Катализатор перемен

—На этом мы закончили, все могут отдохнуть, — Чан устало отодвинулся от стола, растягивая мышцы затёкшей шеи, одновременно наблюдая за каждым из ребят: все они разбежались по базе, желая получить заслуженный отдых от долгой мозговой активности. В основном все потянулись в столовую, и только Хван судорожно продолжал сидеть на одном месте. Он нервно закусывал нижнюю губу, переплетая пальцы рук в замке. Взгляд сосредоточен на одной точке, и примерно с минуту друг никак не реагировал на альфу, пока зов вожака не срезонировал в сознании. —Хван, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Чан, присаживаясь рядом. Но Хёнджин оставался неподвижным, подобный изваянию из дорогостоящего мрамора, — Хван! Парень вздрогнул, словно его окатили ледяной водой. В глазах плескался необъяснимый страх, а руки дрожали так, что Чан невольно сжал его плечо, пытаясь хоть немного унять эту дрожь: —Что с тобой? Хван сглотнул, пытаясь сформулировать ощущения, но слова застревали в горле. —Не знаю… Я чувствую… Что-то плохое. Сильное. Чан нахмурился. Предчувствие у оборотней были острее, чем у обычных людей. Особенно у Хвана, чей зверь более тонко и сильно ощущает этот мир. Сейчас же он, казалось, выл внутри, разрывал душу хозяина в клочья. —Что именно ты чувствуешь? Это связано со стаей? — Чан попытался рационализировать его тревогу. Может, кто-то из младших попал в неприятности, оступился на охоте или не до конца понял свои обязанности в разработанном плане? Они столько времени и сил угробили на то, чтобы его продумать до мельчайших деталей, поэтому нельзя допустить того, чтобы всё треснуло по швам от чьей-то малейшей ошибки. Хван отрицательно покачал головой: —Нет… Это другое. Не опасность для нас. Скорее... Чана пронзило острое осознание. Дэя.  Единственный человек из стаи, кто сейчас не был под защитой базы. Не с ними. —Дэя? — тихо спросил он, и по лицу Хвана понял, что попал в точку. Зверь бушевал из-за неё, — но что может случиться? Она же дома, ты сам говорил, что ей требуется время, — в этот момент Хёнджин подорвался с места, выплёскивая наружу все эмоции.  — Я не знаю! Но это сильно. Чувствую… будто ей угрожает смертельная опасность, — прохрипел Хван, наконец, добиваясь равновесия в ногах. Его глаза горели ледяным гневом, выдавая близость к звериной форме, — я должен что-то сделать! Чан тоже вскочил. Беспокойство обжигало горло. Он доверял инстинктам Хвана. И если тот чувствовал смертельную угрозу, значит, Дэя в опасности. Нужно было срочно выяснить, что происходит. — Ты прав, — резко сказал Чан, на ходу доставая телефон, — я позвоню Минхо, он как раз выехал в город за отцом, пусть проверит ситуацию у её дома. Может, это просто нервы, но… Не успел Чан договорить, как дверь кабинета распахнулась с грохотом, и в комнату буквально влетел запыхавшийся Сынмин. Лицо младшего было бледным от страха, а глаза расширены. Непривычно видеть эмоции на его вечно беспристрастном лице: —Хён! Чан-хён! — он поднимает взгляд, стальным голосом констатируя: —базу окружили. Тишина, нависшая в кабинете, казалась осязаемой. Слова Сынмина эхом отдавались в голове, перекрывая все остальные мысли. Предчувствие Хвана обрело ужасающие очертания: —Мартин? — вопрос не требовал ответа, Чан прекрасно и сам знал его. Конечно, он. Больше некому. Хёнджин рядом нахмурился, ловя на себе взгляд альфы. Опасность для Дэи и внезапное окружение базы, — это не могло быть совпадением.  —Сынмин, на свою позицию, будь готов по моей команде, — младший едва кивнул и скрылся за дверью. Хван хотел было что-то сказать, только Чан опередил его. —Они здесь, если Дэи и грозит опасность, то точно не от Мартина, сам понимаешь, — конечно, Хёнджин это знал, только легче всё равно не становилось. Но Крис продолжил: —Ты мне нужен здесь, Хёнджин. Минхо в городе, он ей поможет. —Но… — начал Хёнджин, не зная, как выразить свой протест. Зверь бушевал, не понимая, почему ему приказывают оставаться в стороне, когда его пара в опасности. —Я знаю, что ты чувствуешь, — перебил Чан, кладя руку ему на плечо. В его глазах плескалась та же самая ярость, тот же самый страх, но ещё и твердая решимость, — если мы проиграем здесь, то уже никак не сможем помочь Дэе. Пойми это. Хёнджин сглотнул, пытаясь унять дрожь в теле. Слова Чана были логичными, неоспоримыми. Он не мог поддаваться своим инстинктам. Требовалось думать головой, быть рациональным и в здравом уме, ради Дэи и всей стаи. —Что мне делать? — спросил он, собрав волю в кулак. Ярость всё ещё клокотала в нем, но теперь она была направлена в нужное русло. — Ты будешь моей правой рукой, — ответил Чан, его голос звучал твёрдо и уверенно, — координируй оборону, следи за периметром, докладывай обо всех изменениях. И самое главное – не дай этим ублюдкам прорваться внутрь. Мартин думает, что именно тебе заготовлена главная роль, но он сильно подставится, полагаясь на это.  Хёнджин кивнул, впитывая каждое слово вожака. —И ещё… — Крис тяжело сглотнул и мягко взглянул на лучшего друга, держась за его плечо, ощущая твердую опору и поддержку, — постарайся сегодня не умереть, Джини, — уголки губ Хёнджина дрогнули, пытаясь изобразить подобие улыбки, но получилось лишь что-то отдаленно похожее на неё. Смерть – это то, о чём сейчас думали все. Она витала в воздухе, чувствовалась в каждом вдохе, в каждой секунде ожидания. Они шли на войну, и никто не мог гарантировать, что выйдет из неё живым. —Постараюсь, — хрипло ответил  Хёнджин, отводя взгляд. Эти слова прозвучали не как обещание, а как надежда. Надежда на то, что он выполнит свой долг, защитит тех, кого ему доверили, и при этом останется в живых, чтобы снова увидеться с ней... Чан крепче сжал его плечо, чувствуя, как напряжение волнами исходит от  Хёнджина. Он знал, что просить его остаться живым – эгоистично, но он не мог не сказать этого. Хёнджин был не просто членом стаи, он был его лучшим другом, братом не по крови, и мысль о том, что Крис может потерять его, разрывала сердце. —Возвращайся домой, Джини, — прошептал Чан, отпуская его плечо, — мы все должны вернуться домой. Хёнджин кивнул, не говоря ни слова. Он понимал, что Чан имел в виду: их дом, семью и будущее. То, за что они сейчас сражались. Хван развернулся и быстрым шагом направился к выходу из кабинета. Он чувствовал взгляд Чана, прожигающий спину, но не оглянулся. Понимал, что нет времени для прощаний и сентиментальностей. Сейчас нужно действовать. Выйдя из кабинета, Хёнджин глубоко вдохнул холодный воздух. Звуки, доносившиеся с периметра базы, становились всё громче и тревожнее. Рёв моторов, крики, щелчки оружий, лай собак – всё это сливалось в единый какофонический кошмар. Он приказал себе успокоиться и сосредоточиться. Страх, паника – всё это нужно подавить в себе. Парень решительно направился к оружейной, сразу переходить в волчье обличие — гиблая идея. Силы потребуются ему, поэтому нужно экономить их на столько, на сколько это представляется возможным. ✺——————————————————✺ Она открыла глаза, но мир вокруг не спешил возвращаться в привычные очертания. Казалось, будто она всё ещё спит, застрявшая в зыбком пространстве между явью и сном. Темнота обволакивала её, густая и плотная, словно тяжёлое покрывало, которое