Усталость

Этот вечер выдался спокойным даже по меркам Раккун-сити. Будний день. Леон взглянул на часы — половина одиннадцатого. Еще полтора часа и его смена подойдет к концу. Он загонит служебную тачку в гараж участка и побредет домой, отсыпаться. Он еще раз порадовался, что смог снять квартиру рядом с работой — пятнадцать минут пешком и ты дома. Дядя пытался ему подарить свою старую тачку, но Леон, конечно, отказался. Он предпочел бы, чтобы опекун пришел хотя бы на выпускной в полицейской академии, ведь Леон был в тройке лучших на курсе. Да хоть кто-то, даже такая мысль мелькала тогда, в толпе обнимающихся выпускников и их родителей, а его девчонка тогда уже была бывшей, а его опекун просто закрутился с своей семьей… над ним сжалился преподаватель по стрельбе — Леон был почти что его любимчиком, крепкая рука — говорили ему, и этот серьезный человек поздравил его, потрепал по плечу, а Леон увидел в глазах ебучую жалость, двинул плечом в раздражении, а потом раскаивался… В Раккун-сити Леон приехал на арендованной дребезжащей простушке, от которой оперативно избавился через неделю. Все равно ему особенно некуда ездить — работа да квартира. Он как-то пытался посчитать, сколько ему нужно откладывать на собственное жилье, и пришел к неутешительному выводу: если работать вообще без выходных, то на нынешней должности он обзаведется своей квартирой годам так к тридцати, а то и позже. Если не помрет от переутомления, конечно. Ничего, многие всю жизнь арендуют… Но он продолжал экономить и копить. Дело в том, что он еще с подросткового возраста мечтал о мотоцикле. Часами просиживал в сети, изучал новинки… Он понимал, что машина будет практичнее, но не мог справиться с детским желанием купить себе именно мотоцикл… ему нравилась скорость… его мысли текли лениво и сонно… он представил, как когда-нибудь… сможет проехать по стране… просто отдохнуть… посмотреть…        Он понял, что клюет носом — еще немного и упрется лбом в руль. Он припарковался в тихом месте, немного передохнуть, и… он решил, что следующую неделю будет работать только по графику. Иначе он просто разобьет служебное авто, еще хуже — собьет кого-нибудь… решал он так уже второй месяц точно. Рация. Сообщение о драке. Леон был ближе всех к адресу. Он вздохнул и пробормотал, что выезжает.        Он припарковался у темного переулка, черной дырой маячившего между освещенными домами. В этом квартале — целых три бара. Наверняка, кто-то накидался в первый рабочий день. Он вышел из машины, положил ладонь на дубинку на поясе и прищурился, вглядываясь в смутные силуэты. Сегодня резко похолодало — зима, поэтому над асфальтом парил туман. В блеклом свете единственного фонаря он мало что видел — три, четыре фигуры? Резкие движения, отрывистый пьяный мат — классика. — Офицер Кеннеди, полиция Раккун-сити! — он сделал шаг в проулок, готовясь к тому, что его одинокая фигура вряд ли испугает пьяных драчунов, но, как ни странно, тени метнулись по сторонам и исчезли. Осталась лишь одна. Леон сделал еще шаг, и еще — а тень вырастала перед ним, огромная и пугающая. Сделала шаг к нему — бесшумно, будто ничего не весила, была миражом… Леон слишком устал, чтобы бояться, но почувствовал угрозу — и по коже пробежали мурашки. Ему показалось, что у него встали волоски на шее дыбом. Он заставил себя сделать еще один шаг навстречу незнакомцу, а тень, словно забавляясь, повторила движение за ним… Зыбкое, темное отражение его самого, только выше, больше, смертоноснее… И они наконец оказались лицом к