Нежность

Не было определенной даты, времени, не было причины, мыслей, желаний, не было дрожи, ускоренного сердцебиения, было только предвкушение, сжимающее грудную клетку, и ком в горле, не дающий сделать и вдоха. Были приятные мурашки, от которых расслаблялось все тело, ненавязчивые касания, оставляющие горячий отклик на коже, точно на ближайшие минут 5. Но в тёмной и тесной кладовой все эти чувства обрушивались на голову, не давая шанса ни одной здравой мысли. Их не увидят, об этом не узнают, и не почувствуют той нежности, что дают руки, покрытые пока бледными веснушками.

***

      Яркий свет фар, проезжающих мимо машин, заставляет щуриться и прикрывать лицо рукой. Светлеть начинает поздно, само собой, на улице декабрь, любой вздох сопровождается клубками пара и прохладой, что оседает на горло и плавно спускается в лёгкие, распространяясь медленно и тягуче по всему телу, пробегаясь мурашками. Кутаясь в куртку сильнее, а носом зарываясь в теплый шарф, голова была пуста, но брови нахмуренны, утренняя тренировка, по словам Тихонова, расслабляет и дарит много положительных эмоций, но у Юры пока ни одной такой нет. К счастью, или наверное, сожалению, через пару минут всё тело свело от тепла в здании, шаги разносились эхом, руша эту утреннюю и такую приятную тишину, а чем ближе к раздевалке, тем отчетливее было слышно голоса сокомандников, Костя и Артур вроде? Да, как только дверь с легким скрипом открылась, догадки подтвердились. Эти двое сидели возле батареи, что то бурно обсуждая. — думали, ты уж не придешь,-с тихим смешком прокомментировал Рома, тепло улыбаясь и разглядывая вошедшего Юру с ног до головы. — я б и сам если честно не пошел, но Илья ж потом офп замучает.-вклинился Костя, отводя взгляд в сторону и потирая шею ладонью, как-то обреченно вздохнул, переводя взгляд на настенные часы. — а где он? -всё же тихо спросил Юра, не выдавая интонацией свой искренний интерес. — в кладовой, мяч ищет, наш сдулся, а насоса нет, -пожимая плечами, ответил Артур, делая глоток воды с бутылки.       Коротко кивнув, брюнет прошел к лавочке, медленно переобувшись и сняв всю лишнюю одежду, невзначай кинув взгляд на настенные часы, но когда Ильи не было уже приличное время, действие пришлось повторить. И в правду, его не было около 7 минут, а если судить по словам парней и тому, что те уже не первую минуту сидели на полу, греясь, ушел он за этим мячом давно.       Выходя из раздевалки, оправдавшись глупой фразой, -прогуляюсь.-Юра вышел с раздевалки, прикрывая за собой дверь почти бесшумно. Гулять он был не намерен, ему нужно было найти Илью. Его то он вскоре нашел, но и причину его долгого отсутствия. Мячи были раскиданы по всему полу, половина из них осталась в металлической корзине, маты тоже валялись на полу, а не стояли ровно у стенки, сам же блондин, грубо говоря, стоял раком и рылся в углу, что-то раскапывая в скакалках, другом спортивном инвентаре и коробках. Но похоже, легкий шорох Юриной обуви об пол, отвлек парня и тот, весь растрепанный, румяный от злости и пыльный, поднял голову, разглядывая вошедшего. —ребята тебя потеряли.-без какой либо заинтересованности в копошении Ильи во всем этом хламе, пробормотал брюнет, но на удивлении, ни агрессии, ни колкости в ответ не было, а только широкая и счастливая улыбка расплылась по, недавно хмурому, лицу, а с губ капитана сорвалось: —насос нашел.       Юра допустил мысль, что это небольшая находка обрадовала блондина и он оказался прав, хоть улыбки до ушей и не было, но спокойная речь, расслабленное лицо и простые силовые упражнения, хорошо его выдавали. Можно подумать, как эта ситуация вообще смогла подарить такое настроение? Исаковский и сам не знал, да и не хотел знать, ему было достаточно редких, но искренних улыбок, что тот ловил от Ильи во время тренировок, и каких то комментариев с его стороны, по поводу хорошей игры. Расслабляясь с этой атмосферы все сильнее, Юра не заметил как теплая улыбка становилась хитрее, а к ней прибавлялся прищур. И не замечал бы ещё очень долго, но только до того момента, как осознание всего происходящего не окатило с головой. Пару минут назад они всей компанией обсуждали куда пойдут после трени, решали какие ещё расстановки попробовать в игре, как Юра уже стоял в кладовой, прижатым спиной к стене и держа в руках все равно сдутый мяч, который в свою очередь очень эффективно лопнул по шву, отлетев в стену из-за сильного удара Кости. Можно было догадаться о таком исходе, все же не зря он уже был сдутым .. — чего молчишь?