muñeca

Чимин устало оборачивается, проверяя, нет ли за ним слежки, после чего заходит в укромный угол между зданиями. Под окнами своей же квартиры у Чимина здесь заначка от ребёнка, чтобы не влез, не знал и не комментировал. Жарко. Омега поддевает кирпич двумя руками и осторожно вынимает его из каменной кладки здания. Потрёпанная пачка Винстона лежит на своём месте. Чимин с огромным облегчением достаёт себе сигарету и зажигалку, прикуривая. Он убирает кирпич на место и прижимается к стене голыми лопатками. Погода шепчет о наступающей жаре, поэтому Чимин заранее подготовился к сегодняшнему дню, надев лёгкое платье на тонких бретельках. Он закуривает. Прикрывает глаза и морщится, представляя, как сигаретный дым попадёт в окошко дома Намджуна, и старик с тростью, сединой в волосах и очками на носу выйдет с ним ругаться. Чимин свалит всё на сына — не первый раз, — обязательно скажет, что отчитает его за курение, и выслушает лекцию о том, что его сыну не хватает крепкого мужского воспитания. Чимин на такое послушно кивнёт и закроет перед стариком дверь. Они это уже проходили. Со стороны улицы слышатся голоса, смех и шум. Сегодня в Валенсии жарко не только из-за погоды, но и из-за их ежегодного праздника Фальянса. На главную улицу люди с самого утра начали вывозить и устанавливать свои изготовления. Файки украшали их город каждую весну. Чимин с замиранием сердца бросал взгляды на творения людей, сделанные руками. К каждой композиции они относились с особым трепетом, желая занять место в музее. Место доставалось только одной композиции, которая избегала сожжения и была сохранена. Остальные файки и фаечки горели, а ночное небо заливало красотой фейерверков и петард. Это было особенно красиво. Чимин знал, что к вечеру на главную улицу выйдут семьи, чтобы отдохнуть и встретить праздник, покрасоваться в своих сшитых или купленных нарядах, похожих на куколок. Чимин и сам был похож на куколку — ему не нужен был наряд. Его миловидное личико и пухлые губы отражали всю омежью красоту его тела и души. Докурив сигарету, омега тушит её и выходит на тротуар. Стук его каблуков отлетает от каменных дорог, а знакомые, что проходят мимо, радостно улыбаются. Чимин отвечает скромной улыбкой в ответ. Сворачивая к улице, он доходит до своей машины и открывает её, падая на сиденье. Жарко вздыхая, он тут же принимается открывать окошко. Светлые бёдра расходятся чуть в стороны, чтобы кожа не покрывалась влагой от пота. Чимин откидывает голову назад и тихо вздыхает. Ему нужно отправляться в бар: сегодня вечером наверняка будет происходить настоящий ажиотаж. Туристы не скупятся на чаевые и доплаты, которые Чимин будет рад принять. На улице слышатся бег нескольких человек и шум. Омега лениво приоткрывает один глаз и смотрит на компанию молодых парней, бегущих в одну сторону. Чимин ощутимо вздрагивает, когда дверь его машины открывается, а на пассажирское сиденье падает высокое и явно запыхавшееся от длительного бега тело. — Не понял, — омега выгибает бровь под хлопок своей двери. Он выразительно смотрит на чужака, что без тени сомнения запрыгнул в его машину, и тут же натыкается на его умоляющий, просящий взгляд. Это будоражит. — Простите, — голос молодого парня — альфы — тонет в криках с улицы. — За тобой бегут? — спрашивает Чимин. — Да. Я тут немного посижу, пережду и уйду. — И что ты такого натворил, что за тобой бегут все эти парни? — интересуется Чимин, замечая, как незнакомец ближе пригибается к сиденью, прячась от окон. — Я студент по обмену из Кореи, — альфа поворачивает голову в его сторону, выразительно прищуриваясь, — азиат. Омега понятливо кивает. В их мире без гомофобии, расизма и ненависти и ступить некуда. Пока одни грызут глотки друг другу за равноправие, другие подрывают доверие друг друга ссорами, криками и ненавистью. Эта ненависть сидит в каждом, просто для неё нужна особая, яркая зажигалка, которая сможет разжечь полыхающий костёр. Прямо как в праздничные дни, когда великолепные красивые куклы будут сжигать. Альфа всё выглядывает компанию студентов, что бегут в другую сторону, но выходить из машины так быстро не решается. Он расслабленно выдыхает, плавно прижимаясь спиной к сиденью, и ловит на себе пристальный взгляд зеленоватых глаз. Омега перед ним упрямо поджимает пухлые губы и театрально прищуривается. Словно он хочет вычитать какую-то лекцию или сделать замечание. Молодой студент бросает неосторожный взгляд на ложбинку между аккуратной мягкой груди, замечая там каплю пота, и мгновенно поднимает глаза, ощущая, как по шее и щекам растекается помидорная сыпь смущения. Засмотрелся. На самом деле очаровался чужой красотой, подпитанной влагой из-за духоты и жары весны. Горячая Валенсия предоставляет ему вид на не менее горячего жителя этого города. Испания всегда манила Чонгука, как молодого и образованного студента. Ему нравились страна, быт, культура, традиции и праздники. Он понимал, что если согласится стать студентом по обмену, то непременно попадёт на праздник Фальянс, поэтому сделал всё возможное, чтобы быть в списке лучших студентов. Праздник огня и создания кукол, которые местные люди называют файками, удивительной красоты город со своими причудливыми улицами, каменными дорогами и высокими домами. Валенсия отличалась своей необычной красотой, делая восток Испании грациозным, историческим и могущественным. Для Чонгука Валенсия имела