Как допрашивать светлых стражей.

      Быть повелительницей мрака тяжело. Быть то, конечно, тяжело, но еще труднее ею стать — так думала Марфа, спускаясь в подвальное помещение Резиденции и размышляя попутно о том, как много здесь пауков и тараканов. Среди этой массивной каменной кладки наверняка есть семья членистоногих, хихикающая над нерешительностью Буслаевой и ее осторожным шагом.       В подвале ждал Арей с «сюрпризом», очередным заданием, тренировкой еще чем-то еще, суккуб бы его подрал. Будто той драки со светлыми стражами ей не хватило… Та победа далась трудом, кровью и потом, а наставник даже не похвалил, будто она и так обязана всех побеждать!       Марфа подумала, что мысли стоит фильтровать тщательнее. Как бы мечник не услышал ее возмущения и не заставил отжиматься миллион раз с его же тушей на девичьей спине…       Деревянная дверь закрыта, а за ней слышна возня. Девушка открывает ее без колебаний и входит в пыточную. В помещении светло, но источников света не видно, — пора бы в темпе привыкать к магии, — а посреди подвала, возле андреевского креста, уже возилось несколько подручных Арея. Сам мужчина стоял у входа, скрестив руки. Даже не удосужился на Марфу посмотреть, так как знал, что пришла именно она.       — Вот твое задание, — констатирует мечник мрака, кивая в сторону креста.       Подойдя к Арею ближе, Марфа смогла разглядеть причину долгой возни слуг: высокий блондин вырывался из рук тех раз за разом, хотя и был схвачен несколькими сразу, поэтому приходилось возиться дольше. Он вырывал то одну руку, то другую, пока те пристегивали к концам деревянного креста и фиксировали пленника в позе звезды. Страж света мычал сквозь веревку, которой был перевязан его рот, и грозно стрелял глазами, мало внимания обращая на Марфу.       — И что мне с ним делать? — спросила Буслаева, хмыкнув. — Пытать?       — О, сама додумалась, — съехидничал мечник, но тут же напустил серьезности. — Добьешься от него информации. Где светлые укрываются, сколько их и так далее. Чем больше узнаешь, тем лучше будет твоя оценка. Понятно?       — Это мое домашнее задание? — Марфа чуть прищурилась, цепляясь взглядом за инструменты, разложенные на столах. Эти острые штуки… Бр-р. — А это… не слишком?       Прикованный блондин яростно дергал конечности на себя, злясь еще больше на боль, которую испытывал от стальных оков. На девушку он по-прежнему не реагировал, поглощенный презрением к похитителям.       — О, это? Тебе это не понадобится, — мотнув головой, вновь насмешливо ухмыльнулся Арей, когда встретился взглядом с пленником. — Я тебя пожалел, поэтому решил упростить задачу.       — Что-то слабо верится…       Проследив глазами за рукой мечника, указывающего на другой стол, Марфа аж глаза шире раскрыла от изумления. Широкий, дубовый стол был усеян инструментами другого рода: продолговатые силиконовые предметы, цепочки, зажимы, кляпы на ремешках, разнообразные плети… Это что, черт возьми, за шутки?       — Не смешно, — нахмурилась Буслаева, и уже сейчас светлый страж в открытую пялился на нее, видимо, поймавший нить их с мечником разговора. Сама мысль о сексуальных пытках, родившаяся от вида секс-игрушек, жутко смутила Марфу. — Арей.       — Да-да, целочка моя нежная, — посмеялся мужчина, похлопав грузно девушку по плечу. — Ты только трусы не снимай с парня, а то грохнешься еще в обморок, синьорша помидор. Тебе объяснить, как тут что работает и куда цепляется?       Девушка скинула руку наставника и сложила на груди руки, недовольная столь откровенным подстегиванием с его стороны. Да, она стеснялась, но это разве не в порядке вещей, учитывая, что интимного опыта у нее не было? Всякие букетики-цветочками с мальчишками не считались, тут вещь посерьезнее — ей придется самостоятельно домогаться до молодого светлого и… мучить его во всяких неприличных смыслах. Даже думать неловко. А Арей только смеется, гад.       — Можешь и не пользоваться этим, так и быть. Прояви фантазию. Ладно, развлекайся, — не задерживаясь, попрощался мечник. — И не халтурь. Утром проверю.       Дверь со скрипом и грохотом затворилась, и в подвале не осталось никого, кроме будущей повелительницы мрака и несчастного светлого стража, попавшего под горячую руку. Этот парень и выглядит совсем молодо для важной стратегической фигуры, Арей наверняка поймал его так, для прикола, чтобы поиздеваться над Буслаевой в изощренной манере. Она подходит ближе, вглядываясь в красивое, но искаженное ненавистью лицо, все больше чувствуя тревогу под ребрами. Уж больно знакомый юноша…       Марфа не без опаски подошла ближе и протянула руки, на что блондин дернул головой, противясь прикосновениям.       — Не дрыгайся! Хочешь немым остаться? — фыркнула она и все-таки стащила с его лица промокшую от слюны веревку, мешавшую говорить.       — Тьфу! — сплюнув нитки, Дарий вздыбился еще сильнее. — Что, прошлого раза тебе не хватило?! Что ж у вас, темных, пристрастия такие дебильные! Мерзость.       Буслаева вдохнула, хватаясь за лоб. Да, они знакомы. Виделись всего раз, тогда, когда Арей под предлогом тренировки устроил стычку с группкой светлых. Она вышла в бой один на один с этим самым парнем и вышла победителем. Звучит то легко: «взяла и победила», но соперником парнишка был серьезным. Пришлось напрячься и вспомнить все оттачиваемые ранее навыки, чтобы в конце концов повалить его на землю.       — Что, заснула? — не унимался пленник. Не зря же ему вернули возможность разговаривать.       — А ты что, влюбился, раз так хорошо меня запомнил? — улыбнулась самодовольно Марфа.       — Ага, сплю и вижу, — хмурился Дарий.       Буслаева понимала, что парень зол. Конечно, как тут не злиться, когда тебя, проигравшего в драке девчонке, притащили к той самой девчонке в подвал для каких-то развратных и страшных целей? Ей немного совестно за их первую встречу и ее окончание, но не гордиться собой Марфа тоже не могла. Да, жаль, что так получилось, но это было одной из ступеней к цели, не более.       А если «не более», то почему стыдно за свою гордость? Гадость эта психология ваша.       — Что ж… — Она облизала губы. — Мне нужно заставить тебя говорить.       — А я что, молчу?       — Нет, дурак, — отмахнулась Буслаева. — Слушай, я не очень хочу заниматься этим. Людей… или нелюдей пытать. Может, ты просто расскажешь мне все, что знаешь о своих друзьях, и покричишь погромче? Для виду.       — Держи карман шире, — усмехнувшись, фыркнул Дарий, и чуть дернул руками. — Не делай вид, будто ты сама добродетель. И ничего важного я тебе не скажу, нет. Даже не пытайся.       Вздох. Упрямый баран, черт бы его! Придется что-то делать.       Решив начать с самой базы, Марфа взяла ножницы. Подошла к пленнику и принялась резать его одежду, потому что снять ее из-за оков и цепей вряд ли вышло бы. Выходило криво, и ткань лоскутами оставалась висеть на подтянутом теле, пока девушка старалась лишний раз не смотреть туда, куда не следует.       — Что, впервые парня голым видишь? — ехидно заметил Дарий, хотя сам испытывал дискомфорт от уязвимости и наготы.       — А ты прям насмотрелся на голых женщин за свои годы, — парировала Буслаева. — Краснеешь.       — Мне за тебя стыдно, — продолжал хмуриться светлый.       Столкнувшаяся с прохладой подвального воздуха кожа мгновенно покрылась мурашками. Нижнее белье снять Марфа не решилась, а потому швырнула ножницы куда-то на стол и нашла более-менее безобидный пыточный инструмент. Ну, ей так показалось. Девушка взяла металлические прищепки с мелкими, но не очень острыми зубчиками, и пригляделась к груди юноши. Безволосая, подтянутая, она вздымалась от глубокого гневного дыхания, а маленькие соски затвердели от холода. Недолго думая, Буслаева потянулась к ним.       Вопреки ожиданиям, Дарий лишь слегка вздрогнул, когда Марфа прикрепила зажимы. Парень поджал губы, злобно зыркая исподлобья, но не закричал и не начал визжать. С одной стороны хорошо, что не очень больно, а с другой — придется повозиться. А ей очень не хочется.       — Больно?       — А ты как думаешь? — прошипел светлый.       Буслаева вздохнула и поняла, что не хочет так. Не хочет боль причинять безвинному. От одного взгляда на эти штуковины самой стало больно в районе сосков, так что будущая повелительница мрака пожалела пленника и сняла зажимы настолько аккуратно, насколько смогла. Но, видимо, это все же причинило боль: Дарий зашипел, а мышцы пресса напряглись, выделяя кубики. Черт, и как ей в таком случае разговорить этого упрямого барана, если не хочется делать больно?       Она вспомнила о шутках Арея. Может, получится раздразнить, завести светлого стража до какой-нибудь крайней точки, дойдя до которой, он сломается? Звучит, как хороший план. Но как это осуществить?       — Что дальше? Ногти вырываем маникюрными ножничками? — продолжил ехидство Дарий, будто не опасаясь, что может разозлить неопытного экзекутора.       