-короткая фраза, ничего не предвещающая и совсем обычная, заставила брюнета мелко вздрогнуть и наконец вернуться в реальный мир. — что за странная поза?-решив ответить вопросов на вопрос и пытаясь не выдавать свое смущение, Юра кинул мяч в угол, к другому, никому не нужному, хламу, упрямо делая вид, что не видит и не чувствует, как бедро блондина упирается в его пах,-отодвинься. — а что? Боишься, застукают тебя с проблемой между ног?-продолжая ухмыляться и нагло прижиматься почти всем телом к парню, тихо проговорил Илья, почти что в паре миллиметре от чужих губ. — с чего ты взял, что она будет?-брови начали съезжаться к переносице, образуя между друг другом складочку, а губы приоткрылись в немом возмущении, которое в мгновение пропало, сменяясь удивлением. — может с того, что она уже есть?- грубое трение внизу заставило чуть ли не согнутся в спине до хруста, но колени все же подкосились, предательски дрожа. Подобное давление, после, хоть и не тяжелой, но тренировки, давалось вытерпеть с трудом.  — не трись.-хватаясь за стену по бокам от себя, Юра пытался сделать голос ниже и увереннее, что все равно не получилось, трение повторилось а фраза под конец стала тише, дабы не сорваться на позорный стон. Сдаться сейчас в руки блондина он не готов.  — почему же? Я знаю, тебе это нравится.-улыбка не пропадала с этого наглого лица, а карие глаза были готовы прожечь голубые напротив. Да, Юре нравилось это настолько же, насколько он был слаб к подобному. Трение не давало ни разрядки, ни моментального помутнения разума, оно только медленно и мучительно дразнило, будто проверяло Исаковского на прочность, хотя его самообладание, из-за интереса Ильи, и так трещит по швам.        Юра не смог ничего ответить, грубо хватаясь за плечи парня и наклоняя, прижался своими губами к его, а от резкого давления, протяжный и тихий стон все же растворился в поцелуе, лучше так, чем задыхаться от ощущений, не зная куда деться. Уже было всё равно на издевательский смешок, хотя раньше он бы сгорел со стыда и возможно, даже злости, но господи, когда же все перевернулось? Он не знал. Не было определенной даты, времени, не было причины, мыслей, желаний, не было дрожи, ускоренного сердцебиения, было только предвкушение, сжимающее грудную клетку, и ком в горле, не дающий сделать и вдоха. Были приятные мурашки, от которых расслаблялось все тело, ненавязчивые касания, оставляющие горячий отклик на коже, точно на ближайшие минут 5. Но в тёмной и тесной кладовой все эти чувства обрушивались на голову, не давая шанса ни одной здравой мысли.       Их не увидят, об этом не узнают, и не почувствуют той нежности, что дают руки, покрытые пока бледными веснушками. В темноте их не было видно вообще, но этого и не надо было, Юра хорошо знал где они расположены. От плеча, небольшими скоплениями, перетекало на локти и предплечье, в зоне кистей прерываются и на их тыльной стороне, возле костяшек и фаланг пальцев, они снова расцветали мелкими пятнышками.        Тело прошибает, спина прогибается, заставляя прижаться своей грудью к чужой, а одно колено дергается вверх, что не ускользает от внимания блондина и перехватив одной рукой бедро парня, приподнимает выше, прижимая к своему боку, от чего Исаковский, теряя равновесие, прижимается ближе. Снова трение. Не может быть, неужели он пойдет домой с запачканными штанами? Но мурашки и приятные волны удовольствия становятся все чаще. Дыхание учащается. Поцелуй прерывается. Юра накрывает губами немного взмокшую шею и уже не стесняясь, прижался к Тихонову так, что если б он его отпустил, то брюнет сразу же свалился на пол. Края глаз намокают, стоны сдержать почти не получается, они смешиваются с частым и прерывистым дыханием, ещё немного, совсем немного. Юра молился, чтобы это не прервалось, разрядка слишком близко, даже если Илья отстранится, она все равно наступит. Грубый укус стал неожиданностью для обоих, а на светлом плече с родинками уже расцвел яркий след зубов. Внизу стало слишком влажно.

