Давай заключим сделку

      Следующий день принес с собой ветряной ураган в город. По новостям советовали немедленно укрыться в помещении и не выходить до всеобщего объявления о безопасности ситуации. Уроки никто не отменял, однако, сосредоточиться в классе под бешеное завывание ветра за окном и свист сквозняка в каждой щели, оказалось почти невозможным.       Школьный проект был на носу, и Айзава пытался сплотить учеников, давая ненавязчивые советы по взаимодействию друг с другом. Группы делились по два человека, и каждой группе досталось теоретическое задание, в котором требовалось расписать тактику действий в гипотетически опасной ситуации. Разумеется, задания были разные, и к тому же Айзава настаивал на том, чтобы группы объединились по безоговорочному согласию работать с наименее привычным партнером. Таким образом, он сразу же отделил Урараку от Мидории, Киришиму от Каминари, и щебечущую стайку подружек в лице Мины, Тсую и Джиро. — Вы можете оказаться в ситуации, когда рядом с вами не будет напарника. Работать придется с тем, кто окажется поблизости, — объяснял он. — На тренировках вы показываете неплохую тенденцию к групповой работе, однако, ваша ошибка заключается в том, что вы всегда выбираете привычного оппонента. Чтобы расширить ваши умения, мы не спеша начнем с теории, затем углубимся в практику, но это уже программа второго курса. Начинаем сейчас, и я жду от вас терпеливой и взрослой реакции.       Закончив свою речь, он многозначительно посмотрел на Бакуго, и тот громко цокнул языком, приняв любимую позу с руками поперек груди и хмурым лицом. Учитель медленно раскрыл листок бумаги перед своими глазами и начал объявлять пары. Мидорию определили с Сато, Урараку с Оджиро, Шоджи с Хагакуре, Минету, к его радости, с Джиро, остальные пары тоже были неожиданностью, но когда Айзава объявил, что в группе Бакуго будет Тодороки, все до одного в классе затаили дыхание. Ожидая пылкого взрыва со стороны бешеного Кацуки, каждый был поражен, когда Бакуго, широко ухмыляясь, развернулся в сторону Шото и сказал: — Че, Двумордый, повезло тебе? Будешь мешать мне делать проект, убью нахер.       И просто обернулся назад в сторону учителя, всем видом изображая, что продолжает слушать.       Айзава слегка приподнял удивленные брови, но лишь на секунду, и закончил повествование: — Работы жду ровно через неделю на своем столе. Кто завалит проект — получит сверху еще два таких же.       Ученики раздосадованно заныли и завозились на партах, разворачиваясь каждый к своей паре и сетуя на несправедливость. Иида подскочил с места и затряс кулаком: — Спокойно, мы все справимся! Тишина в классе! — Благодарю, староста, — сухо сказал учитель, когда голоса затихли. — На этом всё, расходимся по своим комнатам, и ни ногой из общежития. Вы, может, и будущие герои, но нет необходимости подвергать себя ненужной опасности. Отправлю на отработку любого, кто сегодня высунет свой нос из академии.       Будто в подтверждение его слов, ветер бешено врезался в окно, и Каминари испуганно уронил на пол ручку. Киришима поднял руку: — А тренировки? Можно хотя бы размяться?       Все одобрительно зашумели. Не обязательно тащиться на улицу, чтобы потренироваться, можно ведь пойти в зал. — Разумеется, когда я вам запрещал тренировки. Но повторяю — никакой самодеятельности, если увижу вас снаружи на стадионе, неделю не дам тренироваться. Всё, свободны.       Ученики повскакивали со своих мест и начали собирать вещи. Бакуго как раз запихивал в сумку последний учебник, когда буквально почувствовал чей-то взгляд в свою спину. Он обернулся и увидел, как к нему тихо подошел Тодороки. — Бакуго, ты пойдешь на тренировку? — Не сегодня, голова болит из-за этой сраной погоды. — Оу, — явно не ожидал услышать это Тодороки и как-то неловко переступил с ноги на ногу. — Ну, я тогда пойду… — Сегодня у меня через два часа, — бросил ему Бакуго, затем прошел мимо, больно пихнул в плечо и исчез в толпе учеников.       Шото украдкой улыбнулся, и решил, что тренировки могут подождать, а он еще успеет принять душ и поесть.