лицу, в бледном круге света уличного фонаря. На Леона смотрел высокий человек средних лет. Первое, что заметил Леон… Шрам. От брови до поджатых жестких губ. Потом — глубоко посаженные серые глаза, с надменным прищуром. Неподвижное лицо с резкими чертами. Мощная шея и широченная грудь, плечи… Леон почувствовал себя маленьким рядом с этой громадиной. Небрежно распахнутая куртка милитари не скрывала массивных мышц под тонкой тканью футболки. Слабый свет, падающий сверху, делал лицо мрачным и высокомерным. И это не было просто игрой светотени. Незнакомец медленно, без стеснения, оглядел его с головы до ног, криво усмехнулся и протянул: — О, вот это чудо… Леон вышел из странного оцепенения и разозлился. Он слышал в свой адрес и не такое, конечно. Но именно этим морозным вечером замечание, сделанное хриплым, абсолютно уверенным в своей силе голосом, задело его. Он учуял запах перегара, отметил вальяжные вызывающие нотки в тоне и приготовился к проблемам.        Глупый мальчишка. Вцепился в свою дубинку, даже кобуру с пистолетиком не расстегнул. Но Джек вгляделся повнимательнее в бледное лицо и решил, что мальчик — не глупый. Просто усталый и заморенный. И, несмотря ни на что, обладает неплохим чутьем. Он видел, как стройная фигура подобралась в напряжении. Мальчик прищурился. Почувствовал угрозу? Впрочем, на него многие реагировали так. Джек пьяно качнулся и обдал ребенка перегаром, чтобы снизить градус напряженности. При слове «чудо» в утомленном взгляде мелькнула искра злости. С характером. И не сказать, что пугливый. — Прошу прощения, офицер Кен-не-ди, — Джек добавил в голос пьяного сожаления. Поднял руки в шутливом жесте капитуляции и заметил, как мальчишка стряхнул с себя усталость, вгляделся в его разбитые костяшки. Дальше взгляд пробежал по асфальту, где там сям чернели пятна крови. Потом пацан оглядел Джека — проверяет на наличие повреждений. Не-а. Дальше голубые глаза уставились за плечо Джека — осматривая пустой переулок, остановились на закрытых наглухо дверях с замком, на мусорном баке. — Там нет трупов, офицер! — Джек решил помочь ребенку в анализе ситуации. Ребенок вздохнул. Видимо, алкоюмор Джека ему не понравился. Но бледное сосредоточенное личико чуть расслабилось. А он хорошенький — эта мысль не первый раз нахальной гостьей мелькнула в голове. — С вами все в порядке, сэр? — мальчишка убрал ладонь с рукояти дубинки. — Вам нужна медицинская помощь? Забавно, но Джек не заметил в голосе формальности. Мальчишка интересовался искренне. — Все отлично, офицер, — Джек пожал плечами и еще раз качнулся. — Просто поговорили на свежем воздухе. Далее последовала просьба показать водительские права. Голос мальчика был утомленный, как и взгляд. Как и это юное милое лицо. Но Джек не мог сказать, что мальчишка перед ним выпендривается — как частенько бывает с молодняком при власти. Джек сунулся в карман, выгреб кучу документов, включая военное удостоверение, попутно рассыпав мятые купюры по асфальту. — Ой, блядь… — Джек неловко нагнулся за деньгами. Какая прелесть — мальчишка ему помог. Джек знал, что в такой ситуации он мог бы остаться без налички, встретив прожженного копа, но этот мальчик был не таким. — Не теряйте, пожалуйста, — это звучало так серьезно. Джек умилился против воли. И вновь заметил взгляд — на выскочивший из ворота армейский жетон. И на мелькнувшую рукоять ножа на плече. — У вас есть разрешение на ношение холодного оружия, сэр? — Джек вновь умилился. — Да. В документах. Это — наградной. И на долю секунды