Юноша тут же замолк, когда Марфа положила ладонь на его грудь. Несколько секунд молчания, и она уложила вторую, с усилием прокручивая в голове шестеренки и думая о том, как лучше сделать. Светлый снисходительно хмыкнул, глядя на ее задумчивое лицо и не ожидая ничего особенного. Он уже понял, что так легко не выберется из подвала, а эта девчонка вряд ли сделает что-то очень страшное с её нерешительностью.       Буслаева мягко огладила грудные мышцы, ненароком задевая пальцами потревоженные ранее соски, и сама покраснела: такие постыдные образы в голове возникли в момент, когда руки скользнули ниже по ребрам. У стража крепкое тело, его приятно трогать, но от этого менее стыдно не стало. Ей нужно возбудить Дария.       — Что ты делаешь? — спросил он.       — Заткнись, — ответив смущенно, Буслаева огладила его грудь, накрыла торс теплыми ладонями и сжала бока.       Ознакомительные прикосновения вскоре стали смелее, и девушка осторожно прикоснулась к резинке боксеров. Ранее она никогда не ласкала парней, да и о том, чтобы попробовать, не думала, а сейчас так нагло домогается до симпатичного юноши. Стыд какой…       — У тебя совсем совести нет? — хмурясь, возмутился Дарий и встрепенулся всем телом, силясь скинуть с себя вездесущие девчачьи ручонки. Безрезультатно, конечно. — Прекрати! Сейчас же.       — А что такое? — с ухмылкой съехидничала Марфа, перемещая пальцы щекочущим движением на выделяющуюся под тканью бугром плоть.       Там горячо. Она несмело накрыла пах ладонью, погладила, чувствуя, как член начал твердеть и наливаться кровью под ее осторожной лаской. Однако ей все еще неловко. Может, бросить это дело? Дрочить незнакомцу уже как-то чересчур, если это вообще входит в обязанности повелительницы мрака…       — Какой ужас! — не сдерживал Дарий свой праведный гнев и смущение: он тоже опытом с противоположным полом не мог похвастаться. — Это противозаконно и мерзко. Насильница!       Ну нет, теперь продолжить хочется чисто из вредности. К несчастью этого светлого, Буслаева упряма.       Она крепче обхватила ствол сквозь нижнее белье, активнее и сильнее сминая его, потираясь ладонью у основания и щекоча подушечками пальцев головку. Почувствовав влажное пятнышко, Марфа решила, что делает все правильно, и уже полноценно могла почувствовать весь горячий и твердый размер молодого стража. Так можно и во вкус войти.       — Ну вот, видишь? — Зацепив резинку пальцем, девушка чуть оттянула ткань, и возбужденную плоть обдало прохладой. — Тебе даже нравится.       — Да пошла ты, извращенка! — дернулся Дарий с лязгом цепей, чувствуя, как кровь приливает к животу и щекам. Пусть он и старался думать о чем-то нейтральном, даже анти-сексуальном, лишь бы не поддаться этим ласкам, но… — Это ничего не значит. То, что ты делаешь, все еще мерзко, идиотка.       — Ах та-ак?       Буслаева вдруг стянула со светлого боксеры, обнажая его уязвимость и его самого. Дарий возмущенно набрал воздуха в легкие, чтобы выругаться, но пораженно замолк, когда будущая повелительница (!) мрака упала на колени. Его стояк обдало прохладой подвала и вместе с тем жаром чужого выдоха, и парень даже не знал, как себя чувствовать. Но на ум пришло только препарирование лягушки. Да, он будет думать о препарировании лягушек, и тогда не будет возбуждаться.       — Ты что делаешь?! — придя в себя, прошипел парень.       Она не слушала. Изучающе осматривая твердый ствол, Марфа несмело коснулась головки пальцами. Член вздрогнул одновременно с хозяином, и Буслаева уверенней обхватила его ладонью. Горячий, твердый, незнакомый, но очень уж Марфе захотелось познакомиться с ним поближе. Сделать так, чтобы Дарий расплакался от ее стараний, но пока неясно, от удовольствия ли…       Устроившись поудобнее, девушка открыла рот и, обдав открывшуюся головку дыханием, насадилась на нее со всей решимостью. От внезапности светлый страж дрогнул вновь, сжал кулаки и будто попытался вжаться в крест, к которому был прикован.       — Эй, не зубами! — обеспокоенно взмолился Дарий, но тут же опомнился. — Ты в своем уме?       Марфа бы закатила глаза и назло куснула бы наглеца за причинное место, но пожалела пленника. Раскрыв рот шире, прикрыла глаза, лишь бы светлый на увидел стыд, и чуть дрожащей в волнении рукой провела по стволу. Она медленно заскользила ртом по пульсирующей плоти, пуская ее до середины языка, привыкая к новым ощущениям и чувствуя, как мелко подрагивал Дарий. Что ж, хорошо, что это первый минет для них обоих.       