Адепт клана Цзян

— Хуань? — Чэн удивлённо вскинул глаза. — Что тебя удивляет? — Сичэнь прошёл в покои главы Цзян и поставил на столик поднос с чашками и чайником. — Мы супруги и ты сам говорил, что я могу приходить на чай. — А, чай… Да… — Чэн опустил голову, распущенные ко сну волосы упали тёмной завесой, прикрывая его лицо. — Просто ты так занят последнее время... Сичэнь подошёл к супругу и присел рядом с ним, пытаясь заглянуть в глаза: — Извини, увлёкся. Как-то очень уж давно я не чувствовал себя на столько нужным кому-то. Чэн поджал губы, опуская голову ещё ниже: — Как успехи у твоего ученика? — глухо спросил он. — Хорошо, даже очень хорошо, Ян способный, к тому же любознательный и торопливый, спешит успеть сделать как можно больше, — Сичэнь улыбнулся при воспоминаниях об ученике, но тут же нахмурился, увидев, что его супруг уже почти совсем согнулся пополам в попытке спрятать лицо. — А-Чэн, — позвал Сичэнь. — Посмотри на меня, пожалуйста. Сопротивляться этому мягкому голосу у Чэна не было никаких сил, и он поднял лицо, в надежде, что пряди волос всё-таки достаточно скрывают его, но это не помогло. Сичэнь сразу же заметил предательские дорожки слез и, отведя волосы в сторону, смахнул очередную слезинку скатившуюся из уголка глаза. — О! Извини… — За что ты извиняешься? — горько произнёс Чэн. — Увлёкшись обучением Сюэ Яна, я совсем забросил тебя. Чэн усмехнулся: — Всё нормально, ты не обязан, да и я давно привык, что всегда есть кто-то важнее меня... — отвернулся он в сторону. — Конечно же, обязан, — Сичэнь протянул руку и развернул Чэна лицом к себе. — Мы супруги, как ты можешь быть не важен? — он провёл большим пальцем по щеке Чэна, стирая влажную дорожку — Извини, я действительно немного увлёкся. — Всё нормально, правда. Просто я подумал… Мне тогда показалось, что… — мужчина мотнул головой, как будто отгоняя назойливые мысли. — Я просто надумал лишнего, не обращай внимания. Сичэнь взял руку Чэна и поднёс к губам, оставляя мягкий поцелуй на костяшках пальцев: — Тебе не показалось. Глаза Чэна расширились, он замер, не моргая, глядя на Сичэня. А тот, перевернув руку супруга, провёл губами по ладони и поцеловал тонкое запястье, с удовольствием отмечая, как заполошно забился пульс под его губами. — Так что ты там себе надумал? — тонкая хищная улыбка растянула губы, которые только что нежно целовали его руку, и Чэн почувствовал, как кончик языка игриво лизнул его кожу. Он даже перестал дышать, пристально глядя на супруга, в глазах которого пылала тьма, не сравнимая с той, которой тёмной заклинатель умел управлять, и впервые с тех пор, как он ступил на этот путь, Чэн всерьёз задумался, что всё-таки есть стихия, которая сможет его поглотить. Сичэнь же одним слитным движением подался вперед и, не переставая коварно улыбаться, спросил прямо в губы мужчины: — Может быть, поцелуешь меня наконец? — вопросительно приподнял он бровь. — Видишь, прошу, сам, совершенно ясно и однозначно. И, поддаваясь магии этого голоса и взгляда, Чэн потянулся и несмело коснулся своими губами чужих. Ему дали несколько секунд наслаждаться первым робким прикосновением, а потом повалили на кровать, перехватив инициативу и страстно сминая губы, и не думавшие сопротивляться этому натиску. Их языки сплелись в танце, сердца застучали в едином бешенном ритме. Сичэнь слепо шарил по телу Чэна, распахивая одеяния в неудержимом желании прикоснуться к коже. Когда они отстранились друг от друга, волосы и одежда были в беспорядке, оба тяжело дышали, но довольно улыбались друг другу. Чэн глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание: — Я должен предупредить… Сказать… Это будет честно, правильно… — его голос затих. Сичэнь мягко улыбнулся: — Ты хочешь сказать, что никогда не был с мужчиной? Чэн стыдливо отвернулся: — Ни с мужчиной, ни с женщиной, у меня нет такого опыта. — Эй, — Сичэнь мягко развернул лицо супруга к себе и поцеловал в уголок губ, — в неопытности нет ничего постыдного, — поцелуй в кончик носа, в лоб. — Да, но я не знаю, что нужно делать… — Чэн зажмурился под этими нежными, невесомыми поцелуями, невольно подставляя лицо, прося ещё. — Так, значит, мы поменялись ролями, — улыбнулся Сичэнь, не переставая покрывать лицо супруга лёгкими поцелуями. — Теперь я учитель, а ты ученик? Чэн сглотнул, заливаясь краской. — Прекрати делать это… — Прекратить