его джентльменского благородства. — Все хорошо? — спросил он, обеспокоенно взглянув на Марису. — Теперь да, — откликнулась девушка, отбросив назад беспорядочную копну темных кудрей. Неужели она и вправду считала, что он поверит ей? Морщится. То и дело трогает плечо. Расщеп давал о себе знать. Но разве эта упрямица признается? Никогда. Неудивительно, что сердцевина ее волшебной палочки содержит перо гиппогрифа. Горделивая. Своенравная. — И что теперь? — хмыкнула Мариса. — Грюм явно будет не в восторге. Ты так ничего и не узнал. — Да, ему это не понравится, — вздохнул Гейбриел. — Только время зря потратили. И что узнали? Только о каком-то художнике, который все крутился на местах преступлений столетие назад, — мужчина усмехнулся. — И что? Не станем же мы задерживать каждого с кисточкой в руках. — Что ты сказал? — на выдохе переспросила она. Мариса вдруг резко переменилась в лице. Тень снисходительной улыбки, за которой та явно пыталась скрыть нарастающую боль в плече, быстро померкла. Взгляд взволнованно забегал. Она внезапно стала собранной. — Художник. Бакли же говорил про какого-то паренька, — нахмурившись, ответил Гейбриел. — Нет. Что ты сказал потом? — нетерпеливо выпалила Мариса. — Что-то про кисточки. Художники же рисуют чаще всего не руками. — Идем! — воскликнула она, возбужденно ухватив его за плотный рукав пальто. Совершенно сбитый с толку, Силверсливз послушно следовал за Марисой, которая затянула его в лабиринт петляющих темных узеньких улочек, сворачивая то направо, то налево, то поднимаясь вверх по какой-то жутко неудобной лестнице. Грязно. И пугающе тихо. Им не встретился даже случайный прохожий. Как странно. А ведь Гейбриелу казалось, что Лютный всегда начинает свою опасную жизнь с наступлением сумерек. Быть может, безликий преступник внушал страх не только служителям закона? Силверсливз уже перестал спрашивать, куда и зачем они так спешат. Девушка все равно не ответила на десяток предыдущих вопросов. Они вышли к углу Горизонтальной аллеи, остановившись на углу давно заброшенного трехэтажного здания. Гейбриел безошибочно узнал его, ведь еще несколько дней назад из комнаты Пруденс Эйвери разглядел здесь затаившуюся в тени Марису. — Мы сможем попасть в «Илладию»? — взволнованно спросила спутница, опасливо оглядываясь по сторонам. — Дверь запечатана магией, но на этот раз я знаю заклинание, — серьезным тоном отозвался Гейбриел. — Отлично, — усмехнулась девушка. Она уже хотела было двинуться вперед, выйти из тени, но теперь Силверсливз ухватил ее за рукав и потянул обратно. — Мы не войдем туда, пока ты не объяснишься, — безапелляционно заявил Гейбриел, крепко стискивая пальцами толстую ткань ее черного пальто. Вдруг она положила свою ладонь на его локоть. Неосознанный жест. — Я кое-что нашла в «Илладии» в тот день, когда последний раз видела Пруденс живой, — ответила Мариса, опустив взгляд на землю. — Что? — раздраженно переспросил Гейбриел. Если честно, ему уже порядком надоело, что в расследовании он то и дело натыкался на Коффинов и их возникающую из неоткуда взаимосвязь с преступлениями. — Кисточку. Силверсливз удивленно округлил глаза и непонимающе уставился на нее. Мариса подняла голову. Не лгала. Совершенно точно. В ее взгляде было что-то странное, необъяснимое. То, что он сумел разглядеть еще в их первую встречу в подвалах Аврората. То, что он видел всякий раз, когда эта девушка начинала открываться. Ну, конечно! Внезапно голос разума затвердил: «Самовлюбленный дурак, ты полагал, что омерзителен ей». Как бы не так! Они стояли в полутьме едва освещенного проулка. Гейбриел, возвышаясь над хрупкой девушкой, вдыхал сладковатый запах ее духов. Слабо осязаемый. Невесомый. А она продолжала держаться за его локоть и неотрывно смотреть своими удивительными карими глазами. И снова он стал их пленником. И было в этом что-то волнительное и вместе с тем совершенно неестественное. Нет, она не испытывала отвращения. Мариса просто испугалась. Конечно. Девушка привыкла доверять лишь самой себе, не верить аврорам. Ее так учили. С самого детства. Одни только увещевания ворчливых портретов умерших родственников, с которыми Силверсливзу довелось недавно познакомиться, чего стоили. А у жизни были иные планы. Разве не так? — Если бы кисточка была, ее нашли, — хриплым голосом произнес Гейбриел, с усилием