сосредоточенное усталое лицо разгладилось — глаза распахнулись в искреннем детском любопытстве. Мальчишка стал похож на восторженного школьника. Впрочем, быстро собрался, просмотрел его айди, права, армейские корочки, Джек видел, как губы едва заметно шевелятся — Джек Кра-у-зер… май-ор… го-ды служ-бы… В «май-Ор» рот сложился в забавную «о», а потом мальчик по-детски прикусил губу. Бросил на него быстрый любопытный взгляд из-под ресниц. Миленько. Потом патрульный аккуратно сложил документы, вернул Джеку и неимоверно серьезно посоветовал: — Уберите подальше, сэр. Ребенок искренне заботился о пьяном хамоватом незнакомце. — Как скажете, офицер, — с легкой издевкой протянул Джек. Интересно, как он отреагирует? Мальчик едва заметно нахмурился, но следующая фраза прозвучала также сдержанно и спокойно. По крайней мере, на поверхности: — Я вынужден вас досмотреть. Прошу вас пройти к машине. Джек ухмыльнулся в бледное личико и пробормотав вновь насмешливое «как скажете, офи-и-и-це-е-ер» пропетлял до машины копа. — Прошу вас положить руки на капот и расставить ноги на ширину плеч… А тут в голосе первый раз мелькнула неуверенность. Смущение. Видимо, личные досмотры мальчику всегда давались с трудом. Джек решил добавить огоньку и посмотреть… Мальчик быстро прохлопал ему по икрам, коленям, бедрам… — Выше, офицер… еще выше… так хорошо… Рука, прощупавшая карманы джинсов, дернулась. А Джек обнаружил, что слово «хорошо» при касании этих узких ладоней, не является враньем. А еще подумал, что мальчику наверняка так подхамливают не в первый раз. Но решил продолжить. — Осторожнее, офицер, — пальцы вновь дернулись, уже внизу его живота. — У меня давно не было секса. Услышал раздраженное хмыканье. И решил пойти ва-банк. Развернулся, схватил мальчишку за плечи — и они поменялись местами. Только теперь стояли лицом к лицу. Коп резко выдохнул, и Джек увидел, как сквозь усталость, растерянность, злость быстрым отсветом мелькнуло разочарование? Словно мальчик надеялся, что его искренняя забота, вежливость, даже доброта хоть что-то изменят… А мир жесток и несправедлив, и за свои старания хороший человек получает хамство, насмешку и грубые руки, шарящие по заднице. Мальчик замер под его руками — не забился в истерике, не угрожал, просто беспомощно застыл, повиснув на его руках, и это было очень… горячо. Джек вновь засмотрелся на хорошенькое чистое лицо… Они простояли так долю секунды, и Джек не отказал себе в удовольствии качнуть бедром, заставляя копа раздвинуть ноги. Мальчишка наконец дернулся, уперся ладонями ему в грудь, а в широко раскрытых глазах мелькнул мрачный огонек. И совсем немного страха. Худощавое тело напряглось под ним, но мальчик не потянулся к пистолету. — Уберите руки, мистер Краузер, — отчеканил ребенок. Но этот голос лишь немного дрогнул. — Иначе будут последствия… Какая прелесть. Интересно, какие? Кроме тех горячих картинок, что мелькнули перед глазами… к примеру, наручники бы пригодились… или можно просто кинуть животом на капот, спустить штанишки и… Джек окинул нарочито медленным взглядом растрепанные светлые волосы, поджавшиеся губы, посмотрел прямо в лихорадочно заблестевшие глаза с огромными зрачками — и отпустил мальчика. — Шутка, — он ухмыльнулся. — Или оформите сопротивление законным требованиям? Мальчик выпрямился, и грудь под великоватой форменной курткой медленно поднялась. Опустилась. Патрульный старался успокоиться. — Не оформлю, — мальчик поджал губы. — Если вы проследуете со мной в участок. И пробудете там до