невозможно сбросить. Воздух был холодным, проникающим под кожу, как ледяные иглы. Она попыталась пошевелиться, но тело словно окаменело, подчиняясь только страху, который сковывал каждую клеточку. Разум отчаянно искал опору: “Я же была дома… только что… это точно был мой дом!” Но сейчас всё вокруг казалось чужим. Никаких знакомых очертаний, ни намёка на стены или мебель. Только пустота — безмолвная и угрожающая. Где-то вдали раздался странный звук — тихий, почти неуловимый шорох. Сердце замерло на мгновение, а затем забилось так быстро, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Она хотела закричать, но горло было сжато невидимой рукой. Внутри неё росло ощущение, что за этой тьмой скрывается что-то живое. Что-то наблюдает за ней. Страх, охвативший девушку, был подобен вихрю, который втягивал её в бездну неизвестности.  Темнота вокруг казалась живой, давящей на неё со всех сторон, как физическая сила, которая не давала ей возможности пошевелиться. Внутри росло чувство безысходности, как будто что-то ужасное вот-вот произойдёт, но она не могла понять, что именно. Её мысли были запутаны в клубке тревоги и паники, не оставляя места рациональности. Каждый звук, даже самый едва уловимый, усиливал её ужас, делая его почти невыносимым. Страх был не просто эмоцией — он был состоянием, которое полностью овладело ею, превратив в статую, неспособную сопротивляться или бежать. Мне казалось, что я падаю в  бесконечную пропасть, теряя надежду на спасение. Сердце колотилось в груди, словно птица, бьющаяся в клетке. И вдруг… вспышка! Ослепительно яркий свет пронзил тьму, заставив зажмуриться. Я инстинктивно прикрыла лицо руками, пытаясь защититься от этого нестерпимого сияния. Когда, наконец, смогла открыть глаза, увидела, что лежу на полу. Голова раскалывалась от боли, тело дрожало от озноба. Всеми силами попыталась подняться, но ноги не слушались. Подняла взгляд: передо мной стоял Хёнджин. Его лицо было искажено тревогой, и он опустился на колени, протягивая мне руку.  —Осторожно, Дэя, — прошептал он, — не торопись. Ты ещё слаба. Я моргнула, пытаясь стряхнуть туман, который всё ещё окутывал мой разум: —Хёнджин? — прошептала я, не веря своим глазам, — что… что случилось? Где мы? Начала оглядываться по сторонам, узнавая родные стены своей комнаты. Всё приходило постепенно в норму, и я позволила себе выдохнуть. Парень помог подняться, крепко обнимая и прижимая к себе.  —Тише, тише, — успокаивал он, — это был всего лишь кошмар, Дэя. Но теперь всё хорошо. Я здесь. В его объятиях почувствовала себя в безопасности, словно ничего и не было. Вдыхала знакомый запах, пытаясь убедить себя, что всё это действительно было лишь сном.  Но внезапно Хван меня взял за руку, выводя из комнаты, а затем и из дома. Только во дворе я очнулась и резко остановилась, не понимая его действий: —Куда мы идём? — спросила, всё ещё чувствуя себя немного потерянной. —Отсюда, — ответил Хёнджин, его голос стал тише, словно он боялся, что нас услышат, — мы должны уйти отсюда, Дэя. Далеко-далеко. —Уйти? Но куда? А стая? —я нахмурилась, не понимая, что происходит, — как же наш план? Война? —Стая справится, — отмахнулся  Хёнджин, словно это было неважно, — А мы… Мы должны спастись. Здесь слишком опасно, Дэя. Нам не дадут быть вместе. Ты — главная цель, но я не позволю никому навредить тебе, — секундная пауза, — Оглянись, звёздочка. Небо горит вслед за тлеющим миром, громко  трескающимся по швам. Мы столько пережили вместе, поэтому я стою перед тобой, ты, главное, держи мою руку, — он аккуратно выставил ладонь вперёд, увлекая схватиться за неё, как за спасательный круг, — не могу отпустить тебя, потому что мир вот-вот разрушится. Просто следуй за мной, я поведу, день и ночь. В обмен на эту боль, можешь пообещать мне любить меня каждый день?  