особенный запах удивительной сангрии, тёртых грецких орехов, паэльи и лёгкого на вкус гаспачо. Для альфы не было более красивого места, чем лагуна Альбуфера. Крупное озеро в Испании каждый год выглядело свежо и особенно сильно почиталось туристами. Ещё недавно он ездил на озеро, чтобы сделать несколько селфи с широкой улыбкой. Когда отослал фото родителям, то понял, что его мечты потихонечку начинают сбываться. Экскурсией его и ещё нескольких учеников из других стран водили в природный парк Ла Альбуфера, они также посетили площадь Святой Марии и Кафедральный Собор, Дворец маркизов Дос-Агуас, «город» искусств и наук, биопарк и океанариум. В каждом из этих значительных мест Чонгук сделал огромное количество фотографий и видео, пересматривая некоторые перед сном. Часто он чувствовал, как ноги гудели от усталости, но не мог откладывать своё огромное желание познать Валенсию. Альфа не хотел, чтобы усталость взяла вверх. Он собирался запомнить каждый уголок этого чудесного города, чтобы вернуться сюда вновь. Сейчас его и других студентов освободили от занятий в честь ежегодного праздника, поэтому местные альфы — борцы за справедливость — решили показать Чонгуку, как они относятся к таким, как он. Не только к азиатам, но ещё и выскочкам, ведь Чонгук, в силу своей любознательности и образованности, желал узнать как можно больше. И его познания не заканчивались городом, его историей и достопримечательностями. Чонгук с огромным удовольствием познавал местных омег, доказывая свою выдержку и выносливость, и он не был заядлым девственником уже давно — наоборот, с каждой вычурной и короткой юбкой, под которую ему удавалось залезть, он приобретал всё больше уверенности и нахальности. Только вот вся его спесь неожиданно разбилась о камень, когда Чонгук засмотрелся на чужие худые плечи, небольшие холмы груди и аккуратные ключицы, между которых вновь скользнула капля пота. Тяжело сглотнув слюну, альфа отвёл взгляд в сторону, но от Чимина ничего не укрылось. Омега не первый год живёт, чтобы понять, что его сейчас нагло рассматривали, заодно жутко смутившись. — Кажется, они уже далеко убежали, — намекает Чимин. — Да, но… — Чонгук кусает нижнюю губу и вновь поворачивает голову в сторону омеги, — можно я ещё немного посижу? — Ты что, прилип к моему сидению? — рыкнул омега. — Катись отсюда. — Пожалуйста, — пробует альфа, состроив просящие, почти умоляющие глаза. Чимин не отказал. Наверное, в преддверии праздника и утомляющей жары он чувствовал себя таким податливым. Выгнать этого парня из машины — легко и просто, но Чимин ждёт. Плавно вытягивает минуты и вдруг тянется к бардачку, выуживая из него сигареты и зажигалку. Напряжение в машине растёт вместе с подступающей к горлу духотой. Чонгук впивается пальцами в свои бёдра, когда омега достаёт одну сигарету и прикуривает её, протягивая вторую незнакомому парню. Обхватывая татуированными пальцами тонкую палочку, Чонгук вообще-то умалчивает о том, что он курит только электронки, и первые пару секунд пытается не кашлять из-за дыма. — Как тебя зовут? — спрашивает омега своим чарующим голосом. — Чонгук. А вас? — Чимин. — Приятно познакомиться, — лепечет смущенный альфа. — Сколько тебе лет? — интересуется парень, делая новую затяжку. — Мне двадцать три, — Чонгук стряхивает пепел с сигареты в специальную подставку, кивая как болванчик, — а вам? Удивительно, как рядом с этим омегой альфа теряет все свои навыки общения. Он словно превращается в зажатого ученика старшей школы, который краснеет при слове секс и дрочит только на хентайное порно. У Чонгука уже были омеги в постели, и он точно не считает себя неопытным в этом деле, только почему от одного взгляда этого мужчины у него по телу бежит опасная дрожь? Стайка гусиных мурашек разбегается по всей массивной спине, когда Чонгук слышит вялый смешок. Омега всё ещё не сдвигает пухлые бёдра вместе, потому что ему жарко. — Нелепый вопрос, — комментирует Чимин, — мне тридцать шесть. — Так и… не скажешь. — Это комплимент? Неплохо сохранился, правда? Вместо ответа альфа пару раз кивает. Теперь загадочный омега интересует и манит его ещё сильнее. Чонгук не хочет выходить из машины, и он сделает всё что угодно, чтобы остаться здесь ещё на несколько минут. — Вы торопитесь? — Мне нужно заехать в бар, — кивает Чимин, — к вечеру будет много туристов. — Вы работаете в баре? Можно с вами? — Зачем? Я не спаиваю малолеток, — пожимает плечами омега, но сигарету в сторону убирает, опуская ладонь к ключам. — Тем более таких, как ты. — Как я? — непонимающе хмурится Чонгук. — Да. Стеснительных девственников. Продолжая зажимать сигарету пальцами, Чимин тянется этой ладонью к чужому красивому лицу. Он не спорит: малолетка действительно выглядит слаженным, статным, очень красивым и мускулистым. У него миловидное лицо, прямо как у тех альф, про которых часто смотрит дорамы сын Чимина. Взгляд приковывается к небольшим родинкам на кончике носа и под нижней губой, которая мелькает при разговоре. Чимин настойчиво давит кончиками пальцев на нос и коротко гладит под нижней губой, убирая ладонь. Он видит ошеломлённый взгляд и уже слышит протест, который зарождается в чужом массивном горле. Такие Чимину, бесспорно, нравятся. Такие — манят своей неопытностью, силой и выносливостью, желанием научиться дарить удовольствие. Таких приятно подстраивать под себя, обучать, истязать в удовольствиях, ломая их принципы и барьеры. — Я не девственник, — протестует Чонгук с нахмуренными бровями, вырывая из потока мыслей. — М? — невинно хлопает ресницами омега, — правда? — Да. — Думаю, ты ошибаешься, — мягко, как к котёнку, обращается Чимин, — ты ничего не смыслишь в сексе и удовольствии. Его слова звучат как вызов. Словно он заведомо пытается спровоцировать на нечто большее, поджигая фитиль страсти и похоти, которая тут же разжигается в Чонгуке. Он принимает игру, на самом деле попадая на крючок. Не замечает, как становится жертвой. Лишь отчаянно хочет доказать, что он-то прав, а вот тот, кто называет его такими словами, присваивая звание какого-то (по его мнению) неудачника, точно не прав. — Если вы намекаете, что я не умею доводить до оргазма, то вы ошибаетесь. — А ты сам-то знаешь, что такое оргазм? Сам испытывал такое чувство или просто вязко кончал, когда трахал очередную текущую дырку? — Чимин не стесняется выражений, и его тон звучит относительно мягко, когда как такие слова вырываются из него с особой похотью. Что-то в теле Чонгука отчаянно пульсирует на такие заявления, и он не понимает, как справиться с самим собой. — Вы меня… вы ко мне подкатываете? — уточняет с огромной неуверенностью альфа. — А ты хотел бы этого? — прямо спрашивает Чимин, не давая даже вздохнуть лишний раз в прокуренном салоне его машины, — даже если твой ответ да — я всё равно не трахаю малолеток. Давит. Бросает надежду, подцепляя жертву на этот крючок, пахнущий сытной паэльей. Отдалённо в своей голове Чонгук понимает, что его провоцируют, и он не может не бросить очередной взгляд на ложбинку чужой груди. Если говорить честно и без вранья — ему нравится. Этот омега и его поведение, фигура и манеры — есть нечто цепляющее в этом взгляде зеленоватых глаз с искоркой огонька. Есть в нём нечто запретное, пошлое, словно это секрет, который нужно прятать подальше от чужих глаз. Словно Чонгук жил только ради этой встречи. Перед ним взрослый омега. Тридцать шесть лет — не восемнадцать и даже не двадцать пять. Наверняка у него есть семья, дети, личная жизнь в прекрасном домике, а он… это мимолетное влечение, такой же запретный плод и секрет, который нужно прятать от других. Молодой любовник. — Вы — нет, а вот я не против трахнуть того, кто старше меня. И язык тут же прилипает к нёбу из-за сказанных слов. Губы омеги мягко растекаются в улыбке, нежной и умилительной, и сам он весь наклоняется корпусом ниже, чтобы альфа заметил, что он находится без белья, ведь сдавливать грудь чем-то таким слишком больно. Опаляя чужое взволнованное лицо дыханием, Чимин тихо хмыкает. — Ты не умеешь трахать, Чонгук. Я это вижу. — Вы не можете, — протестует альфа, — вы даже не знаете, какой я в постели и что из себя представляю. — Ты ко мне подкатываешь? — возвращает слова Чимин. — Да, — куда смелее отвечает Чонгук. — Открывай дверь и выходи, мне пора ехать на работу, — утомлённым голосом тянет омега. — Дайте мне шанс. Я вас удивлю, — Чонгук прищуривается, хватаясь за ручку дверцы, — где вы работаете? Могу встретить вас в баре и… — И что? Тебе денег не хватит на комнату самого дешевого отеля, — морщится омега. Чонгук с сожалением кусает губы. Тут уже Чимин оказывается прав. Не в общагу же вести его, где полно других студентов… — Давай так, — омега бросает быстрый взгляд на парня, — можешь прийти сегодня вечером ко мне в бар, а я посмотрю, готов ли ты на то, чтобы получить настоящий оргазм. Удивление отражается на лице Чонгука молниеносно. Ему дают зелёный свет — шанс, надежду. Ему дают право показать себя во всей красе, чтобы насладиться поздней ночью влагой чужой промежности. Не зря старший брат Чонгука говорил, что более взрослые люди охотнее соглашаются на секс, чем сверстники. Здесь не нужно обещать горы денег, водопады счастья и бесконечное будущее. Это просто секс. Телодвижения. Просто мимолётный роман без признаний в любви. — Дайте адрес. Я не подведу. Чимин тянется за ручкой из бардачка и вместо листочка хватает светлую рубашку альфы, потянув её в сторону. Обнажает чужую грудь, прижимая тонкие пальцы к коже, наклоняется, мелко расписывая адрес, и вжимается красивыми губами, словно ставит печать. Чонгук выкатывается из машины с яркими горящими щеками. У него на рубашке адрес бара, в котором работает Чимин, и след от помады в виде поцелуйчика. Пожалуй, это лучшее знакомство, которое могло его ожидать в Испании.

***

Чимин проводит большую часть времени в баре, подготавливая его к наплыву туристов в сегодняшнюю ночь. Многие из привычных гостей заявляются ближе к вечеру, рассаживаясь за свои столики с вычурными диванчиками. На сцене в лёгких движениях развлекаются омеги, танцуя и разминаясь перед сегодняшней ночью, а в комнатах подвала, отведённых для секса, наводят порядок. Чимин стоит посреди зала, приветствуя гостей лично, потому что многие из них спешат подсыпать в карман омеги щедрую сумму, лишь бы их вечер был скрашен и удовлетворён. Не секрет, что бар Чимина имел особую популярность среди «богатой» части города. Муж Чимина, погибший ещё десять лет назад, открыл этот бар по договору с местными властями, и он отваливал приличную сумму, чтобы иметь возможность подрабатывать достаточно разными путями. В комнатах подвала часто зависали все шишки и та самая власть с омегами, отваливая большие деньги тем, кто дарил удовольствие, и, конечно же, Чимину, чтобы он держал рот на