***

      Спустя два часа Тодороки постучал в комнату Кацуки. — Открыто! — раздался приглушенный голос из недр комнаты, и Шото зашел внутрь.       Бакуго сидел на полу и сосредоточенно листал учебник. Тодороки замер на пороге, не зная, что делать. Может, стоило что-то сказать? Но они уже виделись сегодня, не говорить же «привет», глупо как-то. Может, стоило извиниться за вторжение? Шото уже раскрыл было рот, но Бакуго вдруг обернулся и сказал: — Ты до вечера там стоять будешь? Проходи, садись, не знаю, делай че хочешь, но не трогай мои вещи.       Шото прошел к столу и опустил на него пару тетрадей. Он не совсем понимал, зачем его пригласил Бакуго, но очень надеялся услышать от него, что он готов выполнить его просьбу. Тетради были для подготовки к проекту, на случай, если Кацуки отвергнет его предложение, и тогда они смогут заняться заданием.       Чувствуя себя неловко в непривычной обстановке, Шото аккуратно опустился на стул возле стола и огляделся. Комната Бакуго была на вид самой обычной, никаких ярких постеров, как в комнате Мидории, или роскошной мебели, как у Яо Момо.       Минималистичная обстановка без вырвиглазных цветов. Стол, кровать, ворсистый ковер, на котором так и сидел читающий Бакуго. Шото нравилась эта комната, в такой атмосфере ему будет не так некомфортно. Не считая завываний ветра за окном, здесь было тихо и приятно.       Молчание затягивалось, а глазам Тодороки уже не за что было зацепиться, поэтому он принялся разглядывать сидящего на полу человека.       Кацуки был одет по-домашнему, широкие шорты и свободная футболка. На голове, как обычно, черти что, жесткие светлые волосы торчат в разные стороны. Его поза была расслабленной и одновременно напряженной. Он все еще сосредоточенно пытался что-то выискать в книге.       Шото решил нарушить молчание и спросил: — Что ты читаешь? — Да вот, пытался найти кое-что полезное для одного асоциального придурка. — Для кого? — не понял Тодороки. — Мда, тяжелый случай, — захлопнул книгу Бакуго и поднял взгляд на одноклассника. — Я сказал тебе, что подумаю над твоим вчерашним предложением.       Шото затаил дыхание. Сейчас либо случится чудо, либо он вылетит из окна от взрыва. На всякий случай он приготовился к чему угодно, и осторожно спросил: — И что ты решил?       Бакуго не спешил с ответом. Он расставил руки за спиной и облокотился на них, все так же неотрывно глядя на Шото. — Я попробую, но не бесплатно.       Тодороки вдруг просиял и выпучил глаза. — Правда? Спасибо, Бакуго! Что я могу для тебя сделать в благодарность? — Как минимум, будешь покупать мне обеды месяц, — усмехнулся тот и выжидательно посмотрел на собеседника. — Да, конечно! Я могу и готовить, если ты любишь домашнюю еду. Я не много умею, но я постараюсь. — Вот и молодец, Двумордый, и лучше бы это было вкусно. И остро! — Да, я помню, — вдруг улыбнулся Шото.       Кацуки замер, разглядывая редкое явление — улыбку на бесконечно деревянном лице. — Это че у тебя, спазм мышц или ты мне лыбишься? — он спросил это почти не издевательским тоном, будто просто проверял, как Шото отреагирует на легкую шутку. — Оу, нет, у меня вроде бы нормально все с мышцами лица.       Кацуки оттолкнулся руками от ковра и порывисто указал ими на Шото: — Вот именно в этом и заключается твоя проблема! — В чем? — Ты воспринимаешь всё буквально! Вот если к тебе подойдет девушка и скажет «Двумордый», нет, ладно, «Тодороки-кун! Кажется, я порвала на тренировке свой костюм, ты не посмотришь?» и повернется к тебе спиной. Что ты скажешь? — Я… — замешкался Шото от внезапной темы разговора. К чему он спрашивает именно это? — А я должен что-то сказать? — Бля, я и забыл, что ты у нас не особо и болтолог, ну вот что бы ты сделал? — допытывался Кацуки, глядя на него снизу вверх. Он продолжал сидеть на полу, и пока что это выглядело так, будто это его любимое место препровождения во всей комнате. — Я бы, наверное, посмотрел, все ли в порядке с костюмом, и сказал бы, что он не порван, если это так, или что он действительно порван, если она права. — Мда… Так ты и сказал. — Что? — на лице Тодороки проскользнула тень непонимания. — Знаешь, что самое смешное, Половинчатый? — он взял ручку, лежащую возле учебника, и указал ею на Шото. — Что эта ситуация реально случилась с тобой недавно, а ты даже не помнишь.       