Как давно не слышала от него "звёздочка", что сердце забилось несколько быстрее. Родные глаза напротив так и смотрели в самую душу, вгрызаясь приторно и сладко внутри, что становилось плохо. —Позволь мне отвести тебя в место, которое никто не знает. Цепи и оковы, ты сможешь снять их, если сбежишь сейчас. Чувствую ритм твоего сердца, он схож ударам моего, ведь мы связаны, — он подошёл ещё ближе, шепча в самые губы, — давай сбежим от мира, малышка. Ты ведь любишь звук тишины? Это всё, что нам нужно. —Что ты такое? — прошипела, отталкивая его от себя. Голос звучал холодно и твёрдо, в нём не было и следа недавней растерянности. Навязчивая идея сбежать, бросить всё, жить в тишине и покое… Это не про него. Хван всегда боролся не только за себя, но и за стаю. Я ни за что не поверю в то, что он бросил бы свою семью, особенно на пороге войны. Сомнения окончательно развеялись, словно дым. Я поняла: это ловушка. Иллюзия, призванная сыграть на моих чувствах, страхах и слабостях. Это не Хёнджин. Это кто-то или что-то, принявшее его облик, чтобы манипулировать. Внутри вскипела ярость, смешанная с отвращением. В первую очередь, на себя, за то, что чуть не поддалась обману. Отвращение к существу, посмевшему осквернить образ любимого. —Ты — не он, — прошептала я. Мой голос был едва слышен, но в нём звучала непоколебимая убеждённость, — ты не Хёнджин. Всего лишь пытка, созданная, чтобы манипулировать мной. Существо не отреагировало, его выражение не изменилось. Оно продолжало смотреть на меня с той же притягивающей напористостью. Я сделала ещё один шаг назад, мои глаза не отрывались от него. Внезапно, воздух вокруг нас начал меняться. Тени сдвинулись, остро ощущалось присутствие чего-то другого, чего-то, что наблюдало за нами из тени. Инстинкты кричали бежать, но я не собиралась отступать, да и куда? С решимостью сделала шаг вперёд, мои глаза были прикованы к существу: —Покажи мне своё настоящее лицо, — кто ты есть на самом деле. Низкий утробный голос коснулся меня, вызывая волну холода, окатившую всё тело: —Настоящего меня нет и никогда не было. Я то, чего ты до смерти боишься, малышка.  —Ты не имеешь власти надо мной, — прошептала, пытаясь убедить себя в том, что это правда. И в этот момент началось  преображение. Лицо, ещё недавно такое родное и знакомое, стало искажаться, словно воск, плавящийся под палящим солнцем. Кожа потрескалась, обнажая гниющую плоть, а зубы вытянулись, превращаясь в острые, окровавленные клыки, но настоящим кошмаром стала его шерсть. Изодранная, клочьями вырванная, она свисала с его тела, словно тряпье. Под ней зияли рваные раны, обнажая мышцы и окровавленное мясо. В некоторых местах виднелись даже кости, белевшие на фоне гниющей плоти. Отвратительный запах заполнил всё вокруг, проникая в лёгкие и вызывая тошноту. Вонь гниющих внутренностей, которая душил и заставляла глаза слезиться. Сквозь тишину слышалось только его тяжёлое дыхание и капли чего-то склизкого, что падали на землю, обжигаясь и испаряясь. Передо мной стояла извращенная, болезненная версия оборотня, воплощение всех моих страхов. Страх перед хищной природой этих существ, перед их силой, страх быть ими отвергнутой из-за своей человеческой слабости. Зверь издал низкий, утробный рык, и этот звук заставил меня содрогнуться. Ноги наконец-то отклеились от земли, и я начала медленно отступать, мои глаза не отрывались от этого кошмарного создания. Он был