Твои стоны останутся воспоминанием

— Артём, не надо, пожалуйста, — от одного его жалобного голоса Краснов впадает в ярость, — я прошу тебя. Пытаясь встать, Саков отсраняется от угла кровати. Не успевает он сделать даже полтора шага, как чувствует холодную грубую руку, обхватившую лодыжку. Саша падает, разбивая себе колени и подбородок. Впадая в ужас и пытаясь сбежать, он даже не замечает, как из горла доносится вой, а нижняя челюсть, левая лодыжка начинают отдаваться мучительной болью. Он пытается встать, но не может. Пытается прощупать пальцами очки в темноте, но чувствует лишь студёный пол. Чёртова нога не даёт встать телу. В надежде, что это кошмарный сон, оглядывается назад и видит медленно приближающегося к нему Вампира. В свете луны он чудится настоящим вампиром. Теперь тот кажется ему чужим, будто Александр видит его впервые в жизни. Отворачиваясь от него, он пытается хотя бы проползти до ванной, чтобы закрыться там. Повернуть за угол и всё. Повернуть замок в двери и окончательно всё. Так говорит он себе, ползя чуть быстрее. Даже до угла не успевает добраться. Знакомая хватка дёргает за прежнюю лодыжку, которая только сильнее разбаливается, из-за чего Саша жалобно воет. Пытаясь за что-то зацепиться на полу, он теребит его ногтями. Тщетно. Мужчину таскают по полу обратно, как какой-то чёрный мусорный мешок. — Артём, — снова зовёт он его, чувствуя проступающие слёзы, — Артём. Пожалуйста, хватит. Несколько раз он так просит его. Артём словно не слышит его, не видит. Снимая белую рубашку, он облокачивается руками об кровать и смотрит на него, будто думая о чём-то. Затаив дыхание, Саков тихо и робко говорит ему: пожалуйста, не надо. На мгновение ему кажется, что Артём протрезвел, услышал его, будто в его взгляде что-то изменилось. Но мимолётная радость оказалась иллюзией. Краснов хмыкал, оскаляя зубы, упиваясь его страхом. Глаза Сакова заполнила влага, опустив их, он попытался оттолкнуть его. Чужая рука даже на сантиметр не сдвинулась. — Артём, — переходя на плач, он задрожал ещё сильнее, — это я, Саша. Пожалуйста, услышь меня. Даже закрытыми влажными глазами он почувствовал чужую улмылку. Он знал, что сейчас произойдёт самое страшное. Не зная, что делать, он схватился за верёвочный крестик в груди и стал молиться. Мысленно говорил себе, что это сон, но когда открывал глаза и видел раздевающегося когда-то самого близкого человека, с воем закрывал глаза и отправлял себя в другое место. Это не может случиться с ним, такого не должно произойти. — Что я сделал не так? — уже обращаясь к Богу, он громко взвыл. Краснов, думая, что обращаются к нему, наклонился и прошептал в ухо: — Вот так и плачь, мне нравишься грустный ты. Вздрогнув от неожиданного натиска, Саша резко оттолкнул его и свалился с кровати. Не обращая внимания на грозный рык, на больной ноге он снова попытался сделать повторный план. — Ну ладно, — яростно прозвучал голос сзади. Испугавшись до смерти, Саша всё повторял сказанные ранее слова, чувствуя слишком быстро приближающие шаги. Затем рывок за собой. Очутившись обратно в злополучной кровати, он жалобно проскулил от боли, ударившей в спину, когда тот его кидал. Когда Артём отстегнул ремень в его штанах, он уже с отчаянием пытался убрать его руки. Краснова это конкретно разозлило, и он схватил его за шею, придавив проход к кислороду. — Может, убить тебя, — безумные глаза смотрели остервенело, — как считаешь? Чувствуя бешено бьющее сердце в груди с темнотой в глазах, Саша попытался выдавить голос, но выходило хрипло от давящей венку руки. Помотав голову и сузив глаза, дрожащей рукой он схватился за душащую его руку. Будто придя в себя, Артём отпустил руку, и Саша закашлял. Приход в себя был недолгим. Саков и не заметил, как оказался без штанов. Дальше он не смог ничего сделать. Краснов не стал с ним нежничать. Грубо и резко, без предупреждения и подготовки, не сводя глаз он вошёл в него, даже не заботясь о чужом состоянии. Немой болезненный стон тут же повис в воздухе, из-за чего