разорвав эту игру взглядов. — Навряд ли она осталась в доме. — Я спускалась по лестнице, — начала рассказывать Мариса, убрав руку от его локтя. — Я что-то задела на одной из ступенек. Это упало вниз. Кисточка. Я ее трогала, — она вдруг покачала головой. — Даже сломала. — Сломала? — Я была очень зла на Пруденс, на Гектора. На всех, — Мариса поджала губы. — Ты уверена? — У тебя есть что-нибудь? — Что у меня должно быть? — опешил Гейбриел от столь странного вопроса. Мариса недовольно цокнула языком и принялась колдовать. Едва слышно произнеся нужное заклинание, она довольно оглядела появившуюся на ладоне емкость, смутно напоминающую узкую баночку небольшого размера с широким горлышком. Да, кажется, она была не самой талантливой ученицей на уроках бытовой магии. А может, и вовсе пропустила этот курс. Затем, приставив кончик собственной палочки к виску, Мариса принялась вытягивать синеватую ярко светящуюся нить — воспоминание. А после уверенным движением стряхнула ее в несуразную емкость и запечатала горлышко заклинанием. — В Министерстве найдется Омут памяти? — усмехнулась она, протягивая баночку с воспоминанием Гейбриелу. Он ничего не ответил. Молча взял пузырек из ее рук и убрал во внутренний карман своего пальто. Краем глаза мужчина увидел, как какая-то тень мелькнула у порога дома погибшей мисс Эйвери. Всего секунда на размышления, и Гейбриел, негрубо потянув Марису за запястье, резко дернул ее в сторону и затащил к стене заброшенного дома за его спиной. Судя по ее возмущенному выражению лица, она уж было собиралась высказать ему все то, что думает об этом неожиданном порыве. Силверсливз, прижав указательный палец к губам, кивком указал на тень от человека невысокого роста, который выхаживал у крыльца «Илладии». Мариса вдруг затаила дыхание. — Это кто-то из ваших? — едва слышно произнесла она. — Нет, — покачал головой Гейбриел. — Мы не оставляли никого. Не было оснований. — Может, случайный прохожий? — пожала плечами Мариса. — Ты веришь в такие нелепые совпадения? — хмыкнул он в ответ. — И что нам делать? — Оставайся здесь, — Силверсливз вытащил из кармана волшебную палочку и начал медленно выходить из укрытия. Низкий тучный человек все продолжал крутиться у двери «Илладии». Его лицо было скрыто за широким капюшоном старой потрепанной мантии. Если честно, Силверсливз совершенно не так представлял некроманта. В его понимании это должен был быть крепко сложенный и несомненно сильный волшебник. Ладно все остальные, но Маккей был аврором, прошедшим неслабую подготовку. Неужели Артур не справился с таким неповоротливым типом, который сейчас, стоя спиной к улице, был так занят делом, ведомым лишь ему одному? И даже не заметил, как теперь другой аврор продолжал надвигаться, тщательно выверяя каждый свой шаг. Что же, незнакомца застали врасплох. Ну, почти. Мужчина вдруг резко обернулся, потому что услышал странные звуки позади себя. Гейбриел тоже отчетливо уловил их. Ведь это были постукивания каблуков Марисы. Но ведь просил же не выходить, что за строптивая девчонка? У Силверсливза было всего мгновение до вероятного краха. — Коллошу, — выкрикнул он, направив палочку к ботинкам незнакомца. Вмиг те будто приклеились к полу, не позволяя мужчине сделать и шага, отчего тот грузно завалился на землю. — Мариса, — зло процедил Гейбриел, медленно повернув голову к девушке. От негодования он крепко стиснул волшебную палочку в руке. — Я неясно выразился? — Ты и вправду думал, что я там останусь? — усмехнулась она в ответ. — Да. Потому что я просил именно об этом, — обреченно покачал головой Силверсливз. Спорить с ней было абсолютно бесполезно. Он снова повернулся к застигнутому врасплох мужчине. Подойдя на несколько шагов ближе и наклонившись вперед, Гейбриел резко скинул его капюшон. — Весьма неожиданная встреча, Дэмиан Кирк, — рассмеялся аврор, выпрямляясь. Магический Лондон не знал более пронырливого и отвратительного в своих едких замечаниях журналиста, чем тот тип, что сейчас сидел на мощеной дороге перед ними. Печатался Дэмиан на страницах самой паршивой газетенки, опускающейся до выдумывания раздутых скандалов. В колкости с ним могла сравниться разве что та глупая молодая писательница из Ежедневного пророка. Рита Скитер. Дэмиан, этот слизняк, уже не раз срывал несколько важных секретных операций