Челюсть немного затекла, и тогда Марфа прервалась, но продолжила размазывать собственную слюну по члену кольцом из пальцев. Медленно, чуть сильнее сдавливая головку. Дарий хмурился, не зная, куда деть себя, такого неуклюжего в попытке сделать вид, что это не приятно.       И Марфа с самодовольством заметила, как сузились глаза пленника. Значит, ему нравится. Она все делает правильно, хотя щеки и горят от осознания, что именно она делает.       — Ты просто невозможна… — пыхтел от злобы и смущения юноша.       — Но я же здесь, — подмигнула Буслаева игриво, заправляя светлые волосы за ухо.       Она продолжила с решимостью. Прислушиваясь к реакции стража, даже к самой незначительной, она поняла, как следует двигаться. Чуть втягивала щеки, широко открывала рот и время от времени ускоряла движения, слыша, как учащалось дыхание Дария. Чувствовать власть над его телом было приятно, и Марфа к удивлению вошла в ритм: держала ствол у основания, насаживаясь горячим, мягким ртом на каменный член. Но она не подумала о завершении, и когда парень сдавленно охнул, тут же часто задышав, поняла, что увлеклась по неопытности.       Пленник выплеснулся прямо ей на язык прежде, чем она успела выпустить его изо рта. Тут же сплюнула на пол, к удивлению, без брезгливости. Черт, переборщила… Теперь все заново! Опять переступать через свои комплексы.       Дарий не разделял ее негодования. Приходя в себя после оргазма, юноша старался натянуть на лицо маску безразличия, но скрыть удовольствие все равно не мог. Он тяжело дышал, тело его подрагивало, поблескивало от проступившего пота, а волосы намокли. Захотелось лечь и пару минут понежиться в кровати.       — Так это не резиденция мрака, а бордель? — на шумном выдохе, с насмешкой уточнил он. — А ты его единственная работница?       Вытерев рот ладонью, оскорбленная Марфа упрямо свела брови. Что-то в этом взгляде не понравилось светлому. Поменяв положение, она села удобнее и облокотилась спиной на прикованную ногу Дария, будто бы о край тумбочки. И достала смартфон. Таких наглых слов дама не простит.       — Что ты опять задумала?       — Ты подожди. Отдохни, приди в себя… — ехидно ответила Буслаева, что-то выискивая на просторах интернета и забывая о щекочущем чувстве стыда. — Можешь не рассказывать никаких секретов! Пока что.       К черту стыд! Она его проучит. Благо, можно воспользоваться телепортацией нужных инструментов.       Вскрытие магазинной коробки прошло под тяжелым взглядом скованного парня, который уже начал подмерзать в этом чертовом подвале. Конечности уже начали затекать, и мечтал он в данный момент лишь о том, чтобы просто сесть на пол и отдохнуть. Видя странное кольцо в руках Марфы, изучающей инструкцию, Дарий начал мечтать о том, чтобы просто потерять сознание.       — О, оно еще и вибрирует! О, так тут их целых два… — с театральной радостью воскликнула Буслаева и, швырнув мусор на пол, приблизилась к пленному. — Что, секретики светлых выдать не хочется?       — Нет, — пожалуй, слишком резко ответил страж, храбрясь.       Пожав плечами, девушка снова опустилась вниз. Она старается как можно аккуратнее надеть холодное кольцо на основание ствола, не оцарапав нежную кожу: цель ведь не в причинении боли, а в наслаждении, сильном настолько, что начнет граничить с пыткой. Но получалось не очень, так как плоть стала мягче, и приноровившаяся Марфа снова обхватывает ствол пальцами.       Не привыкший к ласке чужими руками Дарий не смог бороться с новой искрой в паху, хотя и старался смотреть куда угодно, кроме стоявшей на коленях перед ним красивой девушки. Не вышло: хватило пары минут, чтобы член начал твердеть под нежным, но настойчивым массажем.       И тогда кольцо было надето без проблем. Ощущение чего-то инородного в столь интимном месте Дарию не нравилось, и он не мог понять, куда должно надеваться второе кольцо… Но когда пальчики Марфы потянулись ниже, к мошонке, светлый встрепенулся:       — Это уже слишком! Ты точно разума лишилась! Сумасшедшая…!       Однако пленник тут же прикусил язык, когда Буслаева клацнула зубами в опасной близости к розовой головке. Он вспомнил, что, вообще-то, перед ним не сладкая искусительница, а дознаватель. И решимости упорно молчать прибавилось, несмотря на то, что блондинка с ним делала. Парень сжал зубы, чувствуя, как на упругие яйца крепится второе кольцо, о предназначении которого он не знал. Что за игры? Она наряжает его, как куклу? Дарий озлобленно засопел.       — Теперь не кончишь просто так, — довольно улыбнулась Марфа, мягко перекатывая яйца на ладони. Чисто из любопытства.       