замке, не позволив жёлтой прессе разнести разные слухи. Порой он и сам получал приглашения, но спать за деньги ему не хотелось. Он предпочитал соглашаться на ночь с откровенной пошлостью только в том случае, если альфа привлекал его. Но не большее. Сокджин, сын Чимина, прекрасно знал, чем занимается папа и какой бар с подпольными проститутками он имеет. Он знал, что это место досталось Чимину как наследство от погибшего отца, словно перешло семейной реликвией, которую передают столетиями. — Всё готово, — омега с прямой осанкой оказался рядом со своим начальством, — танцпол, бар, комнаты, столики, охрана. Все на местах. — Повеселись сегодня, — советует Чимин, натягивая лёгкую улыбку на лицо, — не забывай о своих обязанностях. И ещё… — Да? — Если придёт высокий темноволосый альфа с тату на руках, азиат, пригласи его в мой кабинет или позови меня, — коротко информирует Чимин. — Сегодня я больше обычного полагаюсь на тебя, Рич. — У вас на ночь будет альфа? Он из проститутов? — Нет, обычный студент, — отмахивается омега, — просто сделай, как прошу. Не хочу, чтобы он долго здесь ходил один. — Понял, — омега кивает. Он слышит, как его зовёт один из гостей, и уходит в сторону, сверкая своей обнажённой спиной с худыми лопатками. Ричард был лучшим помощником ещё при живом муже, поэтому Чимин не имел желания увольнять этого омегу, который из раза в раз прекрасно справлялся со своими обязанностями. На него никогда не было жалоб, только редкие просьбы прогуляться до комнат с высоким вознаграждением. Ричард подкладывался только под власть — однажды признался, что имеет такой кинк на сильных и влиятельных людей, поэтому ничего не может с собой поделать. Они тогда с работниками обсуждали предстоящий вечер, и многие сошлись на том, что у Чимина был кинк на смущение, потому что слишком самоуверенные и наглые альфы никогда его не привлекали. С наступлением ночи Чимин отправился в свой кабинет. Он слышал басы от громкой музыки, ощущал тяжесть в желудке, которая обычно присутствует у него в этом месте. Работать Чимин не хотел, поэтому не включал компьютер и не тянулся к документам, лежащим ровной стопкой на углу стола. Он позволил себе бокал сангрии, чтобы скрасить вечер, и бросил взгляд на семейное фото, находящееся в рамке на полке массивного шкафа. Это фото в месте порока и похоти стояло на столе, когда работал муж Чимина, и омега первым дело убрал его подальше. Вид пятилетнего Сокджина на фото никак не привлекал омегу. Когда праздник уже был в самом разгаре, Чонгук добирался до бара пешком. Проехать на такси по улицам было просто невозможно, потому что они все были украшены огромными куклами, которые люди фотографировали и снимали на камеру телефонов. Прохожие фотографировались, а омеги поправляли свои милые платья. Они были похожи на фарфоровых кукол Паола Рейна. Чонгук остановился, чтобы сделать несколько фотографий, потому что не простил бы себе, если бы пропустил такой праздник, ради которого он рвался в Испанию. Его мысли также были поглощены одним довольно взрослым омегой. Парень подготовился к этой встрече, как делал это обычно перед любым сексом с омегой, но только в этот раз надел костюм — брюки с тёмной рубашкой и пиджак. Он выгреб все накопленные деньги, которые берёг, чтобы иметь возможность купить выпить себе и Чимину, и шагал по направлению к нужному бару. Оно не было каким-то примечательным, но на входе его внимательно обсмотрели со всех сторон. Чонгук хотел бы пошутить, что им осталось только заглянуть в его задницу, как вдруг он попал в шумное пространство, удивившись количеству людей. Стройные и в пышном теле омеги танцевали на небольшой сцене, развлекая гостей, молодые люди развлекались на танцполе, забавно смеясь. У бара было не так много людей, и Чонгук поспешил занять себе высокий стул. Он не сильно нервничал, потому что знал, что скоро встретит здесь Чимина. — Текилу, — сказал Чонгук бете за стойкой, низко наклонившись, чтобы перекричать музыку. Бета тут же кивнул, начал доставать рюмку с двумя подставками — соль и лайм. Ричард, увидевший похожего по описанию альфу, тут же поспешил в кабинет начальника, чтобы оповестить о его приходе. Омега улыбнулся на такое заявление. Жертва сама попала в его капкан и пришла в ловушку. Выходя из кабинета, омега глубоко вздыхает, предчувствуя по-настоящему весёлую ночь. Он находит Чонгука у бара, наблюдая за ним с прищуром. Альфа позволяет себе опрокинуть стопку текилы, поморщившись и вцепившись в кусочек лайма. Морщась от крепкости напитка и кислого вкуса, парень поднимает взгляд, мгновенно замирая. Кажется, алкоголь уже ударяет ему в голову, когда он видит Чимина в шёлковом красном платье на тонких лямках. На груди омеги видно украшение из камушков, а его волосы аккуратно уложены, пряча обзор на худую спину. Когда омега подходит ближе, Чонгук понимает, что его грудь вновь ничего не сдавливает, потому что соски омеги выделяются лучше, чем в том платье днём. — Развлекаешься? — спрашивает Чимин. — А, я… да… привет, — неловко пожимает плечом альфа, поднимая глаза к бордовым губам. — Это за мой счёт, — говорит Чимин бармену, забирая бутылку и рюмку. Потом обращается к Чонгуку, кивая на подставки, — возьми соль и лайм. — Хорошо! Чонгук покрепче перехватывает подставки, двинувшись следом за Чимином. Он с предвкушением рассматривает сочные ягодицы и то, как плавно они перекатываются под