что? — Хуань опять чмокнул его в губы. — Целовать тебя? — Провёл нежно пальцем по скуле спускаясь на шею. — Ласкать? — Отвёл прядь волос. — Любить? Чэн залился краской ещё сильнее: — Смущать меня! — Ни за что, — Сичэнь опять чмокнул его в кончик носа, — ты настолько милый, когда смущаешься, что я не могу отказать себе в таком удовольствии. — Ну ты и гад, — Чэн пробовал пнуть мужчину над собой, но тот успел прижать его ногу рукой и опять впился в губы уже не нежным поцелуем. Оторвавшись от губ Чэна, Сичэнь спустился ниже, изучая и выцеловывая каждый сантиметр тела тёмного заклинателя, постепенно избавляя его от одежд. Дойдя до нижних штанов, он поднял вопросительный взгляд. Чэн, поняв, что ласки прекратились, посмотрел на него затуманенными глазами. — Ты точно хочешь этого? Я могу продолжать? — серьёзно спросил Сичэнь. Чэну хватило сил только кивнуть в ответ на вопрос и горящий взгляд. Сичэнь распустил завязки штанов и спустил их вниз, открывая уже напрягшийся член: — Теперь я верю, что тебе действительно нравится всё, что я делаю, — он мягко обхватил член супруга рукой, проведя легонько вверх-вниз и наслаждаясь стоном, вырвавшимся из горла Чэна. — Ты красивый, и тут тоже. — Что за чушь, — сквозь затруднение дыхание возмутился Чэн. — Член и член, что, конкурс красоты тут, что ли? Сичэнь вдруг улыбнулся и резко встал: — Давай сравним, — он взялся за завязки собственных одеяний. — Или не хочешь? Чэн тяжело сглотнул, глядя на супруга, уже порядком растрепанного, со сбившейся одеждой и выпавшими из причёски прядями волос. Он был прекрасен, не той чистой красотой, присущей первому нефриту клана Лань, нет, Хуань был красив порочной красотой тёмного заклинателя, которым он стал уже здесь, в Юньмэне, в создании которого принимал участие и сам Чэн. Он сглотнул ещё раз, чувствуя, как поднимается желание обладать, взять и больше ни с кем никогда не делиться ТАКИМ Сичэнем: — Кто?.. — хрипло произнести он. — Кто бы не захотел! Сичэнь усмехнулся и нарочито медленно и плавно стал разоблачаться, заводя главу клана Цзян ещё сильнее. Цзян Чэн приподнялся на руках, жадно пожирая глазами тело, открывающееся перед ним, специально для него! Он рассматривал своего прекрасного супруга, уже совершенно не стесняясь своей собственной наготы и своего собственного члена, уже крепко стоящего от того действа, что разворачивалось перед ним. Сичэнь же, видя реакцию на свои действия, всё сильнее замедлялся, провоцировал, поворачивался то одним боком, то другим, изгибался, сам себе удивляясь, откуда в нём взялось столько бесстыдства и понимания, как нужно двигаться и действовать в такой ситуации. Никогда ранее и ни с кем у него не возникало желания так себя вести, но вид откровенно любующегося им Чэна, совершенно не скрывающего своего желания, подстегивал двигаться всё плавнее и сексуальнее. Оставшись без одежды, первый нефрит самого непорочного клана заклинателей плавно опустился на колени перед супругом и одним слитным движением взял его полностью затвердевший корень ян в рот. Чэн, захваченный врасплох столь откровенной лаской, упал обратно на кровать с громким стоном и выгнулся дугой, сжав кулаки на простынях... Когда отголоски оргазма утихли, а яркие всполохи перед глазами немного угасли, Чэн приподнял голову и виновато посмотрел на Сичэня: — Я всё испортил? Супруг сыто улыбнулся и, приподнявшись, навис над ним: — С чего ты взял? Я только рад доставить тебе удовольствие. — Но… — Чэн несмело провёл рукой по телу супруга и легко коснулся его желания. — А как же ты? Мне тоже надо… Я должен?.. Сичэнь мягко улыбнулся и, на секунду прижавшись губами к губам Чэна, произнёс: — Только если ты сам этого захочешь. — Наверное, я так не смогу, я не умею. — Значит, и не надо сейчас. Есть масса других возможностей. Или, если хочешь, можем на этом остановиться. Чэн нахмурился: — Так не правильно! Хорошо должно быть обоим. — Мне хорошо уже от того, что хорошо тебе, — снова мягко поцеловал его Сичэнь, — но если мой прилежный ученик хочет продолжить урок, то… — он поднял руку, и струйка тьмы притянула с принесенного им подноса бутылек с маслом; у Чэна от удивления расширились глаза: — Ты планировал это с самого начала?!!! — Ты же сам ждал от меня инициативы, — приподнял бровь Сичэнь. — Так какой урок ты хотел бы получить? Чэн непонимающе уставился на супруга, тот смотрел в ответ пристально и ожидающе. Чэн какое-то время не понимал, о чем он, но потом краска стыда снова залила его до самой шеи: — Ты опять делаешь это! Смущаешь меня!!! — Да, — не стал отпираться Хуань, — я уже говорил, что ты очень мил, когда смущаешься, а ещё, — он взял руку супруга и, не стесняясь, сжал его пальцы на своём члене, — очень сексуальный. Чэн покраснел ещё больше, но руки не убрал. — Так ты хочешь быть сверху или снизу? Тёмный заклинатель полыхнул возмущением во взгляде, уже открыл рот, чтобы возмутиться, но, увидев весёлые искорки в глазах напротив, остановился: — Ай, делай что хочешь, у тебя явно опыта больше. — Что же, — произнёс Сичэнь, обмакивая свои пальцы в масло, — сегодня день твоего удовольствия. Но, — он сверкнул глазами, — не думай, что тебе удастся лениться всегда на наших уроках. — Ты! — Чэн от возмущения сжал пальцы сильнее, но тут же разжал в испуге, услышав тихое шипение Сичэня. — Прости, прости. Я действительно неопытен в этих делах и не знаю, что делать. — Просто доверься мне и получай удовольствие, — произнёс Сичэнь, накрывая губы Чэна своими и скользнув намасленными пальцами между его ягодиц. Чэн широко раскрыл глаза при первом проникновении. — Больно? — сразу остановился Сичэнь. — Нет, — медленно ответил Чэн, привыкая к ощущениям. — Странно. — Ты же помнишь, что мы можем остановиться в любой момент? — Всё нормально, поцелуй меня. Сичэнь, улыбнувшись, нежно приник губами к губам Чэна, продолжив раскрывать его пальцами. Добавив второй, он вновь оторвался от губ супруга: — Расслабься, ещё немного дискомфорта и потом будет хорошо. Чэн просто притянул его для поцелуя. В этот момент Хуань нащупал то, что искал, и Чэн выгнулся, громко застонав в поцелуй: — Ещё.. — Всё, что попросишь, а-Чэн, — улыбнулся мужчина. Покои главы Цзян наполнились стонами и звуками поцелуев. Когда уже четыре пальца беспрепятственно проникали в тело Чэна, а сам он уже горел от возбуждения и желания, тёмный заклинатель горячечно прошептал на ухо супругу: — Если ты сейчас не приступишь к главному, то я опять закончу раньше времени, а на третий раз сил у меня уже не хватит. Сичэнь улыбнулся: — Думаю, ты недооцениваешь свои возможности, но сегодня мы всё делаем по твоим желаниям. Перевернись на живот, так будет проще в первый раз. Подложив под живот Чэна подушку, Сичэнь устроился позади него и, смазав член маслом, аккуратно толкнулся в манящую глубину. Чэн замер и сжался на едва проникшем в него органе. Сичэнь наклонился, выводя на спине мужчины узоры губами, а потом прошептал в покрасневшее ухо: — Расслабься. Почувствовав, что его послушались, Хуань вознаградил супруга поцелуем и продолжил проникновение, пока не вошёл на всю длину. Снова дав возможность привыкнуть к заполненности, он начал аккуратно двигаться, пока не определил угол, при котором безошибочно попадал по точке удовольствия тёмного заклинателя, выбивая из него всё более громкие и пошлые стоны. Убедившись, что не доставляет боли и дискомфорта супругу, Сичэнь позволил себе отпустить себя, отдавшись удовольствию плотской любви и наслаждаясь теснотой любимого, его реакцией и звуками, которые он издавал, уже полностью забыв про стеснение или дискомфорт. Покои снова наполнились громкими звуками поцелуев, стонами, хлопками тела о тело и шёпотом. Приподняв Чэна и вбиваясь в него всё неистовее, Сичэнь потянулся и сомкнул пальцы на члене супруга, подстраивая движение руки под движения бёдер, ловя общий ритм, и был вознагражден особенно громким стоном, когда супруг, весь сотрясаясь, излился прямо ему в ладонь, сжав при этом его собственный член с такой силой, что Сичэнь тоже застонал и последовал за Чэном, изливаясь прямо в него. Оба, обессиленные, упали на совершенно смятую постель, приходят в себя от пережитого. — Ты как? — Сичэнь протянул руку и лениво огладил скулу супруга, лежащего на животе с закрытыми глазами и старавшегося восстановить дыхание. Чэн улыбнулся. — Потрясающе, только ради этого стоило увести тебя из вашего клана праведников ещё раньше, чем я на это решился. Сичэнь слабо улыбнулся. — Возможно, раньше я сам ещё не был готов уйти. — А сейчас? — Чэн слегка приподнялся на локтях, вглядываясь в лицо Лань Сичэня. — Сейчас готов? Не жалеешь, что я тебя забрал из клана? Сичэнь сыто и довольно улыбнулся: — Сейчас я считаю, что это было лучшее, что произошло в моей жизни.