Тодороки крепко задумался. Он и правда не мог вспомнить ничего такого, это ведь мелочь, часть повседневного разговора, он не запоминает каждую минуту своего дня. — Я не помню, когда это было?       Кацуки вдохнул, уронил выставленную вперед руку и обреченно помотал головой. — Эта Яо Момо подошла к тебе на днях, я был рядом, поэтому слышал, как ты без единой эмоции на лице разглядывал ее задницу, а потом как ни в чем не бывало сказал «твой костюм в порядке, может, тебе показалось?»       Тодороки внезапно вспомнил, как действительно говорил что-то такое, но он не разглядывал ничью задницу, поэтому он совсем не понял, почему после этой фразы Кацуки рассмеялся, катаясь по полу. — Ахахах, оооо, я знал, что это будет весело, но ты и правда нечто, Двумордый!       Когда он перестал смеяться, то снова сел, и с веселым блеском в глазах сказал ему: — Очевидно же, что она подкатывает к тебе.       Наконец лицо Шото оттаяло, и на нем проступило смущенное выражение. Все еще находясь в прострации, он спросил: — И каким образом это очевидно? — А тебя часто девчонки просят невзначай оценить их задницу? — Она не просила ничего такого! — Не обязательно говорить что-то напрямую, чтобы иметь это ввиду! Читай между строк, а если не умеешь — хотя бы смотри по сторонам. Она же явно стояла и краснела там, как младшеклассница. Но ты бы даже если это заметил, наверняка бы спросил «О, Момо, ты что, заболела? У тебя щеки красные!»       И он снова откинулся на спину и громко заржал, совершенно не сдерживаясь. Под завывания Бакуго с пола и ветра за окном, Тодороки лихорадочно обрабатывал поступившую информацию. Он нравится Яо Момо? Но как он должен был это понять? Неужели, он настолько невнимательный? Но доводы Бакуго почему-то звучали так логично, и подсознательно Шото понимал, что он прав. Любой другой на его месте бы догадался, что Момо хотела привлечь к себе внимание.       Тодороки вдруг резко хлопнул себя ладонью по лбу. Бакуго выпрямился, потер влажные от смеха глаза, пару раз глубоко вздохнул, чтобы угомонить смех, и сказал, снова глядя на Шото: — Для начала, тебе нужно научиться самой простой и сложной вещи на свете. Научись слушать людей и обращать внимание на их эмоции на лице, на их язык жестов. В конце концов, почитай книжки об этом! Я не смогу научить тебя всему. — Но ты уже не мой круг общения, и я мог бы попробовать с тобой. Ну, научиться эмпатии.       Бакуго хитро посмотрел на него, а затем нахмурился. — Если ты не заметил, я тоже не самый открытый человек. Я плохой пример для расширения круга общения. И согласился помочь тебе не для того, чтобы становиться друзьями. — Почему ты согласился? — тихо спросил Тодороки, и знал, что это опасная дорожка, но он очень хотел понять мотивы Бакуго.       Тот хмыкнул, сложил руки перед собой и уклончиво ответил: — Да не знаю, скучно стало, — и тут же быстро сменил тему. — Ну всё, блиц-опрос! — Блиц? — снова удивился Тодороки. В конце концов, ему надоело смотреть на Бакуго сверху вниз, и он тоже сел на пол, догадливо держа дистанцию примерно в полтора метра.       Бакуго никак это не прокомментировал, лишь продолжил мысль. — Да, начнем с легкого. Буду проверять твой уровень эмпатии. Поехали. Что ты думаешь об отношениях Круглолицей и Деку?       Шото сбился со счета, сколько раз он за сегодня успел удивиться. Этот раз не стал исключением. Мидория и Урарака? Что у них за отношения? В глазах Шото, это выглядит так, будто они крепко дружат с первого дня в академии. Они часто ходят вместе, он даже видел, что они вместе обедают. — Двумордый, это блиц, а значит, отвечать нужно быстро. Ну? — поторопил его Бакуго. — Полагаю, они хорошие друзья. — Просто друзья? — Ну…да? — Минус балл тебе, тупица. Поехали дальше. Здесь разрешаю немного подумать, потому что это может быть сложно для понимания.       