платьем, приковывая к себе взгляд. Попутно до кабинета Чонгук рассматривает и зал, обращая внимание на сцену. — Кем ты здесь работаешь? — Владельцем, — поясняет омега, — это мой клуб. — Необычно, — замечает альфа, когда его впускают в кабинет. Чимин закрывает дверь с внутренней стороны и обходит широкий диван, поставив бутылку с рюмкой на маленький столик. Он присаживается боком, упираясь локтем в спинку дивана, а после приглашающе хлопает по месту рядом с собой. Чонгук ставит подставки с солью и лаймом на столик и садится, по привычке широко разводя колени в стороны. От него пахнет смелостью и сладкими апельсинами. — Я думал, ты струсишь, — подначивает Чимин. — Почему я должен был? — Это место не для трусишек, — поясняет омега, — бар с хорошей охраной, множеством важных шишек и кучей туристов. Иногда проскальзывают наркотики и оружие. Веришь? — Верю, — кивает Чонгук. Он осматривает большой кабинет в тёмных тонах, замечая небольшую комнату с дверью. Любопытствует, ему ведь интересно, что там. Чимин следит за его взглядом. — Там личная душевая, небольшая кабинка, — омега улыбается, — я часто провожу здесь время, и у меня нет желания ехать домой с запахом ночного клуба. — Домой к мужу? — спрашивает Чонгук. Не знает, на что надеется. — Домой к себе, — улыбается Чимин, — но сейчас здесь со мной ты. Решился познать, что такое настоящий оргазм? — Ты звучишь очень самоуверенно для обычного секса, — улыбается уголком губ Чонгук. — Оказывается, ты меня недооцениваешь, — приторно вздыхает мужчина, откинув волосы с плеча на спину, — хочешь, заставлю тебя плакать от оргазма? — Меня? — удивляется студент, дёрнув бровями. Он смачно облизывает губы и гулко сглатывает, рассматривая любопытное, хитрое лицо омеги перед собой, — вообще-то я думал, что я тебя трахну, и мы разойдёмся. Разве нет? — Доверься, — тянет Чимин с пошлой ухмылкой. Он наполняет рюмку текилой, протягивая её альфе, зажимает губами лайм и насыпает соль на кожу над своей ключицей. Манит к себе взглядом, подзывает пальцем, словно Чонгук не понимает, что должен делать. Парень наклоняется, крепко сжимая рюмку в пальцах, и широким мазком языка проходится над тонкой ключицей, слизывая соль, а после тянется к напитку, запрокидывая голову. Он практически морщится, но его отвлекают тонкие пальцы, касающиеся лица. Чимин мягко сжимает чужую челюсть, прикрывая глаза, и его ресницы трепещут. Чонгук пачкает его вкусом терпкой текилы, когда впивается в лайм, зажатый губами омеги. Соблазнительно кислый сок течёт по подбородку, и Чонгук опускается чуть ниже, чтобы слизать его и вычистить всё, испачкав в своей слюне. Их первый полноценный поцелуй происходит под какую-то популярную песню, играющую в клубе. Чонгук учтиво кладёт ладонь на чужую хрупкую талию, сжимая ткань платья. Он прикрывает глаза, ощущая юркий язык на своих губах, и с жадностью поддаётся, раскрывая рот и позволяя себя целовать. Он не остаётся в долгу — напирает, целуя с особой жадностью в ответ, мнёт чужие пухлые губы и облизывает язык, пахнущий сангрией. Чимин не позволяет от себя оторваться, выжимая из их длительного поцелуя весь воздух. У альфы уже намечается стояк, и Чимин даже на своём белье чувствует влагу. Глубокие поцелуи всегда легко возбуждали его. — Доверяешь мне? — тихо спрашивает омега в чужие губы, кончиками пальцев нежно поглаживая скулы и челюсть. — Доверяю, — кивает Чонгук. По крайней мере, что с ним сможет сделать этот омега? — Сядь, — почти приказывает мужчина. Он позволяет Чонгуку удобно сесть на диване, сняв с себя пиджак. Омега легко встаёт на ноги, снимая украшение из камушков со своей груди. Он подтягивает руки Чонгука, чтобы альфа соединил их вместе, и легко скрепляет их вместе, щёлкая замком. — Не порви, — предупреждает Чимин, — это украшение сделано на заказ. Чонгук разводит запястья в стороны — порвать его не составит труда, но раз Чимин настолько доверяет ему дорогую вещь, значит и он должен довериться в ответ. Омега лениво расстёгивает пуговицы чужой рубашки, распахивая её на груди. С особой жаждой он проводит ногтями по коже, оставляя розовые полосы на едва загорелой коже. Шагая пальчиками к чужой груди, Чимин неожиданно хватается за соски, мягко сжимая их. — Это немного… странно, — делится замечанием Чонгук. — Тебе никогда не ласкали соски? — уточняет Чимин, хотя и без ответа уже видит правду. — Нет. Я думал, такое нравится только омегам. — А тебе? Нравится? — сопровождая свои слова поглаживаниями, Чимин мягко трёт возбуждённые соски. Чонгук ведёт плечом, закидывая руки за голову. Открывает лучший доступ, позволяет к себе прикасаться. Омеге нравятся такие доверие и податливость. Он опускает руки к чужой ширинке и вытягивает ремень, убирая его, расстёгивает пуговицы и оглушительно громко дёргает язычок молнии. У Чонгука классическое чёрное бельё, подтянутые крепкие бёдра и довольно внушительная выпуклость в паху. Многообещающе для студента. А ещё он смотрит только на Чимина, не сводит взгляда с омеги, потому что понимает, к чему это раздевание идёт. Он приподнимает задницу, отрывая её от дивана, чтобы мужчина смог стянуть с него бельё и штаны до колен. — Красивый, — хвалит омега мягким, чарующим голосом. Он обхватывает тяжёлый стояк всей ладонью, сжимая у основания, и давит пальцем на головку, оттягивая кожу вниз. Потяжелевшие яйца альфы призывно поджимаются, а сам он гулко сглатывает. Чимин стягивает