огромным, возвышался надо мной, словно воплощение самой тьмы. Его глаза горели красным, словно раскалённые угли, и в них читалась жажда крови. Это был не просто оборотень, а мой страх, принявший форму чудовища. И он пришёл за мной. Глубокий вдох, и я сорвалась с места. Адреналин хлынул в кровь, заставляя сердце биться как бешеное. Ноги несли меня прочь от этого кошмара, и я не оглядывалась, боясь увидеть, как он приближается. Каждый шаг отдавался болезненным уколом в мышцах, но продолжала бежать, не позволяя себе остановиться ни на секунду. Дыхание сбивалось, обжигая горло, поэтому жадно глотала воздух, пытаясь хоть как то восстановить силы. За спиной раздался громоподобный рык, заставляющий вздрогнуть и ускориться. Погоня, казалось, длилась целую вечность. Обстановка вокруг меня начала меняться, словно в кошмарном сне. Родной двор, окружавший меня ещё минуту назад, давно исчез, и я оказалась в густом, непроходимом лесу. Деревья возвышались, словно угрюмые великаны, их переплетенные ветви соединялись в плотный, непроницаемый полог, заслоняющий небо. Солнечный свет едва проникал сквозь эту зеленую завесу, погружая лес в полумрак. Под ногами хрустели сухие листья и сломанные ветки, затрудняя бегство. Я спотыкалась, падала, но снова поднималась и бежала, не давая зверю шанса настигнуть меня. Казалось, лес схлопывается вокруг, словно гигантская ловушка, захлопывающаяся с каждым моим шагом. Корни деревьев переплетались на земле, словно змеи, норовя подсечь и свалить любого с ног. Лес дышал, продолжал жить своей самобытностью, и был враждебно настроен ко мне. Каждый звук, шорох и вздох ветра казался угрозой, предвестником неминуемой гибели. Я перепрыгивала через поваленные деревья, продиралась сквозь колючие кустарники, игнорируя боль и усталость, но силы постепенно покидали меня. Дыхание стало прерывистым, в ногах чувствовалась свинцовая тяжесть. И тут, словно вспышка молнии, в моей голове возникло воспоминание. Сцена несколькими днями ранее. Я стою у окна, наблюдая за тем, как моя мама сажает цветы. Накинула кофту сверху и вышла к ней во двор, беря в руки оставшуюся рассаду. Глаза непроизвольно жмурились от слепящего яркого солнца. Так отвыкла от его света, вечно погруженная в серые будни и тяжесть свалившихся на плечи обстоятельств. В последнее время ощущала себя потерянной, что никак не могло пройти мимо мамы. Она улыбается мне и говорит:  —Дэя, помни, что даже в самой тёмной чаще всегда найдется тропинка к свету. Просто нужно её найти. Её слова эхом отозвались в сознании, вселяя надежду. Я огляделась вокруг, пытаясь разглядеть хоть какой-то намёк на выход. И вдруг, в дали, между деревьями, я заметила слабый проблеск света. Собрав последние силы, направилась к нему, словно мотылёк, летящий на свет. И в этот самый момент в голове вспыхнуло новое воспоминание. Мы с Хёнджином гуляем по этому же лесу, только тогда он был залит солнечным светом, а вокруг царила тишина и покой. Мы смеёмся, держимся за руки, наслаждаясь компанией друг друга. Сердце болезненно сжалось, словно крепко стиснутое в кулаке. Хёнджин… Где он сейчас? В воспоминании его лицо становится серьёзным, а голос – тихим и задумчивым. Он останавливается и, глядя мне прямо в глаза, начинает рассказывать о слабостях оборотней. О том, что отсутствие запаха лишает их ориентации. Джини говорил об этом так спокойно и обыденно, словно знал, что однажды мне эти знания понадобятся. Тогда я не придала значения, посчитав это просто интересным фактом из жизни оборотней — из его жизни, но сейчас, в этой кромешной тьме, его слова звучали как руководство к действию. —Главная