Аврората. Была бы воля Грюма, Кирк уже давно бы гнил в стенах Азкабана. Вот только повода не было. Интересно, и что он здесь вынюхивал? Не прознал ли он про преступления некроманта? Министерство старалось держать эту информацию в тайне, насколько это возможно, чтобы не сеять панику и не спугнуть невольно истинного убийцу. После смерти Пруденс Эйвери всем стало очевидно, что вины Морана Коффина в совершении жестоких убийств не было. Даже Грюму. Только никто не говорил этого вслух. — Силверсливз, я так рад нашей встрече, — обнажив пожелтевшие зубы, пропел Дэмиан. — Как-то невежливо ты обходишься с людьми. — Заметь, не я это сказала, — хмыкнула Мариса за спиной Гейбриела. Цепкий взгляд мерзкого журналиста тут же ухватился за нее. — Ба, — протянул он. — Это же сестра Морана Коффина, — восторженно воскликнула писательская жаба. Мариса недовольно цокнула языком в ответ. — Так вот как хваленые авроры проводят свободное время, — добавил Дэмиан, отвратительно захихикав. — Заткнись, Кирк, — процедил Гейбриел. — Для чего ты здесь ошиваешься? — Выполняю всю работу за авроров, — самодовольно хмыкнул журналист и снова посмотрел на Марису. — Пока вы тут развлекаетесь вдвоем. — Я сейчас заставлю его давиться червями, — прошипела девушка, выхватив палочку и наставив ее на Кирка. — Не раньше, чем я, — ответил Силверсливз, чуть опустив ее оружие. — Что тебе удалось накопать, Дэмиан? — холодно произнес он, внимательно посмотрев на мужчину. — Выкладывай, — добавил, улыбнувшись. — Иначе я не смогу ее сдерживать, — аврор с усмешкой повернулся к Марисе. — Может, хотя бы снимите заклинание? — взмолился журналист. — Все-таки не май месяц, — добавил он, кивком указывая на холодную серую брусчатку. Гейбриел поджал губы и покачал головой, а после направил палочку на ноги Кирка. Заклинание рассеялось в воздухе легкой полупрозрачной дымкой. Дэмиан тотчас же принялся подниматься с дороги. И, надо признать, с учетом его комплекции выглядело это весьма забавно. Силверсливз с ядовитой ухмылкой наблюдал за неповоротливым толстяком. — А теперь рассказывай, — потребовал аврор, когда журналист, наконец, уверенно встал на ноги. — Да, сейчас, — Дэмиан стал что-то искать в карманах мантии. Гейбриел слишком поздно осознал происходящее. Только тогда, когда пронырливый репортер растворился в черной дымке. «Темная пыль». Эта дрянь стала повсеместно продаваться, когда Темный Лорд исчез таинственным образом в Годриковой впадине. Именно так его особо предприимчивым приспешникам удавалось скрыться от преследования. Черт бы побрал гениального создателя этого изобретения. Одной щепотки было достаточно, чтобы непроглядный мрак рассеялся вокруг, заставляя Гейбриела и Марису давиться удушающим кашлем. Когда аврору удалось проморгаться и дымка понемногу рассеялась, он с досадой обнаружил, что Дэмиан исчез. Конечно. И как он только мог поверить этой жабе? — Ну ты и болван, Силверсливз, — хрипло пропищала Мариса, все еще кашляя. — Думал, он так и выложит тебе все карты? — Если бы послушалась меня, ничего бы этого не было, — жестко оборвал Гейбриел. — Кто тебя просил тащиться за мной? — спросил он чуть мягче. — А теперь улыбочку, — услышали они насмешливый голос Кирка где-то неподалеку от себя. Гейбриел и Мариса одновременно повернули головы на противоположную сторону улицы, где, нахально улыбаясь, стоял Дэмиан и держал в руках явно новенькую колдокамеру, висевшую на его шее на длинном ремешке. Яркая вспышка озарила улицу. Этот наглец снял их. Совершенно очевидно, что уже завтра снимок и прилагающаяся к нему нелепая статейка станут достоянием магической общественности Лондона. — Грюм явно будет не в восторге, — отчужденно произнесла Мариса, несколько раз моргнув. — Определенно, — с усилием выдавил Гейбриел. Они еще какое-то время постояли у порога «Илладии», рассуждая о том, что делать дальше. Не было смысла подниматься в некогда элитное заведение мисс Эйвери. Если бы кисточка все еще была там, ее бы непременно обнаружили при осмотре. Во внимательности и скрупулезности коллег мужчина не сомневался. Но и не верить Марисе у Гейбриела не было причин. Единственное, что могло связать безликого убийцу с запутанным рассказом мистера Бакли, было спрятано во внутреннем кармане Силверсливза. Воспоминание, которое отдала мисс Коффин. Неужели за всем этим стоит художник? Что