мешающиеся штаны и бельё, заставляя Чонгука непривычно сильно раздвинуть колени в стороны. Омега хрупкий и легко помещается между бёдер, рассматривая аккуратный лобок без лишних волос. Он спускается игривым взглядом ниже, к поджатым ягодицам, и возвращает взгляд альфе, стоя на коленях. — Я отсосу тебе, — делится планами омега, делая это будничным тоном, — если ты доверяешь мне, я заставлю тебя плакать от оргазма. — Доверяю, сказал же, — тянет Чонгук, сцепив челюсть вместе. — Помнишь про украшение на запястьях? Не порви его, пожалуйста. Чонгуку делали минет лишь однажды. Тогда омега неумело взял его головку в рот, смачно облизал и не взял глубже, потому что подавился, но Чонгуку и этого хватило, чтобы смачно кончить. Тогда было до ужаса приятно и жарко, очень влажно и туго, но никаких слёз не было. Он не понимал, как Чимин собирается добиться желаемого, но всё равно проявлял доверие. В конце концов, он здесь для того, чтобы получить и подарить наслаждение другому человеку. Это просто секс. Телодвижения. — Чтобы тебе не было скучно, — издевательским тоном тянет Чимин, стягивая с плеч лямки и избавляясь от них, сдвигая платье к талии. Его голая грудь выглядит непозволительно мягкой и сочной, и Чонгук вновь сглатывает, потому что прикоснуться не может из-за сцепленных вместе рук. Омега наклоняется к чужому паху, втягивая воздух сквозь нос. Он прикусывает кожу у тазовой косточки, посылая разряд удовольствия по телу, словно ток, и проводит влажную дорожку к пупку, облизывая чистую кожу. Чонгук мягко выдыхает, когда чувствует пристальный взгляд на своём члене. Он прикрывает глаза на долю секунд, но всё равно призывно толкается бёдрами и шипит, когда головку его члена мягко обнимают чужие губы. Чимин пристально наблюдает за реакцией альфы, насаживаясь глубже. До первого рвотного позыва. Издав громкий булькающий звук, он соскальзывает к головке, пошло сглотнув слюну и выделившуюся с горячего члена смазку. Чонгук закатывает глаза, на самом деле понимая, что сейчас освоит на себе все прелести полноценного минета от взрослого, чёрт возьми, омеги. Его это заводит. Как и то, с каким удовольствием Чимин выпускает член изо рта, проводя по всей длине языком. Он подхватывает его у головки и прижимает к животу, опускаясь ниже. Чонгук с силой кусает нижнюю губу, когда чувствует влажный язык у своих яиц, и он точно дёргается, стоит Чимину прикусить кожу на твёрдом от напряжении бедре. Чонгук ему доверяет. Доверие возбуждает лучше любого афродизиака. Заглатывая головку, Чимин натягивает ею свою щёку, поднимая хитрый взгляд к альфе. Тот на него даже не смотрит, пытаясь совладать со своим возбуждением и горящим чувством в груди и паху. Медленно насаживаясь горлом на твёрдый член, Чимин чувствует языком все набухшие вены. Он упирается носом в лобок и жмурится, когда из головки Чонгука струится смазка по его глотке. Замирая так на несколько долгих секунд, Чимин отстраняется, обводя член языком. Чонгук тихо стонет, кусая губы, чтобы не стонать слишком громко и постыдно. Для начала этого хватит. Так считает омега. Он вжимается губами в головку, посасывая её с шумными, совершенно пошлыми хлюпаньями, облизывает и сплёвывает на свои пальцы, шлёпая по бедру альфы, словно наказывая за то, каким влажным он сделался от одних таких горячих губ. Чонгук собой пытается управлять, поэтому помнит об украшении, руки всё ещё держит за головой, а колени — широко раздвинутыми перед опытным, умелым омегой. Едва ли он переживет новую попытку Чимина глубоко заглотить его член. Омега вновь шумно дышит в чужой лобок и скользит настырными пальцами к чужим соскам, сжимая их. Чонгук дёргается, слегка прогибается в спине, выставляя грудь вперёд, и стонет уже громче. Он течёт, позорно сдерживается от того, чтобы не кончить в чужое горло, держащее его член в своих тисках. Плотно, туго и мокро. По скатившимся каплям смазки и слюны к яйцам альфа лишь сглатывает собственную слюну. Ему невероятно хорошо. Настолько хорошо, что он этого омегу посадит на своё лицо, хотя раньше никогда такого никому не позволял. Чимин раскрывает все его потайные ключи, вскрывая замки. Открывает доступ к тому удовольствию, которое Чонгук ещё никогда не получал. Омега скользит влажными пальцами между бёдер альфы и поднимает голову, чтобы проследить за реакцией. Чонгук ожидаемо дёргается в сторону и вскидывает взмыленный взгляд, потому что не понимает, зачем трогают его ягодицы. — Всё ещё доверяешь? — хриплым тоном спрашивает Чимин, остановившись лишь на секунду. Чонгук судорожно осматривает худые плечи и аккуратную грудь со вставшими сосками, пухлые алые грубы, влажные от смазки и слюны, уверенный взгляд и… просто кивает, чувствуя себя слегка слабым человеком. Слабым, потому что готов пойти на любые провокации от омеги, что показал ему иную ласку. — Как скоро кончишь? — интересуется Чимин. — Скоро, — шепчет Чонгук, ощущая тяжесть в затёкших руках. — Умница, — ласково тянет омега. — Чимин, — зовёт Чонгук, — можно… можно ты сядешь мне на лицо после этого? Омега улыбается чуть шире. Он наклоняет голову к плечу, словно раздумывает, а после вновь широким мазком языка оглаживает чужой член. Крепкая тяжёлая головка уже привычно ложится на язык, и солоноватый вкус приносит настоящее удовольствие. Чимин жадно выдыхает носом, насаживаясь глубже, и на пробу проводит пальцем между чужих плотно сжатых ягодиц. Дырка альфы