слабость оборотня, Дэя, – проговорил он тогда, – это их обоняние. Мы живём запахами, чувствуем мир через них. Если лишить оборотня запаха, он станет дезориентированным, уязвимым, потерянным. Воспоминание рассеялось, оставив меня один на один с моим страхом, но я поняла, что нужно сделать. Продолжала бежать к свету, вспоминая всё, что знала об оборотнях. Их повадки, слабости, инстинкты. И вдруг, в голову пришла безумная, но единственно возможная идея. Позволила себе оглянуться, замечая, как существо из-за своих огромных размеров врезается в широкую ель, иглы которой впиваются в оголенное мясо и мышцы. Рёв, наполненный болью, заполняет весь лес. Я инстинктивно прикрываю уши, стараясь заглушить громкость, бьющую по барабанной перепонке. Это шанс. Огляделась вокруг, лихорадочно соображая. И вдруг мой взгляд падает на куст с яркими пятнами. Я не знала, что за ягоды, съедобные они или ядовитые, но подойдя ближе, почуяла сильный, резкий запах. Сорвала несколько горстей ягод, раздавливая их в руках, чтобы усилить запах. Затем, зажав нос, я начала натирать ягодами лицо, волосы, одежду. Испугалась, так как начала ощущать жжение кожи, как отвратительный сок проникает в каждую ранку. Слёзы хлынули из глаз от боли, но я продолжала натираться ягодами. Тихое журчание воды коснулось моего слуха, словно спасительный шёпот. Превозмогая боль и усталость, я прислушалась к окружающей среде, пытаясь определить направление. Двигаясь максимально осторожно, пробиралась сквозь заросли, стараясь не издавать ни звука. Вскоре я вышла к небольшому оврагу, на дне которого протекала река. Вода могла смыть мой запах, сбить след, дать небольшую передышку. Не раздумывая ни секунды, я скатилась в овраг. Скрываясь за нависшими над водой ветками, замерла, стараясь не шевелиться. Вода смывала остатки ягод с ног, но их запах всё ещё витал в воздухе. Вскоре я услышала его. Тяжелое  дыхание, грозное рычание, хруст веток под когтистыми лапами. Существо приближалось к берегу, его обостренный нюх вёл его прямо ко мне. Замерла, сдерживая дыхание. Вода обжигала холодом, но я боялась пошевелиться, чтобы не выдать своё присутствие. Существо остановилось у самого края оврага. Я видела его. Огромная, окровавленная морда нависала прямо надо мной. Слюни, смешанные с кровью, стекали с клыков, падая вниз, в нескольких сантиметрах от меня. Я изо всех сил зажала рот рукой, чтобы не издать ни звука. Тошнота подкатывала к горлу. Казалось, время остановилось. Существо стояло неподвижно, принюхиваясь, словно пытаясь понять, где я нахожусь. Его красные глаза буравили тьму, выискивая добычу. И вдруг… оно отвернулось. Снова издало утробный рык и, развернувшись, скрылось в чаще леса. Я осталась одна. Дрожа от холода и страха, но живая. Пролежала в воде ещё несколько минут, не решаясь вылезти, ведь не знала, ушёл ли зверь на самом деле, или просто затаился, поджидая меня. Понимание пришло внезапно - я перестала чувствовать ноги. Попыталась пошевелить ими, но тщетно. Они будто онемели, стали чужими, непослушными. Ледяная вода, должно быть, сделала свое дело. Переохлаждение. И это в самый неподходящий момент. В голове внезапно возникла резкая, колющая боль, словно кто-то вонзил в мозг раскаленный нож. Голова закружилась, и я почувствовала, что теряю связь с реальностью. Сознание ускользало, словно песок сквозь пальцы. Я пыталась удержаться, сопротивляться надвигающейся тьме, но силы покидали меня с каждой секундой. Тревога, страх, отчаяние – все эти чувства, мучившие меня последние часы, внезапно отступили, сменившись облегчением и усталостью. Я больше не хотела