Теперь понятно, что это за игрушки… В довершение девушка нажала на кнопку на каком-то пультике, и светлого взяла мелкая, короткая дрожь от внезапной вибрации. Она не была такой сильной, чтобы стать невыносимой пыткой, но и без того стоявший член потяжелел еще сильнее, а конец намок от предэякулята. И без того возбужденный Дарий просто жаждал прикосновений, но гордость не позволит об этом просить.       Однако стоило Марфе протянуть руку и обхватить ствол, прижаться мягкими, горячими губами к головке, тело стража само поддалось вперед, навстречу этому жару.       Но девушка отстранилась, дразня светлого призрачными ласками и вызывая раздражение. Честно признаться, она и сама невольно завелась, и уже ерзала на каменном полу, пытаясь унять невесть откуда взявшийся жар внизу живота. Чувство контроля нравилось, а вид голого, постепенно теряющего голову от стремления к разрядке возбуждал.       — Ты не в борделе, — усмехнулась Буслаева, размазывая большим пальцем смазку и оттягивая крайнюю плоть, — а в пыточной.       — Да пошла ты, — прошипел Дарий, злясь на свое слабеющее самообладание. — Не будь я прикован…       — …то был бы привязан к кровати, — перебила его девушка, позволяя члену лечь на свой высунутый язык.       Эти поддразнивания, неполноценные ласки, щекочущие прикосновение — все кипятило кровь. Юноша дрожал, теряя контроль над дыханием, и не мог прийти в себя, с каким бы усилием не думал о препарировании лягушек.       Он подался бедрами вперед настолько, насколько позволяло положение, желая хоть какого-то трения. Марфа не сдвинулась с места, позволив стволу скользнуть внутрь призывно открытого рта, и обхватила его губами. Так сексуально, что Дарий несдержанно выдохнул и снова двинул тазом.       Но Буслаева соскочила. Оставила ноющий стояк поблескивать ее слюной и с наслаждением понаблюдала за негодованием на лице пленника. Затем помассировала тяжелую мошонку, отчего светлый содрогнулся от мурашек, и прошлась ладонью по члену несколько раз, сжимая с ощутимым, но не болезненным давлением. Черт, как Дарию хочется!       — Дрянь! — не сдержался он.       — У тебя на эту дрянь стоит.       — Нет! Ты… — Он осекся, смотря на припухшие губы девушки и ощущая ласкающую руку. — Не на тебя.       — На душе от этого разве легче? — усмехнулась уже лишенная стыда Марфа.       Не легче.       — Какие-нибудь тайны, может, хочешь поведать? — поинтересовалась как бы между делом она.       Дарий уже собирался в очередной раз огрызнуться, но Буслаева вдруг начала двигать рукой. Быстро, не опуская ладонь ниже середины напряженного стояка, начала надрачивать. Он тут же почувствовал, что готов кончить второй раз прямо и здесь и сейчас, весь напрягся, потянул руки до скрипа старых кандалов. Он очень хотел кончить, но просто не мог: вибрирующие кольца препятствовали любой разрядке, и страж почувствовал отчаяние.       Девичья ладонь вдруг соскользнула, и жадный до трения парень дернулся всем телом с такой силой, что деревянный крест скрипнул. Марфа наблюдала за тем, как светлый терял осознанность, пытаясь добиться хоть чего-то безуспешными толчками в воздух. Он тяжело дышал, изнемогая от желания. Да-а, вот, чего Буслаева добивалась.       — Бедняжка, — совсем без жалости протянула та, вновь захватывая член в ладонь.       Дарий будто наплевал на любой здравый смысл и упрямство: продолжил дергаться, скользя по влажной ладони пульсирующим, уже болезненно твердым стояком. Он начал сдавать позиции: неровное, шумное дыхание прерывалось низкими, тихими стонами. Они прорывались редко, но с такой мукой, что у экзекуторши ёкнула совесть.       — Можешь просто сдаться, — снова предложила блондинка, внезапно разжимая пальцы и слыша недовольный вздох.       — Ничего не скажу, стерва! — сорвался страж, чувствуя соль от пота на губах. Он сам не ожидал от себя подобного, но заткнуться уже не смог. — Катись в Тартар, потаскуха, со своими грязными играми! Да чтоб с тобой, ха-а… сотня суккубов наразвлекалась вдоволь, с такой сукой!       Марфа мгновенно вспыхнула и вскипела, кровь прилила к лицу от гнева. Да как он смеет! Она вскочила на ноги и, выставив руку в сторону, телепортировала прямо в нее еще какой-то предмет. Мотнув головой и смахнув с лица волосы, находящийся на грани Дарий увидел продолговатую штуку с ремешками.       — О-о, это для тебя? — хмыкнул юноша злорадно и вместе с тем чуток испуганно.       