непозволительно узкая, но Чимин и не спешит раздолбить её пальцами. Чонгук громко выдыхает, широко распахивая глаза. Он видит ладонь между своих ног, и он, чёрт возьми, чувствует один палец в своей заднице. Туго сжимаясь на этом пальце, Чонгук пораженно распахивает губы. — Ты, наверное, меня не понял, — спешит оправдаться Чонгук, — я не такой. Не гей. Не принимающий. Чимин моргает, словно подтверждает слова альфы, и больше не двигает ладонью у ягодиц. Он смачно насаживается ртом в быстрых движениях, отвлекая от постороннего ощущения между ягодиц. Чонгук едва ли может убедить себя, что это нормально, пока Чимин не двигает рукой, а его не выгибает на диване судорожной волной. Кажется, даже в позвонках что-то хрустит — так сильно он выгибается навстречу. Осознание оглушает тяжёлым камнем по голове — настолько приятно ещё никогда, блять, никогда не было. Чонгук не сдерживает жалостливого хныка и сам себе не верит, что он — альфа — позволяет издавать такие постыдные звуки. Но вот ещё одно движение по простате, и он громко стонет, закрывая на всю эту пошлость глаза. Чимин точно знает, что делает, обсасывая одну головку и лаская только простату. Альфа не ожидал, что в своих намерениях довести до слёз от оргазма омега имел ввиду это. Именно это. Зажмуриваясь, парень пораженно качает головой. Он пытается укусить рубашку на рукаве, чтобы не скулить так громко и постыдно, и он точно пропускает тот момент, когда Чимин перестаёт ласкать его член и занимается только задницей. Крепкие бёдра альфы конвульсивно дрожат, смазка непрерывным потом течёт по животу. Чимин массирует быстрым движением чужую простату и влажно целует в коленку, с победной улыбкой наблюдая за всем этим непотребством. Ему нравится, как ломается сейчас Чонгук, получая такое удовольствие впервые. Ему нравится наблюдать за тем, как альфа выгибается, подобно омеге, и как не сдерживает шумных хныков, морщась. С шоком альфа замечает, что под его глазами действительно становится слегка влажно, и это точно не из-за пота. Он складывает ладони вместе, словно молится одному единственному Богу, находящемуся между его ног. Ещё несколько настойчивых движений, и Чонгук широко распахивает губы, кончая. Сперма брызгает так сильно, что достаёт до шеи, а его задница конвульсивно сжимается на чужом тонком пальце. Он запрокидывает голову назад, не понимая, как дико и пьяно он улыбается от такого оргазма. Грудь бешено вздымается, а кислород в груди делает очень больно, заставляя его судорожно выплеснуть. Омега ещё раз целует в коленку и приподнимается, подтягивая платье на бёдрах, забираясь на чужие колени. Он облизывает свои губы, чувствуя победу, и поглаживает пальцами чужую испачканную грудь. — Я… блять, — пытается найти слова Чонгук. — Было хорошо? — уточняет омега. — Чертовски, — удивлённо шепчет альфа. — Я рад, что тебе понравилось, — мягко улыбается мужчина. — Руки, — просит Чонгук, протягивая их омеге, — сними это. — Честно признаться, я думал, ты порвёшь украшение, — убирая камушки в сторону, протягивает Чимин, — но ты сдержался. Доверился. Мне это льстит. — Ты слишком горячий, — качает головой альфа, — я так ещё не кончал. — Готов на второй заход? Я хочу, чтобы ты трахнул меня как следует. Моя киска вся мокрая. В подтверждении своих слов, Чимин тянет ладонь парня к своей промежности под платьем, позволяет отодвинуть бельё в сторону и не имеет ничего против, когда Чонгук вставляет сразу три пальца в тесную влажность. Чимин мягко выдыхает и улыбается, призывно двигая бёдрами, стоит Чонгуку опустить большой палец на клитор. Теперь он не отстанет от Чимина, пока не вытрахает из омеги всю душу. Взрослый омега течёт на его пальцы, и Чонгук обхватывает другой ладонью свой член, надрачивая его. Уже стоит. Он помогает Чимину задрать платье выше и обхватывает пухлые бёдра, сжимая кожу пальцами так сильно, что на ней мгновенно остаются яркие следы. Шлёпая по ягодице, Чонгук тянется к груди омеги, что всё это время манила его. Он с особым наслаждением зарывается лицом в ложбинку, подхватывая языком каплю пота, слизывая её, и не сопротивляется, когда жаждущий до внимания Чимин сам насаживается на его член. В эту секунду Чонгук готов пообещать этому омеге всё, что у него есть: всю свою жизнь, тело и душу. И сердце. Кажется, он влюбляется или путает это чувство с сильным восхищением. Чимин раскачивается на его бёдрах, сжимая плечи, и Чонгук избавляется от рубашки, что неприятно прилипла к влажной спине. Омега теперь с особым удовольствием оставляет следы от ногтей на спине и задыхается, когда Чонгук проводит широкими ладонями по талии омеги, ощутимо надавливая на кожу. Он поглаживает чужие плечи, массирует шею и вплетает пальцы в тёмные длинные волосы, пока Чимин пульсирует своей киской на члене альфы. Чонгук его ласкает, очень даже умеючи гладит спину и ягодицы. Ртом он находит сосок, сжимая его и прикусывает зубами, пока Чимин шипит и начинает сильнее двигаться на крепких бёдрах. Его подкидывает от возбуждения спустя секунду, когда Чонгук стягивает его со своего члена и поднимается, избавляя омегу от праздничного нарядного платья. Чимин с охотой встаёт коленями на диван и прогибается, жадно улыбаясь, потому что Чонгук не может избавиться от желания вылизать промежность. Он кусает ягодицы и целует их, словно извиняется. — Так хочешь вылизать? — спрашивает Чимин, распадаясь на части из-за