за нелепость? Гейбриел знал, что люди творческие подвержены излишней истерии. Но убивать? Это как-то слишком. И они решили разойтись. Силверсливз собирался в Министерство. Посмотреть воспоминание Марисы. И, если повезет, объясниться с Грюмом. До того, как выйдет разгромная статья Дэмиана Кирка. Он хотел было сначала проводить девушку до лавки Коффинов, чтобы убедиться, что она без приключений добралась до дома. Но его джентльменский порыв лишь вызвал недоумение Марисы. — Со мной ничего не случится, — рассмеялась она. — В Лютном своих не убивают. — Уверена? — хмыкнул Гейбриел. — Что-то подсказывает мне, что те остолопы не поболтать с тобой хотели, — напомнил он о стычке с Толстяком-Джереми. — Все будет хорошо, — заверила его Мариса. — Джой при мне. — Как считаешь нужным, — кивнул Гейбриел. Он уже давно понял, что спорить с ней абсолютно бессмысленно. Только время зря терять. Когда Мариса скрылась из виду, растворившись в сумраке ночи, Силверсливз с характерным хлопком трансгрессировал в парк неподалеку от Министерства. Он шел к порталу, размышляя о том, что скажет Грюму. Как объяснить Аластору, почему он был с мисс Коффин? Соврать, что встретились случайно? Или сообщить всю правду? С самого начала, ничего не утаить. Что бы ни сказал Гейбриел, наставник будет в ярости. В Аврорате его встретил только Юсуф Стерджинс, направляющийся, как и всегда, шаркающей походкой в сторону архива. Мужчины вежливо поприветствовали друг друга. — А Омут памяти все в том же зале? — спросил Гейбриел. — А где же ему еще быть? — пожал плечами Юсуф. — Что-то раздобыл в Ирландии? — Не так уж и много, — грустно улыбнувшись, ответил аврор. — Ничего, — махнул рукой старик. — Ты парень неглупый, быстро все поймешь, — ободряюще добавил он и двинулся дальше по коридору. Когда-то Омут памяти стоял в кабинете министра магии. Миллисента Багнолд не допускала рядовых авроров к использованию древнего артефакта. Но с тех пор, как преступления приспешников Темного Лорда стали более открытыми, демонстративными и изощренными, понадобилось частенько прибегать к просмотру чьих-то воспоминаний, чтобы восстановить жуткую картину происходящего. И когда Грюму надоело таскаться к министру с десятком звенящих и светящихся от чужих воспоминаний склянок, чашу перенесли в отдельный зал, где любой желающий мог воспользоваться ею. Именно туда сейчас уверенным шагом и направлялся Гейбриел. Остановившись у высокой дубовой двери и наколдовав невербально Люмос, мужчина дернул на себя толстую металлическую ручку и прошел внутрь. Это было просторное темное помещение. В центре стоял Омут памяти — неглубокий сосуд на широкой мраморной колонне средних размеров. Чаша была исписана древними рунами. В своей работе Силверсливзу нередко приходилось прибегать к использованию артефакта, но он ни разу не задумывался над тем, что же означают все эти символы. Будь здесь Мариса, она бы непременно заинтересовалась этим, учитывая ее увлеченность рунами. Гейбриел подошел ближе. Стоило ему едва коснуться кончиком волшебной палочки до Омута памяти, как тот мгновенно вспыхнул серебристым свечением. Таинственные символы по ободку каменной чаши загорелись. Это был единственный источник слабого света в темной комнате. Надобности в Люмосе больше не было. Потянувшись к внутреннему карману, мужчина достал воспоминание Марисы. Придирчиво оглядев нелепый сосуд, наколдованный ею, он усмехнулся и вылил тягучую синеватую жидкость в чашу. Вздохнув, он опустил голову в Омут памяти. За эти месяцы он уже и отвык от этого странного чувства падения в пустоту. Когда дымка рассеялась, Гейбриел вдруг обнаружил, что стоит на полу, устланном мягким пушистым ковром, в комнате, больше напоминающей чью-то спальню. Пока он бегло оглядывался по сторонам, разыгрывалась достаточно занятная сцена. На большой кровати с алым балдахином, выставив подушку вперед, лежал обрюзгший мужчина, которого Силверсливз без труда узнал. Это мерзкое лицо смотрело с многочисленных министерских плакатов. Гектор Роули. На него медленной поступью надвигался хорошо известный Гейбриелу питомец Марисы. Джой опасно высунул язык и хищно облизнулся, сделав следующий шаг. Мужчина был готов расхохотаться от комичности происходящего. Навряд ли после того унижения Роули захочет, чтобы его еще хоть раз ублажали девушки. Самому бы