утра. Джек изобразил на лице крайнюю степень возмущения полицейским произволом. — Но за что? Мальчик вновь стал очень серьезным. И очень искренним. — Вы в нетрезвом виде. Я не могу допустить, чтобы вы сели за руль в таком состоянии. Или начали очередной конфликт. Мальчик не сомневался, что зачинщиком был Джек Краузер. Впрочем, он был не далек от истины, совсем нет. Джек вновь возмутился, рассказал, что отель в пятнадцати минутах езды, улицы пустые, и вообще какого хера, офицер Кен-не-ди? Но мальчишка не отступал. Джек пообещал пойти пешком. Увидел приподнятую бровь и мрачный упрек в уставшем взгляде: «вы думаете, я тупой, мистер Краузер?» Другой бы плюнул на все в конце смены да уехал, но не этот. Ответственный. Упрямый. И: — Сэр. Вы можете сесть за руль. Я вас остановлю через пять минут и оформлю, как полагается. Алкотестер. Суд. Штраф. Мальчик вытянулся перед ним в струнку и сложил руки на груди. Джек вновь подавил в себе чувство умиления. Вздохнул. И согласился. Это дело обещало быть интересным.        На заднем сиденье полицейской машины Джек устроился с комфортом. Привалился спиной к дверце и закинул ноги на сиденье. Также эта поза давала отличную возможность полюбоваться сквозь тонкую сетку на профиль мальчика. Кеннеди не обратил внимания на его наглость. Джек видел, как мальчик ведет машину — преувеличенно аккуратно, очень медленно. Щурит светлые глаза, вглядываясь в дорогу. Пару раз тонкие пальцы помассировали виски и переносицу. На светофоре мальчик нащупал на соседнем сиденье маленький термос с кофе и сделал большой глоток. Вздохнул. Кофе явно кончился. А мальчишка явно устал. Очень. Джек видел тончайшую голубоватую сетку сосудов на виске. Такая тонкая белая кожа. Серые тени под глазами. Морщинку между бровей. На одном перекрестке они встали на светофоре — и мальчик утомленно прикрыл глаза. Джеку даже показалось, что Кеннеди сейчас заснет, но тень от ресниц на скуле дрогнула — мальчик медленно открыл глаза, удостоверился, что дорога пустая, и тронулся с места. — У меня что-то на лице? — Джек встретил в зеркале над лобовым стеклом прямой взгляд отливающих глубокой синевой в полутьме глаз. — Или лист петрушки между зубов застрял? Все-таки пацан заметил его наглость. — С лицом у вас все хорошо, офицер Кеннеди, — Джек не отвел глаза. — Если вы мне улыбнетесь, я сообщу насчет петрушки. Мальчик вздохнул, но Джек увидел, как на нежной щеке появилась ямочка. Намекающая, что мальчик ему почти улыбнулся. — Может, покажешь достопримечательности города? — Кеннеди будто не заметил, что Джек перешел на ты. Возможно, в конце смены напряжение ушло. Или сил не было. Или он был просто юным мальчишкой, который захотел расслабиться наконец… Все сразу. — Департамент полиции Раккун-сити находится в историческом здании, сэр, — мальчик говорил до крайности серьезным тоном. Но эта ямочка на щеке вновь намекнула… — К сожалению, большая часть экспозиции закрыта из-за позднего времени, — а вот и уголок рта дернулся в слабой усмешке, — но вы сможете посетить цокольный этаж с уютными номерами. Джек поддержал — поинтересовался насчет девочек в номера, выпивки и харчей, а Кеннеди с искренней грустью в голосе сообщил, что может предложить лишь тишину и уединение. — Или вы сможете пообщаться с постояльцем соседнего люкса, — Кеннеди поднял глаза, вспоминая, — он составит вам компанию до утра. Джек потянулся и в очередной раз за этот вечер отметил, что компания мальчишки ему приятна. Просто — приятна, да. — Я уже привык к твоему обществу, офицер. Мальчик извинился и сообщил, что увы — его смена заканчивается. Но Джек услышал в голосе некое опасение. И оно подтвердилось.        — Я ослеп, — Джек мельком кинул взгляд на статую в холле. — От величия. Развернулся к мальчику. Осмотрел с ног до головы, внимательно, долго и пристально — до неприличия. И внес вердикт, глядя прямо в усталые растерянные глаза: — И от красоты… Примитивно и грубо, флирт на грани хамства, но работает? Он готов был поклясться, что бледная кожа окрасилась легким румянцем. А внизу, на посту, у камер предварительного заключения, стало понятно, почему в голосе мальчика звучало сомнение насчет конца смены. Пыльное нечто в трещащей на пузе рубашке радостно подорвалось, увидев Кеннеди. — О, ты поймал крупную рыбу. Мальчик начал было говорить: — Вы оформите…? А хер там. Джек послушал нагловатую просьбу — конечно, не в первый раз. Мальчик совершенно не удивился, только плечи поникли. — Кошка рожает? Протекла фановая труба? На заморенном лице ничего не отразилось. В голосе не было агрессии, только немного иронии — настолько мало, что толстяк ее даже не расслышал. И совершенно серьезно назвал выдуманную причину — уровня кошачьих родов. Светловолосая голова качнулась — ага, я так и думал. — Хорошо. Только часы на меня в график поставьте. Толстяк испарился с удивительной скоростью. Мальчик вздохнул, на мгновение завис, потом забавным жестом взлохматил волосы и встряхнулся. Сунул ему под нос контейнер. — Личные вещи, пожалуйста. Утром вам все вернут… Джек накидал в контейнер ключи, телефон, деньги… нож, глухо звякнувший от пластик, вновь вызвал искру детского любопытства в глазах. Пачка презервативов была встречена в целом спокойно. — Прошу вас, мистер Краузер! — офицер Кеннеди шутливым жестом пригласил Джека зайти в камеру. Очень удачно. Прямо напротив маленького стола с телефоном. Где и будет сидеть ночью офицер Кеннеди. Джек уселся на скамейку и потянулся. — Вы остались ради меня, офицер Кеннеди? Ответом послужил звон закрывшейся решетки. Несколько раздраженный. Хотя Джек снова углядел в тусклом свете слегка порозовевшие щечки. Джек снял куртку, свернул валиком, улегся на скамью лицом в проход и следующие полчаса просто смотрел. Мальчик уселся за стол. Посмотрел на кучу бумаг. Вздохнул. Потер переносицу, взял ручку и начал заполнять бумажки, невзначай оставленные ему толстяком. Знакомая история — в армии также. Когда бывалая залупа знает, что молодой мальчик — ответственный и исполнительный, поэтому наверняка доделает за тебя твою работу. Мальчик долго писал — а Джек смотрел, как мелькают белые зубы, терзающие нижнюю губу. Детская привычка. Офицер Кеннеди даже погрыз ручку пару-тройку раз. Писал он долго, вдумчиво, Джеку показалось, что еще немного, и мальчик высунет язык от усердия. И это было… мило? Потом Кеннеди прикрыл глаза. Встал, исчез где-то в глубине коридора. Вернулся с влажным лицом и мокрой челкой. Понятно, умылся холодной водой. Снова сел за бумажки. Джек дождался, пока мальчик закончит с писаниной, аккуратно сложит бумажки, и решил продолжить общение. — Кстати, майор Краузер, — его голос прозвучал неожиданно громко в гулком коридоре. Мальчик даже вздрогнул. Уставился на него покрасневшими глазами. — Вы уволились из армии три года назад, сэр, — ага, запомнил. — Армия — это навсегда, офицер Кеннеди. Л.