***

Чэн открыл глаза и встретился с тёплым взглядом ореховых глаз. — Ты не спал вовсе или рано проснулся? — улыбнулся тёмный заклинатель. Сичэнь отзеркалил улыбку: — Я, конечно, уже не просыпаюсь в пять утра, но привычка вставать рано осталась. — И что? Ты всё время смотрел на меня? — Я любовался, — Сичэнь поправил упавшие на заспанное лицо Чэна волосы. — Ты прекрасен, а когда спишь и расслаблен, то ещё прекраснее. — О нет, — Чэн закрыл лицо рукой, — ты опять делаешь это, смущаешь меня. — Никогда не устану, — Сичэнь отвёл руку Чэна от лица и погладил его по щеке. — Я люблю тебя. Чэн застыл, не мигая, глядя на супруга. — Люблю, — повторил Хуань. — Ты один из самых прямых и честных людей в этом мире, — усмехнулся он, — как бы иронично это не звучало, но те, кто прикрывает своё лицемерие и ложь тысячами никому не нужных правил или мнимой добродетелью, и рядом не стояли с тем, кого все считают исчадием зла. Но это так, более честного и светлого человека я не встречал, и не важно, что там считают другие, я знаю тебя и люблю именно тебя. И мне не важно, уже не важно, кто и что обо мне подумает, ты научил меня смотреть внутрь людей, видеть их истинное лицо и относиться к ним так, как они того заслуживают. Спасибо, что научил этому, это один из самых важных уроков в моей жизни. Чэн несмело сглотнул и повернулся лицом у супругу: — Я тоже тебя люблю, полюбил ещё будучи подростком, впервые прибывшим в Гусу на обучение. Ты тогда казался небожителем, спустившимся с небес, такой сияющий, талантливый… И я был в шоке, когда старейшины просто отдали тебя мне, тому, кого считали недостойным даже ходить с ними по одной земле, но мне было не важно. Было не важно, ответишь ли ты на мои чувства, главное, что я мог дать тебе островок спокойствия, спрятать от лицемерия этого мира, ну и, конечно же, я был эгоистично рад, что ты будешь рядом, пусть и просто формально, но будешь моим супругом. Я люблю тебя. — Ну, ну, — Сичэнь стёр слезу, скатившуюся по идеальной скуле, — разве стоит плакать, когда говоришь такие слова? — он наклонился и мягко поцеловал супруга. — Спасибо за всё, что сделал для меня, и… — он провёл рукой вдоль тела Чэна и остановился внизу живота, губы растянулись в коварной улыбке, — не хочешь продолжить ночной урок? Чэн равно выдохнул и подался в руку, уже сжавшуюся на его напряжённом члене. Сичэнь улыбнулся шире и накрыл тело супруга своим.

***

— Хуань! Что ты творишь, — приглушённо прошипел Чэн, когда супруг неожиданно затащил его в простенок между двух домов и прижал к стене. — Глава Цзян, надо иногда отдыхать от дел клана, — улыбнулся Сичэнь, зарываясь носом в ворот ханьфу. — Я соскучился. — Мы виделись два часа назад, за завтраком, — отчаянно прошептал Чэн, панически оглядываясь, нет ли кого поблизости, — нас же увидят. — Два часа это очень много, — произнёс Сичэнь, но поднял руку, и их окружил черно-серебристый кокон, — теперь не увидят и не услышат. — Он поднял голову и чмокнул Чэна в уголок губ, а потом потянулся за настоящим поцелуем. Чэн вздохнул и, расслабившись, подался навстречу этим горячим губам, раскрываясь, сдаваясь. Сложно говорить нет, когда всё тело буквально кричит ДА! Через полчаса глава клана Цзян наблюдал за тренировкой старших адептов с такой довольной улыбкой, которой, кажется, даже не замечал, что адепты то и дело отвлекались от занятий, шушукались и посмеивались в кулаки.