***

       Ни свежий воздух, ни болтовня сокомандников не перекрывали бесконечный поток мыслей, даже когда отвлекался на озвучивание собственного мнения, в голове крутилось одно: — жду тебя вечером.  — зачем?  — чай пить будем.        Что-то Юре подсказывало, чаепитие у них удастся, потому-что сидеть одному дома, хоть и комфортно, но после сегодняшнего инцидента в кладовой, оставаться один на один не хотелось, очередную бессонную ночь, из-за снов с этим придурком, он не вынесет. После подобных ситуаций, которые будоражат разум и организм, пробуждая самые сокровенные желания, эти ощущения повторяются ночью. Стоит только закрыть глаза и вот оно, пожалуйста, белобрысое чудо рядом, бери сколько хочешь, как хочешь и где хочешь, но учти что пол ночи будут бессонными, два оргазма за раз слишком выматывают.  — а ты, Юр, что думаешь?-весело проговорил Фил, при обнимая Исаковского за плечо. — а?  — по поводу мяча, может нам собственный купить, а не брать из общего инвентаря?-продолжая улыбаться, повторил парень. — угу.-только и ответил брюнет, на время и вправду задумавшись над предложением, но как же тогда оправдывать их посиделки в кладовой с Ильей? Поэтому пришлось тихо добавить,-может быть..?     А дальнейший диалог, без шансов, пролетел мимо Юры, только о мяче ему сейчас думать не хватало, а вот судя по серьезному лицо Ильи, тот и в правду задумался над этим предложением. Какой молодец..-пронеслось в голове парня, а плечи поднялись в тяжелом вздохе. Они снова встретятся только вечером, родители парня уехали, а это значит что всю ночь они будут только вдвоем, эта мысль будоражит, но если включить логику, то до интима не дойдет, это знают оба. Теша себя мыслями о предстоящем "чаепитии", Юра хорошо скоротал это время, чередуя мысли со сном. К счастью, ничего не снилось и парень со спокойной душой сходил в душ. Не торопясь оделся, перед выходом расчесав волосы, дабы в божеский вид себя привести, хотя бы так.        Подъезд встретил его теплом, контрастирующем с вечерним холодом, надо было идти раньше, Юра это понимал, но подготовка к экзаменам и повторение старых тем занимало у Тихонова слишком много времени, но только не сейчас. Дверь ему открыл не растрепанный и уставший парень, а причесанный, чистый, в поглаженной домашней одежде, выглядел, так сказать, по домашнему очаровательно, на языке уже вертелся подъеб, который Юра не озвучил, а вместо него вырвалось,-ты серьезно?- из-за щелчка вскипевшего чайника.  — да, мама недавно фруктовый нашла, а пить одному не хотелось, вот я..-но договорить ему не дал удар в бок, заставивший пошатнутся и опереться о стену, пока, на вид спокойный, брюнет, снимал обувь и уличную одежду. — сначала пиздеть научись, а потом в кровать приглашай.-только и ответил Юра, коротко шмыгая и пару секунд помедлив, схватил того за руку, заведя в комнату и захлопывая дверь, взялся за воротник белоснежной футболки, с силой сминая и наклоняя парня ближе к себе,-В кладовой у тебя прямо всплеск гормонов был что ли?        Ответа, как и ожидалось, не последовало, вместо этого, его затянули в через чур грубый, но приятный поцелуй. Руки продолжали хвататься за футболку парня. Сердцебиение начинало ускоряться, а мелкая дрожь, из-за предвкушения, пробивала обоих. Легкий скрип пружин заставил их оторваться друг от друга всего на пару мгновений, дабы оценить обстановку, но не найдя ничего неправильного и отталкивающего, ощущения вновь накрыли с головой. Воздух заканчивается, колени уже не держат, а желание только усиливается. Нежные касания к пояснице и выше заставляют чуть ли не плавится, поцелуй обрывается на считаные секунды, но этого достаточно, что-бы заметить подрагивающие ресницы, легкий румянец и припухлые, влажные губы, которые Исаковский