С., — Джек дал понять, что прочитал нашивку с инициалами на форменной рубашке. Но офицер Кеннеди не счел нужным поведать ему тайну Л и С. Уперся подбородком в ладонь. Подумал. — Хорошо, майор Краузер, — неконфликтный, добрый мальчик. А в глазах вновь мелькнуло детское любопытство. И быстрый взгляд по бицепсам и по груди. — Все-таки насчет пожрать, офицер. Как в вашем пятизвездочном отеле с сервисом? Мальчишка снова прикусил губу, отвернулся, нырнул в ящик стола, покопался и наконец извлек бутылку колы и маленький сверток с гамбургером из Макдональдса. Джек понял, что это — запасы самого офицера Кеннеди. Но добрый мальчик не может дать задержанному помереть от голода. И — слишком устал. Так бывает. Настолько, что организм не просит даже еды. При передаче провианта сквозь решетку он коснулся прохладных пальцев. Мальчик быстро отдернул руку. — Спасибо, Л.С. Кеннеди. Имени Джек так и не услышал. Впрочем, он и так его знал…        Джек собрался было продолжить беседу, но тут дальше по коридору раздалось кряхтение, бульканье и несвязный пьяный вой. Видимо, это и был сосед по номерам. Мальчик тяжело поднялся и потащился по коридору. — У вас все порядке, сэр? В ответ донесся мат, лязганье решеткой и внезапно — мутная история про апокалипсис, что настигнет грешников. — Все сгорит… сгорит в огне-е-е-е… очищающее пламя!.. Понятно. Городской сумасшедший. Офицер Кеннеди устало опустился на стул. Покосился на Джека. И наконец обратил внимание на настойчивый взгляд. — Все-таки у меня что-то с лицом, — устало пробормотал под нос. — Просто проверяю, не наблевал ли этот хер тебе на рубашку. Случилось неожиданное — мальчик смущенно улыбнулся. Хорошенький. — В этот раз — повезло… — И петрушка у тебя между зубов не застряла, — Джек не мог проигнорировать эту улыбку. Мальчик всеми силами постарался сдержаться, но вновь слабо улыбнулся. Их снова прервал местный фрик. — Время пришло… — кашель, бульканье, икота, — грядет… и люди перестанут быть людьми… все… все… перестанут… Джек насторожился. — Беги, пока можешь… — кашель… — Я предупреждаю тебя, офицер… ты хороший человек… я знаю… уезжай, этот город обречен… В пустых казематах это звучало довольно зловеще… Мальчик слушал предсказания равнодушно. До поры. — Я видел. Видел их. В горах… Ах, вот как. Шила в мешке не утаишь. Джек увидел, как усталые глаза прищурились. Во взгляде блеснуло любопытство. — Кого вы видели в горах? Джек отследил взглядом подтянутую задницу в форменных брюках. Послушал. — Их. Я видел их… нелюди… убивают… людей… люди становятся другими… это будет везде… в воде… в воздухе… конец света… они рвутся сюда, в город… придут… за всеми… Мда. — Насколько помню, вы живете в трейлере за городом… — мальчик говорил задумчиво, скорее, сам с собой, размышлял… Послушал лопотание про зомби. Про призраков. Казалось бы, бред сумасшедшего. Но Джек Краузер знал, что это — не сказки. — Если я принесу карту, вы сможете указать место, где видели… зомби? Мальчишка убежал чуть ли не вприпрыжку. Откуда силы взялись? Джек выждал, пока где-то наверху захлопнется дверь, и ударил ботинком по решетке. — Слышь, говно. Говно его услышало. — Сейчас тебе принесут карту, — Джек говорил тихо и спокойно. — Ты скажешь, что не помнишь. Не знаешь. Все придумал. И никогда более. Никому. Ничего. Не скажешь. Ты понял меня? Иначе я тебя найду. И отдам. Им. Ты знаешь, что они с тобой сделают. Каким бы психом не был алкаш — он прекрасно понял майора Краузера. Впрочем, этот разговорчивый шизик уже подписал себе смертный приговор.        