Он почему-то снова рассмеялся, но быстро взял себя в руки и задал следующий вопрос: — Что ты думаешь об отношениях Пикачу и Дерьмоволосого?       Вопрос застал Тодороки в расплох. Сказать, что они друзья, уже язык не повернется, потому что Кацуки явно не собирался задавать одинаковые вопросы. Не друзья? Они соперники? Но он не замечал между ними никакой вражды. Ни в плохом, ни в хорошем, соревновательном ключе. Он почти сломал себе мозг, пытаясь вспомнить хоть какое-то взаимодействие между этими двумя, но ничего не приходило в голову, он просто особо не обращал на них внимания. — Я понятия не имею, Бакуго, — как-то уныло ответил Тодороки и устало вздохнул.       Он ожидал, что Бакуго вновь покатится по полу от смеха, но тот лишь упрямо разглядывал лицо Шото, будто искал там какие-то подсказки о том, почему Тодороки такой слепой чурбан.       Не обнаружив в Кацуки ни исходящей злости, ни напряжения, он аккуратно позвал его: — Бакуго? — Я даю тебе домашнее задание, Половинчатый. — Э? Задание? — Ага, — лениво протянул Бакуго. — Очевидно, все еще хуже, чем я предполагал. Повторюсь, потому что я невероятно терпелив, и я жду, что ты это оценишь по достоинству. Твоя основная задача сейчас — общаться, отвечать, задавать вопросы в ответ. С кем угодно, без разницы. Читай эмоции, слушай, не отвлекаясь, и смотри блять по сторонам! Отмечай повадки других, запоминай их вкусы и интересы, это всё бесполезная хуйня как по мне, лучше бы я знал меньше о других, но тебе это нужно. Ты же там героем заделаться хочешь, вот и будь им! Выйди из своего идеального внутреннего мира и взаимодействуй с людьми. — Это все звучит очень сложно, но я сделаю, как ты скажешь, — покорно ответил Тодороки. — И я правда ценю твою помощь и терпение, ты даже не представляешь, как. Спасибо, Бакуго. — Прекрати меня благодарить и займись делом! — прикрикнул Бакуго, но он не выглядел злым. — Я же так-то тоже хочу быть героем, и ты так кстати тут со своими проблемами. Мне тоже есть над чем поработать. А твое домашнее задание будет… — Это было не домашнее задание? — воскликнул Шото и ошарашенно уставился на Кацуки.       Тот улыбнулся совсем недоброй улыбкой. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне об отношениях Пикачу и Дерьмоволосого. Когда ты принесешь мне верный ответ, тогда я сочту это за огромный прогресс. А пока — делай как я сказал. — Хорошо. Спа… Да, я постараюсь.       Тодороки задумчиво опустил голову. Он совершенно не представлял, как осуществить всё то, что ему пытался объяснить Бакуго. С чего начать? Куда смотреть, что делать? Наверно, не стоит загружать себя этим сейчас, у него будет время обдумать всё.       Словно в ответ на его мысли, Бакуго сказал: — Ну всё, хватит этого на сегодня. У нас проект еще. Быстрее начнем — быстрее закончим.       По какой-то причине, подсознание Шото кричало, что ситуация из ряда вон. Он нутром чувствовал, что Кацуки непривычно терпелив, и почти был уверен, что после этого длинного разговора его выставят за дверь, потому что он слишком долго находился в зоне комфорта этого человека. Тодороки как никто понимал, как быстро можно устать от общества другого человека, и для него стало неожиданностью, когда Бакуго предложил взяться на проект. К сожалению, напрямую спросить, почему он так поступил, Шото не мог, поэтому молча взял тетради со стола и устроился к Бакуго уже чуть поближе. До позднего вечера они занимались проектом, и на прощание Тодороки пожелал хозяину комнаты спокойной ночи и пошел к себе.       Он чувствовал себя выжатым, как лимон, будто его заставили пробежать 50 кругов вокруг стадиона, а не поболтать с человеком и поделать вместе домашку. Списав всё на то, что обычно он не проводит столько времени в компании другого человека, он зашел в комнату и, не раздеваясь, упал на кровать. Он вспомнил слова Бакуго, и ему стало интересно, что такого тот хотел извлечь из их общения? Сказал, что ему есть над чем поработать. Интересно, что он имел ввиду? Долго размышлять Тодороки был уже не в силах, и, так и не расправив кровать, он проспал до самого утра.