чужая ухмылка стала только шире. Сакову казалось, что внутри него засунули раскалённый меч с кислотой, который медленно разъедал его и его органы. Ему казалось, что руки его с каждым толчком слабели, катаясь по мятой белой простыни. Глотая солёные слёзы и кусая руку, чтобы меньше чувствовать боли скрученных внутренностей и необъяснимое жжение, такое, что хотелось умереть на месте, Саша смотрел, как тот вдалбливается в него, ухватившись руками грубо за талию. Встретившись с ним глазами, он тут же моргнул и перевёл взгляд в свою искусанную кровоточащую руку. — Кто говорил тебе отворачивать глаза? — голос будто эхом отдался в барабанных перепонках, и Саша лишь сильнее сжался. Чужая рука тут же подняла болевший от недавнего соприкосновения с полом подбородок. — Оторвать моего дружка хочешь? Расслабься немного, — прорычал Артём, заглядывая тому в зрачки, — снова глаза закрываешь? Ты должен смотреть, кто в тебя входит. Сдавленно всхлипнув, Саша лишь слабо помотал головой. Пытаясь убрать его руку от себя, даже не дотянувшись до него, он получил звонкую пощёчину, которая словно слишком громко прозвучала в квартире, или только в его ушах. Дальше Саков боялся даже моргнуть. Поэтому смотрел на него, чуть сузив глаза. Вампир то вглядывался ему в очи, явно что-то прочесть или уловить, то вниз, где ему было хорошо, а Саше больно. Александр глядел в чёрные омуты глаз до тех пор, пока картина совсем не стала мутной, а отяжелевшие верхние ресницы не соприкоснулись с нижними. *** Пустые полки, футляр от забытых очков, — вот что встретили утром Вампира. Не кровь, не белоснежная шея рядом, пахнущая мускусом, куда он так любил кусаться. Пустая холодная половина кровати заставила его задуматься о прошлой ночи. Её обрывки начали вертеться в голове с бешеной скоростью. Кажется, даже руки похолодели. Несколько раз проморгав, он ухватился за голову. Если бы у него были волосы, он бы стал рвать их. Что же он сделал? Не шевелясь, Артём смотрел на точку под собой. Со стороны он был похож на статую, выгрированную из белого камня. Только он сам не белый, а весь чёрный. И внешне, и внутренне. Рука резко схватилась за телефон. Желая поскорее набрать его, он чуть не выронил её. Тремор в руках стал сильнее, когда он увидел, что его везде заблокировали. Синий экран телефона сменился тёмным и полетел куда-то в стену. Обессиленно упав на край кровати, игнорируя головную боль, Артём смотрел на футляр очков, валявшийся на пыльном полу. Он всё смотрел на неё, надеясь, что её обладатель за ними вернётся. Но его всё не было, даже спустя час. Он не приходил за ними, будто они не были ему нужны, будто Саша купил новые. Артём не стал их выбрасывать, а положил в самое видное место на полке, надеясь, что скоро он вернётся за ними рано или поздно. И тогда он объяснится. Но его всё не было. Ни на другой день, ни на следующую неделю, ни на протекающий медленно месяц. Словно тот был просто иллюзией, кратковременным сном. Но потом, открывая галерею, где они вместе, он с облегчением выдыхал, что не выдумал его, он не сумасшедший. Вскоре он ужаснулся от мысли, что так много думает о нём. С наступлением зимы, гуляя по людной улице, он вдруг понял, что потерял его. Совсем, навсегда, и они больше никогда не увидятся. Не желая даже думать о таком, он повертел головой и сел на их скамейку под старой яблоней, где они на первом свидании неловко хватались холодными пальцами рук, медленно согревая. С грустной улыбкой вспоминая те времена, он глядел на детскую площадку рядом, на весело смеющуюся девочку, которая всё пыталась отобрать жёлтую лопатку у одного из мальчишек. Очевидно, его брата. Уж слишком они были похожи лицом. Глаза уже мельтешились от них, и он опустил их на заснеженную дорогу. Закрыв веки, он почувствовал, как его щёки стали горячими от слёз. Когда холодный ветер прошёлся по ним, он медленно встал и направился в сторону дома. С каждым шагом он увеличивал скорость, надеясь, что Саша мог вернуться, пускай и не за ним, но хотя бы за футляром.