бороться, жаждала только одного – покоя. Веки сомкнулись сами собой, словно подчиняясь невидимому приказу. Темнота поглотила меня, забирая с собой все тревоги и переживания. Больше не было ни погони, ни страха, ни боли. Больше не было Хёнджина, о котором так тревожно билось сердце. Больше не было ничего. Сейчас наконец-то отдохну. И с этими мыслями я погрузилась в беспамятство, в объятиях ледяной реки, в самом сердце враждебного леса, обреченная на забвение. Или на что-то другое - что ждало меня там, за гранью сознания, но этого я уже не узнаю. ✺——————————————————✺ Кровь, ярость, рык. Запах страха и смерти витал в воздухе, пропитывая каждую клетку сознания. Война развернулась в полную силу. Оборотни, словно вихрь ярости, сталкивались друг с другом в ожесточенных схватках, превращая всё вокруг в хаотичное месиво из плоти, крови и сломанных костей. Снайперы. Маленький козырь в рукаве Чана, призванный обеспечить огневую поддержку и уничтожать врагов на расстоянии. Но их преимущество оказалось недолгим. Оборотни из чужой стаи, словно ведомые инстинктом, вычислили их позиции и, словно разъяренные хищники, бросились наверх. Раздался истошный крик, за которым последовала тишина. Снайперы пали жертвами чужой злобы, их тела были растерзаны в клочья. Они сражались до последнего, но против силы оборотней были бессильны. Хёнджин. Он был там, внизу, в самой гуще сражения, в человеческом обличии, но от этого не менее опасным. Пистолет в его руках стрелял без промаха, отправляя людей Мартина одного за другим в ад. Ножи, словно продолжение его рук, выписывали в воздухе смертельные взмахи, поражая врагов в самые уязвимые места. Он двигался с грацией хищника, выискивая своих жертв. Очередной выстрел, и один из людей Мартина рухнул на землю, хватаясь за простреленную шею. Хёнджин выхватил нож и бросился на другого, ловко уклоняясь от нападения. Лезвие Хвана вонзилось в чужую плоть, быстро осевшую на землю. Ярость внезапно захлестнула его, словно цунами. Он забыл про осторожность, про приказ Чана, про всё на свете. Хван бросился на врагов, словно разъяренный зверь, круша всё на своем пути. Его ножи летали, словно молнии, поражая врагов в горло, в сердце, в глаза. Он не чувствовал боли, не чувствовал страха, только жажду крови. Люди Мартина падали один за другим, словно подкошенные. Они были просто мясом в руках обезумевшего от ярости оборотня, но их было слишком много. Хёнджин чувствовал, что силы постепенно покидают его. Неожиданно дыхание перехватило, словно кто-то огромной, липкой и потрескавшейся рукой перекрыл ему доступ к воздуху. В горле заклокотало, тело судорожно дернулось в попытке вдохнуть, но тщетно. Лёгкие горели, требуя кислорода, но вместо него туда проникала только удушающая пустота. Хёнджин забился в агонии, пытаясь хоть что-то сделать, ухватиться за жизнь, но пальцы скользили по окровавленной земле, не находя опоры. Всё начало меркнуть, превращаясь в темное пятно. В последней отчаянной попытке увидеть мир, его взгляд зацепился за силуэт, лежащий неподалеку. Дэя. Она лежала в той же позе, что и он, неподвижная и бездыханная. Сердце бешено заколотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Дэя! Неужели…? Нет, это не может быть правдой, но реальность была жестока. Её глаза были закрыты, лицо бледным, а тело безжизненным. Она лежала, словно сломанная кукла, брошенная на поле боя. Эта картина стала последним, что увидел Хёнджин перед тем, как тьма окончательно поглотила его. Последним аккордом в симфонии боли и отчаяния. Последним воспоминанием о любви, которую он так и не смог защитить. И мир погрузился в тишину.