Приблизившись к светлому вплотную, Марфа обхватила его челюсть и нажала, вынуждая стража открыть рот. Ее молчание вызвало короткую вспышку паники, Дарий замотал головой, и тогда девушка с силой вжала его затылком в поверхность креста. Он протестующе замычал, когда между рядами зубов вклинилась силиконовая головка дилдо, но Буслаева продолжила давить.       Она медленно протолкнула среднего размера искусственный член в рот пленного так глубоко, что он ощутил трудности с дыханием. Хотел закашляться, но не смог. Зажмурился, чувствуя влагу на ресницах, замычал, сжимая кулаки до побелевших костяшек и боли от впившихся в ладони ногтей. А Марфа безжалостно вставила кляп до конца и потянулась к затылку Дария, чтобы закрепить ремни.       Она прижалась грудью к его груди, и ткань футболки показалась такой тонкой: натянутое, подобно струне, тело парня среагировало на тесную близость с девушкой яркой вспышкой жара в паху. Он был готов сойти с ума от нескончаемого, увеличивающегося жара в животе. Он злился, стыдился, но не мог ничего с этим поделать.       А теперь он не мог даже нормально дышать.       Отойдя на шаг, Марфа погладила Дария по груди и зацепила пальцами сосок, на что чувствительный парень сдавленно промычал. На его сердитый, полный презрения взгляд она лишь ухмыльнулась и провела большим пальцем по собственным губам. Они все еще горели после минета, но это ведь не значит, что она не может так же помучить светлого еще разок?       Стоило губам скользнуть по пульсирующему члену, так Дарий и поплыл. Он смутно догадывался, что теперь кончить так просто не сможет, но все же мысленно подбадривал себя тем, что выдержит этот пустяк. Но стало ясно, что движения Марфы стали увереннее, усерднее, и это было плохо — точно ударит по выдержке молодого светлого стража.       Он старался не смотреть вниз, туда, где на коленях сидела девушка с горящим в глазах азартом. Он пытался представить небо, море, лес… Да что угодно, лишь бы отвлечься от этих мягких губ и влажного рта, обхватившего его самую напряженную часть. Буслаева активно двигала головой, позволяя головке скользить по языку и небу, упираясь в стенку глотки. Черт, жарко, безумно жарко, Дарий не понимал, что происходит.       Парень отчаянно хотел разрядки. Подмахивал бедрами, насколько мог, и чувствовал, что близок к оргазму, и даже Марфа не отступала, активно лаская его. Будто хотела, чтобы светлый выплеснул все, что у него есть, прямо ей в рот снова. Но Дарий не мог пройти дальше чувства скорого пика: он рядом, казалось, еще чуть-чуть, и долгожданное удовольствие позволит с облегчением выдохнуть. Из-за колец он просто физически не мог кончить.       Это начинало раздражать. Да, парень до одури хочет оргазма, но он не собирался умолять, а только злился. Это пошлое хлюпанье и чавканье хоть и не казалось мерзким, напротив — жутко сексуальным, но даже оно злило. Потому что эти звуки издавала его мучительница, бессовестно смотрящая из-под светлых ресниц на пленника.       Марфу даже позабавил вид того, как Дарий хмурился. Мычал сквозь кляп, дышал как можно аккуратнее, рискуя закашляться, и так злился, так стрелял глазами, что мог дырку в девушке прожечь.       — Что, не нравится? — выпустив член изо рта, спросила играючи Буслаева. — Сдаешься?       Ответом стали брови, сведенные к переносице, и агрессивный блеск во взгляде. Что ж, Марфе не жалко, ночь длинная.       Она порылась в телепортированных игрушках и нашла весьма интересную. Конечно, она почитала в интернете, как пользоваться анальными пробками, но у нее все же промелькнула мысль: может, это уже чересчур? С одной стороны было бы славно, если бы пленный сдался наконец и рассказал все, что знает, и не пришлось бы заключать сделку с совестью. С другой стороны Марфе уже просто интересно, насколько далеко мальчишку могут завести его гордыня и упрямство.       Увидев это приспособление, Дарий протестующе замычал и замотал головой. Но куда он денется?       Хорошенько смазав пробку специальной смазкой, Марфа вновь приблизилась к стражу и присела, опираясь одной рукой на его же бедро. Широко разведенные в стороны ноги упрощали задачу, и девушка улыбнулась, наслаждаясь чужой уязвимостью. Пробка проходила внутрь неохотно, туго, пока Дарий неистово протестовал и мычал почти в панике.       — Расслабься! — Марфа шлепнула парня по бедру. — Сам себе только больнее делаешь. Расслабься, ну!       Он был готов зарычать от негодования, но расслабился настолько, насколько позволяло положение, и все равно ощутил тянущую боль в заднем проходе, когда пробка все же оказалась внутри.       — Мф! — простонал блондин, вздрогнув всем телом.       Светлый вообще не знал о существовании таких пыток и был очень недоволен, что узнал. Дарий постарался отдышаться, непроизвольно сжимая мышцами инородный, холодный предмет в заднице, будто бы намереваясь вытолкнуть его. Марфа же взялась за ручку, испачканную в смазке, и потянула игрушку вниз, на что парень задергался в непонимании. Когда пробка выскользнула почти наполовину, Буслаева втолкнула ее обратно, вызвав новый приглушенный стон, переходящий в утробное мычание.       Когда Буслаева проделала подобное еще раз, Дарий выгнулся в пояснице настолько, насколько позволяла конструкция креста, и закричал. Сфинктер раскраснелся от трения, было больно, тугой нерастянутый проход отказывался так легко поддаваться манипуляциям Марфы, и парень просто взвыл. Она даже пожалела о том, что заткнула пленнику рот: было бы приятно послушать его стоны и крики без препятствий. Зато так не достает ненужными комментариями и оскорблениями.       Спустя какое-то время проход растянулся, пробка уже легче скользила, да и парень поутих. Он смотрел куда-то в пол, видимо, пытаясь абстрагироваться от происходящего, но Буслаева продолжила пытку с определенным намерением. Она вставила ее глубже чуть под другим углом, и тело стража напряглось, пальцы на ногах поджались от мурашек и странного, приятного импульса. Дарий не ожидал такой приятной, горячей волны от столь унизительных ласк, граничащих с издевательством, но не мог себя контролировать.       Он дергался, вздрагивал, впивался ногтями в свои же ладони и сжимал зубами силиконовый кляп, силясь приглушить еще сильнее рвущиеся вскрики. Юноша пыхтел, пытаясь даже с заткнутым ртом попросить о пощаде, попросить прекратить это. Его пугал тот факт, что это становилось приятно.       — Хочешь, чтобы перестала? — спросила Марфа, снова втолкнув пробку поглубже.       — Мф! Мф! — Дарий покачал головой, одолеваемый крупной дрожью.       С его лба стекали капельки пота, щеки покраснели, мышцы красивым рельефом выделялись всякий раз, когда он напрягался. Буслаевой точно нравился такой вид.       — Значит… — Марфа медленно потянула игрушку, вытаскивая ее почти до самого конца и слыша вздох облегчения. — Сдаешься, светлый?       Даже не придя в себя окончательно, Дарий удивительно активно помотал головой. Дескать, делай, что хочешь, я буду молчать. Какой упрямый, ей богу! Разочарованная Буслаева резко втолкнула пробку обратно, на что измученный парень в очередной раз вздрогнул всем телом и почти жалобно проскулил.       Раздраженная Марфа вытерла руки и отошла. Найдя что-то на столе, она куда-то тыкнула — честно, Дарий уже не следил за ее движениям. Но внезапно после щелчка в руках девушки низ живота и задницу окутала вибрация, заставшая разгоряченного парня врасплох. Вибрация была такой мощной, что светлый от неожиданности стукнулся головой о часть креста у руки, и завыл сквозь дилдо-кляп. Его затрясло.       — Уже довольно поздно, — произнесла Буслаева, театрально грустно глядя на часы в смартфоне. — Я пойду спать. А ты подумай над своим поведением, может к утру что-то дельное надумаешь.       Смысл ее слов не сразу дошел до парня. Только когда захлопнулась дверь, и девушки и след простыл, Дарий осознал, что остался наедине с этими ужасными БДСМ-игрушками на всю ночь. Он не знал, который сейчас час, и понятия не имел, через сколько времени вернется его мучительница, но волноваться все же начал.       Правда, спокойно паниковать мешало несколько вещей: два кольца на паху и пробка в заднице.       Поначалу светлый пытался успокоиться. Игнорировать все эти новые ощущения, мысленно уйти, черт возьми, куда угодно из этого подвала. Однако нескончаемая вибрация, захватывающая простату, и отсутствие трения на члене не позволяли ментально отстраниться. Дарий все равно чувствовал, все равно хотел кончить, а головка сочилась каплями смазки, выдавая болезненное возбуждение хозяина с потрохами.       Он не выдерживал. Дарий извивался, дергался, прикладывая весь остаток физических сил для того, чтобы сделать хоть что-нибудь. Напрягался, пытаясь вытолкнуть пробку, дергал бедрами в попытке найти то самое трение. Ощутив, что из-за сильной вибрации он снова близок к оргазму, парень напрягся, игнорируя прилипшие ко лбу волосы, желая кончить. Но чертовы кольца не позволяли. Это действительно ужасная пытка: так часто находиться на грани и не иметь возможности через эту грань переступить.       