Мальчик расстроился. Долго смотрел на карту. — Я слышал сплетни про убийства в горах, — Кеннеди в ответ протянул задумчивое «угу». — Занимаешься этим делом? Или еще маленький? Кеннеди нахмурился. Конечно, еще маленький. По мнению заплесневелых коллег. — Я думаю, что… Мальчишка не договорил, убрал карту и поник головой. Решил, что Джеку неинтересно, что он думает. Почему? Потому, что в этом дворце мало кто интересовался мыслями новичка. — Думаешь что? — мягко подтолкнул Джек, добавив в голос должную толику заинтересованности. Мальчик недоверчиво на него покосился, но усталые глаза заблестели азартом. И начал рассуждать. Мальчик задавал верные вопросы. Джек знал все ответы, но, конечно, промолчал. Кеннеди потер виски и слабенько улыбнулся. — Хотя это не мое дело. Оно и к лучшему. А минут через десять Джек любовался на расслабленное во сне лицо — как и следовало ожидать, офицер Кеннеди заснул на посту, устроившись щекой на стопке бумаг. Джек и сам задремал. А через полтора часа их обоих разбудил звонок телефона. Ему показалось, что мальчик ответил, еще не проснувшись. — Полиция… Кеннеди едва не выронил трубку спросонья, — полиция Раккун-сити… Но очень быстро пришел в себя. Собрался. Заговорил спокойно, доброжелательно — будто не был заебанным неблагодарной работой ребенком. — Мэм, успокойтесь. Скажите мне, где вы находитесь. Что случилось? За пару минут офицер Кеннеди выяснил у захлебывающейся слезами женщины, чей крик был слышен даже Джеку, все. Банальная ситуация — разборки с мужем. Семейный мордобой. А он молодец. Выносливый. Умный. Исполнительный. Сдержанный. Смелый. Упорный. Умеет найти подход к людям. И переживает… хотя с его работенкой, как с ремеслом самого Джека, эмпатия — это минус… Хороший мальчик.        Офицер Кеннеди тянется к рации. Скороговоркой называет код происшествия, адрес. — Пожалуйста, быстрее. А вот это звучало требовательно и настойчиво. Можно было подумать, что мальчик, позволяющий ездить на себе коллегам, просто тряпка, но нет. Джек убедился, что под милым лицом и наивными голубыми глазами скрывается очень много. Потенциал, да. Через полчаса Кеннеди, конечно, связывается с патрульным. — Ну что? — поджимает губы и хмурится. — Она не будет выдвигать обвинение? Конечно, нет. Дела семейные. Сначала получат в лоб, обосрутся от ужаса, а потом — в кусты. — Я понял. Спасибо… Джек был уверен, что в следующую смену офицер Кеннеди непременно заскочит по адресу — проверить избитую любимым даму. И получит за старание раздраженное: Ой, да все нормально уже, не лезьте не в свое дело, офицер.        Через час — снова звонок. Уже на личный телефон. Кеннеди долго смотрел на экран, но все же ответил. — Дядя, ночь на дворе… Собеседник явно не слушал. — У меня все в порядке, честно… — Вам не за что просить прощения… Мальчик страдал. Хмурился, тер лоб, впивался пальцами в волосы. Страдальчески смотрел в потолок. В стену. В стол. Но терпел явно неприятный разговор. — Вы ни в чем не виноваты… наоборот, я… Джек дождался, пока измученные недосыпом и неудобной беседой глаза остановятся на нем, и решил помочь. Пизданул со всей силы по решетке, так, что штукатурка в местах креплений в стену осыпалась, а его оглушило звоном, и заорал: — Офицер Кеннеди! Я требую звонок адвокату! Адвокату, адвокату — попугаем каркнул сосед-смертник, пришедший в себя после беседы с Джеком. Было это было неимоверно громко — собеседник наверняка услышал. Джек усмехнулся Кеннеди и подмигнул. — Извините, дядя, я на службе… Мальчик быстро повесил трубку и Джек увидел смущенное и почти неслышное «спасибо»… — Бухой родственник? — вскользь поинтересовался Джек. — Ковыряет палкой старое дерьмо? «Старое дерьмо» было для мальчишки явно болезненным. Тот опустил глаза. — У меня нет р… — Кеннеди осекся. — Ну, можно и так сказать.        