возбуждения. — Да. — Ладно. Только подай сигареты, они на столе. Чонгук быстро доходит до стола, путаясь в одежде на полу, вынимает сигарету и подаёт омеге, поднося зажигалку, а после падает спиной на диван, с горячей и пошлой ухмылкой хлопая по своей щеке. Хочет, чтобы Чимин его объездил. С этим омегой он хочет попробовать всё запретное. Делая затяжку, Чимин аккуратно садится на грудь альфы, пачкая его своей смазкой, и смещается дальше, пока совсем не оказывается на подготовленных губах. Язык альфы сразу же вжимается в его нутро, вылизывая влагалище. Пальцами Чонгук сжимает крепкие ягодицы, разводя их в стороны, а Чимин вздрагивает, сидя на чужом лице. Он стряхивает пепел с сигареты на столик, свободной рукой сжимая тёмные волосы альфы в кулак. — Ласкай клитор, я так быстрее кончу, — подсказывает омега. Он знает, что приносит ему удовольствие, поэтому не стесняется прямо говорить об этом. Чонгук послушный и образованный, он переходит на клитор, засасывая его губами и лаская языком. В какой-то момент он даже давится из-за слюны и смазки, и Чимина ощутимо подбрасывает из-за жадного вздоха альфы. Докуривая сигарету, Чимин тушит её о бутылку текилы и бросает на столик окурок, поднимая голову Чонгука к своей киске, удерживая её двумя руками. Удерживать приходится и самого омегу, когда он напрягает бёдра, вскрикивая от оргазма. Мужчина поспешно соскальзывает с настырного языка и с весёлым смехом ложится сверху. Ему нравятся разница в их размерах и ощущение широких ладоней на своей талии. Чонгук с жадностью целует губы, пропахшие никотином, и перемещает их. Омега широко раздвигает ноги, позволяя прижаться к себе сзади. Член Чонгука трётся между его ягодиц, пачкая смазкой. Чимин впивается пальцами в спинку дивана и закатывает глаза, когда Чонгук вновь легко входит в его киску, раздвигая её и наполняя твёрдым членом. Омега слегка тужится на чужом члене, пачкая его смазкой, и громко стонет, когда Чонгук собирает его волосы в кулак, оттягивая назад. Запрокидывая голову, Чимин булькает стоном в глотке и жмурится, когда альфа начинает плотно и сильно двигаться, проникая достаточно глубоко. Чонгук не щадит его, со всей силой шлёпает по ягодицам, но омеге такое только в радость. Сжимая одной ладонью талию, Чонгук быстро двигает бёдрами. Комнату наполняют звуки смазки и шлепки тяжёлых яиц об кожу. Чимин плаксиво пищит, когда Чонгук меняет толчки на глубокие и сжимает его грудь руками, кусая за плечи. Он двигается быстро, сильно, вздёргивает, тянет на себя и снова шлёпает по выставленным ягодицам, доводя до красноты. Чимину всё нравится. Он облизывает свои губы и толкается бёдрами назад, поддаваясь толчкам, а после не понимает, как его переворачивают на спину. Вот то, в чём он так сильно нуждался. Чонгук без особых усилий приподнимает его ягодицы в воздух, вдавливая головку в растянутое влагалище. Чимин касается дивана лопатками и затылком, а его ноги висят в воздухе, пока Чонгук крепко трахает его, заставляя жадно стонать. Омега тянется пальцами к своего клитору, лаская его и мастурбируя в такт быстрым толчкам. Альфа кусает его за бедро, дико рычит, сумасшедше толкаясь в горячую влажность, разнося по всей комнате эти хлюпающие звуки. Пот струится по телам обоих, делая их грязными, дикими и порочными. Чимин крепко сжимается, кончая снова. Его глаза закатываются, а всё тело натягивается струной. Он дёргает коленом, чуть не заезжая альфе в челюсть, и покорно вытягивает ноги, когда Чонгук укладывает их на узком диване. Они на боку, друг другом к лицу, и Чимин устало стонет, потому что привык кончать один или два раза за секс с этими взрослыми альфами. Малолетка тоже превзошёл все ожидания. Альфа подтягивает бёдра повыше, укладывая на свою талию, и не чувствует сопротивления, толкаясь членом между половых губ. Чимин жмурится, жалуется, что сейчас просто описается, и даёт себе лёгкую передышку в несколько секунд. Чонгук возобновляет глубокие толчки, растрахивая душу и тело Чимина. Он обнимает его обеими руками и целует подставленную шею, пока омега царапается, сжимает плечами и также хнычет, кончая на твёрдом члене. Он отрицательно качает головой, потому что точно не сможет получить ещё один оргазм. У Чонгука на этот счёт другое мнение. Альфа ласкает натруженный клитор вновь, помнит об условии, что Чимин так быстрее кончает, и позволяет укусить свою нижнюю губу. Омега вздрагивает на члене и плотно сжимает его, когда после череды глубоких толчков снова получает оргазм. Чонгук додрачивает член ладонью, кончая на чужой живот, и сдерживается, чтобы не возбудиться снова так быстро. Разнеженно они лежат в постели, наслаждаясь сбитым дыханием. — Кажется… я влюбился. Нет, я почти уверен, что влюбился, — вдохновлённо тянет Чонгук, облизывая собственные губы. Он даже не сопротивляется, когда Чимин шлёпает его по щеке. Он всё ещё широко улыбается, словно таким образом даёт понять, что просто от омеги не отстанет. Чимин устало смеётся, пытаясь встать, и просто падает обратно, укладывая голову на крепкий бицепс Чонгука. Ему нравится так лежать. — Мы ещё увидимся? — тихо спрашивает альфа. — Чёрт возьми, мы ещё даже не успели расстаться, — хрипит омега. Он снова смеётся. Чонгук был прав. Они увидятся следующим утром, проснувшись вместе в доме Чимина. Омега обычно так не делает, но отправлять Чонгука под утро в общежитие не хочет. Их мимолётный роман отзывается теплом в сердце.