Силверсливзу снились кошмары, если бы в самый пикантный момент в его комнату ворвалась мисс Коффин, наставив волшебную палочку и натравив пикирующего злыдня. — Этот гад украл все мои деньги, а теперь растрачивает на твоих шлюх, — эхом отозвался возмущенный голос Марисы. Пруденс Эйвери, а это явно была она, судя по длинным светлым волосам и величественной осанке, сделала несколько шагов вперед. Гейбриелу бы стоило прислушаться к их диалогу, запомнить каждую деталь, но наблюдать за тем, как Гектор отбивается от нападок Джоя, было куда интереснее. В конце концов, это воспоминание нужно, чтобы убедиться в том, что таинственный художник-убийца был в доме мисс Эйвери. — Ты такая же лживая сука, как и он, — услышал Гейбриел за своей спиной. Мариса схватила мешок со звонкими монетами и приказала пикирующему злыдню свернуться в кокон. — Вот поэтому Моран тебя и бросил, — зло добавила она, уже стоя в дверях. Силверсливз спешно двинулся за ней, бросив напоследок насмешливый взгляд в сторону Роули. Если однажды этот тип все же попадет в Аврорат и будет сидеть в магических наручниках перед Грюмом, Гейбриел бы хотел видеть лицо Гектора, когда тот услышит, что о его позоре знают не только девушки из этой комнаты. Мариса начала спускаться по ступеням. Нарочито громко стуча каблуками сапог. Вдруг что-то блестящее резво мелькнуло куда-то вниз. Гейбриел, идущий следом, на мгновение застыл. Неужели? Он поспешно сошел с лестницы и стал наблюдать за тем, как Мариса принялась что-то разыскивать на ковре. Это и вправду была кисточка. Затаив дыхание, мужчина наблюдал, как девушка демонстративно сломала пополам находку, продолжая смотреть на Пруденс, и с остервенением швырнула ее на пол. Воспоминание стало растворяться. Одна деталь за другой исчезали, оставляя после себя белые проблески. Уже через несколько секунд Гейбриел снова оказался посреди мрачного зала с Омутом памяти. Мариса не ошиблась. Кисточка действительно была. Но что это могло означать? Как она попала в заведение мисс Эйвери? И было ли это связано с делом некроманта? Возможно, в этом всем не было никакой загадки. Вдруг кто-то из посетителей Пруденс был художником? Мог ли он быть потенциальным убийцей? Авроры так и не смогли расшифровать заметки владелицы «Илладии». Не древние руны, совершенно точно. Но какой-то шифр, ведомый лишь ей одной. Узнай они имена клиентов элитного публичного дома, искать вероятного преступника стало бы в разы проще. Старая дубовая дверь заскрипела, и на пороге показался Грюм. Интересно, что он в столь поздний час делал в Министерстве? Судя по усталому виду и глубоко залегшим синякам под глазами, это была не первая ночь, проведенная на ногах. Неужели и сам Силверсливз выглядел так же паршиво? — Стерджинс сказал, что ты здесь, — хрипло произнес Аластор. — Да. Рассматривал вероятную зацепку, — ответил Гейбриел. — Как закончишь здесь, зайди ко мне, — сказал наставник и скрылся за дверью. Ровно через семь минут Гейбриел сидел в кабинете Грюма. Сам Аластор восседал за письменным столом, разглядывая какие-то бумаги и ворчливо бубня что-то невнятное себе под нос. Часы, стоявшие на краю, издавали странное постукивание, нервирующее мужчину. Этот звук сбивал с мысли. Силверсливз все еще обдумывал увиденное в Омуте памяти. Интуиция аврора подсказывала, что это было важно. Но пазлы все еще не складывались в единую картину. — Прошу прощения, что заставил ждать, — в кабинете Грюма появился Руфус Скримджер. Как и всегда, одетый с иголочки. На его темно-синем, явно дорогом костюме не было ни единой складочки. Изучающим взглядом своих желтоватых глаз он посмотрел на собравшихся поверх очков в проволочной оправе. Опираясь на трость, Скримджер сделал несколько шагов вперед. Гейбриел поднялся со стула и протянул мужчине руку, чтобы поприветствовать главу отдела. Аластор продолжал сидеть за столом, исподлобья наблюдая за ними. С формальностями было покончено. — Что вам удалось узнать от наших коллег из Ирландии? — поинтересовался Скримджер, устроившись поудобнее в кожаном диване. — Вынужден признать, что ничего полезного коллеги из Дублина не сообщили, — невольно вздохнув, ответил Гейбриел. — Тот аврор, который вел это дело много лет назад, сейчас пребывает, мягко говоря, в определенном беспамятстве, — добавил он, поджав губы. — Это как? — хмыкнул Грюм, отложив