Остаток ночи прошел спокойно. Мальчишка заснул, уткнувшись лбом в столешницу. А Джек смотрел на блестящие в свете желтой лампы пушистые волосы еще с полчаса. Думал. И наконец позволил заснуть и себе.        Утром его выпускал уже другой полицейский. Пересменка. Джек медленно вышел. Постоял на ступеньках участка. Завязал шнурок. Подышал. Рассмотрел колонны и решетки. Снова завязал шнурок. И наконец дождался. В гражданском офицер Кеннеди выглядел еще моложе. Простенькая курточка, джинсы, кроссовки. Бледное в утреннем свете лицо. Синяки под глазами. Они посмотрели друг на друга. Настороженный взгляд из-под растрепанных волос. В утреннем свете — светло русых и мягких на вид. Джек захотел погладить мальчика по голове. — Хочу поблагодарить тебя за сервис. За профессионализм. И снова ямочки на щеках. Видно, офицер Кеннеди не привык к благодарностям, даже к шутливым. — Не стоит… — мальчик попытался сделать равнодушное к похвале лицо. Мягко улыбнулся, едва заметно, и протянул заезженную фразу: — Это наша работа, сэр! — Джек уверился, что единственное, что спасает офицера Кеннеди — это ирония. Хотя силы явно на исходе. Кеннеди уже отворачивался, но Джек был не намерен его отпускать так просто. — А где здесь можно выпить кофе, офицер? Вздох. — Вниз по улице, около оружейного магазина Кендо. Пятнадцать минут пешком. — Отлично. Попьем кофе? — Джек едва сдержал улыбку, увидев широко распахнувшиеся голубые глаза. И, твою мать, эти нежные щеки действительно порозовели. — Вынужден отказаться, майор Краузер. Всего хорошего. Постарайтесь не попадать в неприятности, — Джек прикусил губу изнутри. Он редко улыбался, но этот мальчик… Он проводил взглядом стройную фигуру, устало бредущую вдоль домов, и пошел по своим делам. Кофейня была неплохой.        Джек выпил ароматного кофе и достал телефон. Отстучал сообщение парням насчет ликвидации бомжа, ночевавшего в участке сегодня ночью. Парни решили пошутить: «Шеф, мы не можем с вами так поступить» Долбоебы. Но Джек злился не по-настоящему. Его команда — была его. И он относился к каждому с душой. Пообещал в следующий раз накидать им в переулке серьезно. Не так, как этой ночью. «Перед ликвидацией допросить. Установить круг контактов. Проверить». Джек положительно устал подчищать за Амбреллой говно. Настолько, что едва не подрался с их хваленой штатной безопасностью неделю назад. Перед отправкой второго сообщения он задумался. Переписал пару предложений. Перечитал. Нахмурился. Он был согласен с Вескером. Внимательно изучил всю информацию на мальчишку. Пообщался лично. У офицера Кеннеди, без сомнения, есть потенциал. Такого надо просто подобрать, обогреть, научить и использовать. Угроза? Джек, как и Вескер, не обманывался наивными глазами и юным личиком. Недооценка людей обходится дорого. «Есть потенциал для организации. Угроза на данный момент минимальна». Ответ пришел быстро, но Джек не открывал сообщение долгую минуту. Непрофессионально относиться к объекту лично, но… твою мать, этот мальчик такой… «Действуйте на свое усмотрение». Отлично. Джек поблагодарил свой дурной характер, из-за которого шеф безопасности, брызгая слюной, орал, чтобы этого «солдафона» и близко не было… И Джека Краузера попросили немного отдохнуть. А также, на досуге, присмотреться к новичку в RPD, который сует любопытный нос куда не следует. Джек вышел из кофейни с мыслью, что его работа может быть довольно приятной.