через пару мгновений снова начинает кусать. Это хуже чем наркотик, накрывает так, что теряется любая связь с реальным миром. Зависимость по сильнее, чем от таблеток, в любой момент, видя двусмысленный взгляд этих карих глаз, в голове плывут все мысли, смешиваясь в бесформенную кашу, заполненную до краев лишь откликом тела и тактильным голодом. В какой то момент все тело дергаться так, что спирает дыхание, он не заметил как прижался пахом к животу блондина, лежавшего под ним, брови поднимаются вверх, губы приоткрываются, в глазах появляется пелена слез, а с губ срывается тихое,-блядь..       Прекратить было невозможно, ни физически, ни морально, хотелось большего. Тянущая боль и возбуждение давило не только в паху, но и в висках, заставляя действовать. Спуститься на светлую шею, покрытую мелкими родинками и все ещё яркой меткой, грубыми поцелуями. Багровые засосы расцвели на кадыке и ключицах, теперь уже сам брюнет взялся за края чужой футболки, потянув вверх, желая оставить укусы везде, куда только доберется, но стоило поднять ткань к воротнику, как сердце пропустило удар, а вместо того, чтобы вжаться зубами в гладкую и девственно чистую грудь, начал покрывать ее нежными и почти невесомыми поцелуями, прекрасно чувствуя ускоренное сердцебиение. Голова стала легче, а от былой похоти не осталось и следа, после раздавшегося сверху тихого и легкого стона, стоило губам коснутся соска.  — твою мать, Исаковский.. -чуть ли не зло прошипел блондин, сжимая волнистые волосы в кулак, но в ответ получил лишь короткое: — тише.        Влажный язык проскользнул по мягкой и розовой коже, а сама грудь приподнялась в глубоком вдохе. Хотелось прикрыть глаза и отдаться чувствам, что Юра и сделал, но на пару мгновений пришлось побыть в реальности, ведь боковым зрением тот заметил дрожащую, и оттягивающую одеяло ладонь.          Медленно, без лишних и резких движений, накрыл сначала острые костяшки, а после, применяя небольшие усилия, разжал чужую ладонь, переплетая пальцы в замок, понимая, что уже не отпустит и не потеряет его тепло.  — какие мы нежные..-было видно, что тот хотел сказать что то ещё, но внезапный и легкий укус в опасной близости от тонкой кожи ореола вокруг соска, заставляет дернуться и сжав зубы, воздержаться от продолжения фразы.        Все эти, на первый взгляд, глупые попытки доставить друг другу удовольствие и довести до разрядки, действуют по лучше любого самоудовлетворения. Чувства ярче, чем в любых, самых реалистичных снах с подобным исходом. В поцелуе тонут тихие стоны, вздохи и звуки, похожие на скулеж от особенно сильных и грубых движений, которые сменяются плавными и размеренными. Разрядка то совсем близко, то снова скатывается в низ живота. Илья приподнимается, удобнее перехватывая ладонь парня, продолжая сжимать. Стало тесно. Оба оказались ещё ближе, казалось, сердце бьется так часто, что оба могут не просто чувствовать, но и слышать ускоренный пульс друг друга. Жар скатывается вниз, сжимаясь в животе спиралью. Обоих накрывает.  Спина неестественно сгибается, живот втягивая, а колени дергаются и поднимаются, от чего приходится опереться ступнями в кровать за спиной блондина, в горле встает ком, но сдавленный стон все равно срывается с губ. Всё сводит, тело бьет дрожь, а глаза закатываются под прикрытыми веками. От пережитого всплеска эндорфина все плывет, дыхание ускоряется, нарастающая истома заставляет обессилено уткнуться лбом в плечо парня, а руки, до этого яро сжимающие светлую футболку на лопатках Ильи, плавно стали стекать вниз. Невозможно сильно потянуло в сон, глаза покалывало от высыхающих слез на ресницах, но уснуть ему так и не дали, над ухом разнеслось хриплое и приглушенное,- как много, когда ты последний раз..  — Тихонов, закрой рот.