бумаги в сторону. — Болезнь стариков не щадит даже магов, — Силверсливз посмотрел на наставника. — А на кой черт эти Пэдди писали, что знают что-то? — прорычал Аластор. — Нет ничего, что могло бы помочь в вашем расследовании? — все тем же мягким и спокойным голосом спросил Руфус. — Я не могу сказать определенно, что это зацепка, — начал Гейбриел. — Мистер Бакли, тот самый аврор, который вел это дело в свое время, упомянул, что они подозревали некого мальчишку-художника. Потому что тот все крутился рядом. Но доказательств не было. — И что? Нам теперь всех с красками в руках отправить в Азкабан? — нетерпеливо произнес Грюм. Иногда он чем-то напоминал Марису. Такой же нетерпеливый и необузданный нрав. — Думаю, не стоит прерывать рассказ мистера Силверсливза, — осадил подчиненного Скримджер. — Иначе мы с вами до рассвета не разойдемся. — Я тоже воспринял это как бредни сумасшедшего. Но потом в мои руки попало воспоминание. Кисточка была в доме Пруденс Эйвери, — одинаково недоуменные выражения застыли на лицах коллег. — У меня нет объяснений, нет доказательств. Но я думаю, что это важно для нашего дела. Напряженное молчание повисло в кабинете Аластора Грюма. Теперь постукивание старых часов еще больше нервировало Гейбриела. — А я не помню, чтобы в отчете криминалистов была кисточка, — наконец задумчиво произнес Грюм, вальяжно откинувшись на спинку кресла. — Ее и не было, — кивнул Гейбриел наставнику. — К моменту убийства мисс Эйвери. Кисточку нашли раньше. — Кто? — Мистер Силверсливз, — встрял в разговор Скримджер, — как вы намерены продолжать расследование? — Я не знаю, сэр, — честно ответил аврор. — Зацепок нет. У меня есть только слова безумного старика и кисточка. Это не подтверждает тот факт, что наш убийца — художник, но это уже больше, чем у нас было на прошлой неделе. Скримджер одобрительно кивнул, а Грюм продолжал буравить подчиненного взглядом. В его многозначительном молчании было так много вопросов. И Гейбриел даже знал, каких именно. — Кто знает о расследовании? — когда Грюм злился, то начинал сопеть, как взрывопотам. Вот и сейчас. — Где-то с час назад произошел неприятный инцидент, — начал свой непростой рассказ Силверсливз. Что он скажет? Как объяснит свое общение с сестрой подозреваемого? Но не сообщить об этом Гейбриел не имел права. Завтра, после статьи Кирка разразится скандал. И лучше бы уменьшить масштабы вероятной катастрофы сегодня. — Проныра Кирк сделал неоднозначное фото меня с одной девушкой, — медленно произнес аврор. — Ты с кем-то из девочек мисс Эйвери общался? — усмехнулся Грюм. — Нет. Я был у дома Пруденс вместе с мисс Коффин. Вот и все. Гейбриел это сказал. Старые часы все еще постукивали. И в воцарившейся тишине это было оглушающе. Как будто набатом било по вискам. Силверсливз неотрывно смотрел на книжный стеллаж рядом с диваном, где сидел Скримджер. Встретиться взглядом ни с ним, ни с Аластором духу не хватило. — Что?! С кем?! — взревел Грюм, подскочив на ноги. — Аластор, — тут же осадил его Руфус. — Во имя Мерлина, дайте мистеру Силверсливзу объясниться. Гейбриел не особо любил Скримджера. Несмотря на взрывной нрав и непростой характер, работать с Грюмом было куда проще. Неизменное спокойствие главы Аврората в любых, даже самых скверных ситуациях пугало. Наталкивало на определенные мысли. Но сейчас мужчина был благодарен Руфусу. Как никогда. Что ответить? Как объясниться? Он ведь и сам до конца не понимал мотивов собственных поступков. А уж донести другим смысл того, что недоступно тебе, — невозможно. Оставался единственный возможный вариант. Лгать. От первого до последнего слова. Убедительно. Нагло. Скримджер и Грюм были слеплены из другого теста. Им не понять природу некоторых вещей. — Я уже некоторое время общаюсь с мисс Коффин, — Гейбриел, совладав с собой, выдавил усмешку. — Что?! — снова всполошился Грюм. — Ты ведешь расследование. У тебя нет права на ошибку. И ты не можешь якшаться с кем-то вроде Коффинов, — он яростно стукнул кулаками по столу. Гейбриел сделал глубокий вдох. Лгать. Убедительно. Нагло. — Я приблизил мисс Коффин намеренно. Мне нужно было попасть в некоторые заведения в Лютном, — он снова усмехнулся. — Со значком аврора в руках этого сделать не получится, вы должны понимать, — справедливо, но все еще ложь. — Девчонка мне поначалу не доверяла, но сейчас куда более расположена, — Гейбриел пожал плечами и насмешливо хмыкнул. Ох, как бы не подавиться от собственных лицемерных слов. — Вы можете счесть мои поступки неразумными. Отстранить от дела. Я все понимаю, — мужчина кивнул. — Но Ма… — он запнулся на полуслове, — мисс Коффин нужна в этом расследовании. Она ключ ко всему. — Ты просто глупец, — прорычал Грюм, обреченно покачав головой. — Вы все сделали правильно, мистер Силверсливз, — снова перебил Аластора Скримджер. Тот удивленно выпучил единственный уцелевший глаз. — Мы должны использовать все возможные ресурсы для достижения целей, — Руфус выразительно посмотрел на Грюма. — Скандал со статьей мы уладим, — заверил он Гейбриела. — Продолжайте расследование, мистер Силверсливз. Они еще какое-то время говорили. Вернее, лишь Скримджер, явно не замечавший, что оба его подчиненных не были расположены к диалогу. Грюм был зол. И явно не упустит шанса все высказать Гейбриелу, когда глава Аврората, наконец, покинет этот кабинет. А Силверсливз все думал о сказанных им словах. Ему претила ложь. Всегда. Но сейчас... Защищал ли он Марису? Или себя самого? Выйдя из кабинета Аластора, Гейбриел двинулся в общий зал, к своему рабочему столу. Домой возвращаться решительно не хотелось. Усталость как рукой сняло. Всю оставшуюся ночь мужчина просидел, рисуя странные, понятные лишь ему схемы. Анализировал. Мысленно рассуждал. О ворохе лжи, который он вывалил на Грюма и Скримджера, не вспоминал. Пытался. Несколько раз мимо него прошаркивал Юсуф Стерджинс, в привычной ему ворчливой манере напоминая о том, какой сейчас час. Гейбриел улыбался, но не поднимался со стула, продолжая забивать голову мыслями о расследовании и настойчиво отталкивая любые посторонние соображения. Ближе к девяти часам, когда в Аврорат стали прибывать коллеги, Гейбриел все же заставил себя встать из-за стола и направиться прочь. Мышцы затекли от продолжительного нахождения в одном положении. Покинув Министерство, Гейбриел медленно направился в сторону прилегающего парка. Утро встретило его привычной для этого времени года прохладой. Вдыхая освежающий воздух, мужчина все же позволил себе вернуться к мыслям о Марисе. Грюм прав, следовало оборвать связь с мисс Коффин. Это могло навредить и расследованию, и репутации Аврората. Один. Но отчего-то Силверсливз настойчиво отмахивался от голоса разума. Почему? Два. Неужели за эти дни, насыщенные разными событиями, он настолько сильно привык к ее постоянному присутствию в его жизни? Три. Или было что-то еще? Почему он не мог даже самому себе объяснить природу тех чувств, что испытывал? Четыре. Как же все-таки это чертовски сложно. Пять. Гейбриел трансгрессировал уже в хорошо знакомый ему небольшой закоулок между гостиницей Грэхэма и лавкой косметических средств некой Элеанор Лавуан. Оглядевшись, он двинулся в сторону лавки Коффинов. Не хотелось бы и самому встретиться с кем-то вроде Толстяка-Джереми. Вне всяких сомнений, Силверсливз бы справился с таким тупоголовым неприятелем, но все же расхаживать в одиночку по Лютному не самая здравая идея. Скорее, сумасбродная. Гиблое место этот переулок. Лет семь назад его жители, имена которых так и не были установлены, жестоко расправились с двумя стажерами, прибывшими из Министерства по вызову о контрабанде. Шла война. И волшебников не хватало. Опытные авроры гонялись за Пожирателями смерти, вылавливая их в самых невероятных уголках Англии, не позволяя им окончательно уничтожить привычный для всех мир магии. Силверсливз резко застыл. Дверь лавки Коффинов была открыта нараспашку. Навряд ли Мариса была столь беспечна. Тем более она говорила, что после смерти Морана ее не очень-то жаловали в Лютном. Аврор, достав волшебную палочку и крепко сжав ее пальцами, принялся медленно продвигаться вперед. Бесшумно. Он вслушивался в каждый шорох ветра, тихий стук дождевых капель по старым железным трубам. Но голосов не было. Почему дверь дома Марисы была настежь открыта? Остановившись на нижней ступеньке, Гейбриел стал вглядываться на происходящее внутри через дверную скважину. Больше всего он боялся ничего не увидеть. Или же застать бездыханное тело Марисы на полу. Неужели некромант добрался и до последней из рода Коффинов? Но все оказалось намного прозаичнее. Девушка стояла лицом к выходу, а перед ней, словно жуткая тень, возвышалась мужская фигура. Они о чем-то негромко переговаривались. И судя по напряженному выражению лица хозяйки дома, беседа была далеко не дружеской. — Мариса, у тебя все хорошо? — твердо произнес Гейбриел, резко появляясь из своего укрытия. Девушка вздрогнула от неожиданности и изумленно округлила глаза, посмотрев на Силверсливза. Ее гость, явно незваный, медленно повернул к аврору голову и внимательно оглядел мужчину с ног до головы. В зеленых глазах неприятно заплясали недобрые огоньки. Гейбриелу не доводилось раньше встречать этого молодого человека, в этом он не сомневался. Но отчего-то черты его лица были смутно знакомы. — Мистер Силверсливз, я полагаю? — возможно, эта улыбка и должна была быть приветливой, но на деле таковой не являлась. Гейбриел по-прежнему крепко держал свою палочку, направленную на незнакомца. — Асмодеус Селвин, — молодой человек усмехнулся и, повернувшись спиной к Марисе, сделал шаг навстречу аврору, предварительно вытянув правую ладонь вперед. Только сейчас Силверсливз заметил, что гость хромал, а потому был вынужден опираться на трость. Аврор убрал палочку в карман, зная, что ему потребуется всего мгновение, чтобы швырнуть какое-нибудь мерзкое проклятье в этого наглого типа. — А я как раз уточнял у Марисы ваш адрес. — Мой адрес? Для чего? — нахмурился Гейбриел, неуверенно пожав протянутую руку в ответ. Он посмотрел на мисс Коффин поверх плеча Селвина. Та едва заметно отрицательно покачала головой, все еще не сводя напряженного взгляда с Гейбриела. — Моя дорогая матушка устраивает ежегодный благотворительный вечер, — Асмодеус улыбнулся и чуть повернулся к девушке. — Я уже передал Марисе ее приглашение. Хотел и вам. — Благодарю, мистер Селвин. Но для чего бы мне посещать ваше мероприятие? — Я уверен, вы найдете этот вечер весьма занятным, — снова усмехнулся гость. — Вы получите ответы на многие интересующие вас вопросы, уверяю. — Вы знаете, что именно меня интересует? — с вызовом спросил Силверсливз. — Я более чем уверен в этом, — в этот момент Селвин опустил взгляд на наручные часы с серебристым металлическим ремешком. — Вот незадача, — театрально цокнул языком он. — Вынужден спешить. Дела, знаете ли, не ждут, — он протянул Гейбриелу темно-синий пергамент. Точно такой же, что лежал на маленьком круглом столике за спиной Марисы. — Ваше приглашение, — кивнул он. — Приходите. Мы с вами сможем многое обсудить. С этими словами Селвин снова протянул аврору руку для прощального рукопожатия. На этот раз Гейбриел был более смел. Асмодеус двинулся к двери. Стук его трости по старому паркету с глухим эхом отзывался по комнате. А потом он вдруг остановился и снова повернулся лицом к собравшимся. Зеленые глаза хищно сузились, ввинчиваясь взглядом в Марису. — Змейка, ты же знаешь, как тебе идет черный цвет? — спросил Асмодеус с невероятно гадкой ухмылкой на лице. Мариса раздраженно закатила глаза в ответ. Селвин исчез. И лишь тонкий шлейф его одеколона с дубовыми нотками напоминал о том, что он здесь был. — Змейка? — удивленно хмыкнул Гейбриел. — Просто молчи, — фыркнула Мариса, взмахом палочки захлопнув дверь позади Силверсливза. — Что этот тип хотел от тебя? — Он же сказал, — пожала плечами девушка. — Пригласить на вечер. — Что-то мне подсказывает, что вы не меню предстоящего ужина тут обсуждали. — Какая разница? — Мариса возмущенно всплеснула руками. — Я все равно туда не пойду. И тебе не советую. — А про какие ответы на вопросы он тут вещал? — Мариса, круто развернувшись на каблуках, двинулась вглубь комнаты. Гейбриел проследовал за ней. — Асмодеус утверждает, будто знает, кто скрывается за личностью некроманта, — равнодушно отозвалась она. Силверсливз опешил. — Но я знаю Селвина. Он только играет в свои игры. Заманил меня на семейный ужин под предлогом того, что даст ответы на вопросы о смерти Морана, — Мариса повернулась к аврору лицом. Ее глаза заблестели от гнева. — Он ничего не знает. Просто плетет свою паутину, как настоящий паук. Я абсолютно уверена, что у Асмодеуса нет ответов. Просто заманивает нас в свое логово. — Не ты ли заявилась ко мне домой, утверждая, что за преступлениями некроманта стоят Селвины? — напомнил Гейбриел. — И что? — она вопросительно вскинула брови. — Нам только что предоставился шанс подтвердить или опровергнуть твою смелую теорию.