Юноша так резко и часто дергался, что защелки на кольцах начали давать слабину. Видимо, Марфа не позаботилась о качестве ворованных игрушек, и в конце концов одно из колец просто расстегнулось и рухнуло на пол, второе — ослабило хватку. Дарий не сразу понял, что частично освободился от худших оков, но, когда его внезапно прошиб сильный импульс, пропустил вдох.       Он содрогнулся в таком ярком оргазме, что забыл, как дышать, и измученно замычал. Сперма излилась на пол, капая с головки, но страж испытал такое невероятное, долгожданное облегчение.       Только вот вибрация не прекратилась, и возбуждение никуда не ушло. Член по-прежнему оставался твердым, и бедный пленник понял, что его ждет просто ужасная ночь.       После очередного сокрушительного оргазма Дарий ощутил, что выжат досуха. Он уже не бился в истерике, не кричал, лишь вздрагивал, поскуливал, не в состоянии прекратить эту пытку. Так унизительно было кончать от какой-то штуки в заднице, но стыд отошел на второй план, когда он начал мысленно молиться на то, чтобы поскорее наступило утро. Затекшие мышцы ныли, удовольствие было скорее болезненным, сил ни на что совершенно не осталось.       Дарий бы потерял сознание, если бы не мощная вибрация и раз за разом обрушающийся на него оргазм. А он так хотел просто отключиться!       В этом аду он пробыл еще несколько часов, а может и нет — светлый не знал. Даже услышав скрип двери и расслабленные шаги, направленные в его сторону, юноша даже головы не поднял, абсолютно обессиленный и измученный секс-игрушками. Марфа же была бодра и даже довольна.       — Ну, как себя чувствуешь? — спросила она, обхватив влажное от пота лицо стража и заглянув в его почти стеклянные глаза. — Сдаешься, негодник?       Дарий не смог ничего ответить. Его мутный взор едва различил лицо девушки перед собой, и тогда, сжалившись, Буслаева выключила злосчастную пробку и аккуратно вытащила изо рта светлого кляп. Он смог вдохнуть полной грудью и немного расслабиться. Наконец-то.       — Сдаешься? — повторила Марфа. — Еще еще одну веселую ночку проведем?       — С-сдаюсь… — просипел парень и прокашлялся. — Расскажу, что знаю…       Ей бы стоило постыдиться, но будущая повелительница мрака лишь улыбнулась уголками губ, довольная тем, что справилась с указаниями Арея. Что ж, больше нет надобности в этих пыточных ужасах, и она тоже может вздохнуть с облегчением.       Марфа освободила пленника из оков и помогла ему сесть на ближайший стул (слава богу, без шипов, на совершенно обычный), а после дала выпить воды. Дарий немного пришел в себя, едва ли веря в реальность того, что с ним произошло за ночь. Но сидящая напротив девчонка, гордая своей победе, была тому прямым доказательством.       А ведь он даже не знал, что этой ночью Буслаева уснула не сразу. Ее здорово завели эти игры, и полночи девушка проворочалась в кровати, думая о том, как сексуально наверное сходит с ума Дарий в пыточной. Она ведь тоже жертва бушующих подростковых гормонов! И сейчас без стеснения пялилась на обнаженного светлого. Этим взглядом можно было бы легко раздеть, будь тот в одежде.       — Мне кажется, ты не слушать меня собираешься, а сожрать, — вздохнул парень, смотря на девушку в ответ.       Пришедший в себя он снова выглядел так, будто выдержит любые ухищрения «дознавательницы» над его и без того натерпевшимся телом. И совсем не был смущен наготой. Это и раздражало, и подкупало Марфу в равной степени.       — Ну-у… Раз уж ты согласен выдать мне все свои секреты, можно и не торопиться, — пожала Буслаева плечами и расслабленно развалилась на стуле, чуть раздвинув колени в стороны и сложив руки у груди.       — А может я соврал? — предположил Дарий. — И сейчас отвлеку тебя, побью и сбегу, ничего не выдав.       — Попробуй, — без тени сомнения ухмыльнулась девушка и наклонилась вперед, почти пугая парня своей внезапностью. — Ну?       Но вместо того, чтобы испугаться, страж смотрел в решительные глаза Буслаевой хоть и с мягкой, но все же непоколебимостью. Сбегать или драться он в самом деле не собирался, и рассказывать ничего до сих пор не хотел… Он даже не понял, что именно нужно рассказать Марфе. Никто не удивится, если это было лишь шуткой Арея, притащившего в подвал не особо-то значимую военную фигуру Эдема потехи ради.       Вот прям надо что-то ей сказать, да? Светлый ощутил странное щекотное покалывание в груди, выражавшее неудовлетворенные за ночь желания.       — Хотя знаешь… — начала Марфа негромко, сокращая и без того ничтожное расстояние между ними.       Закончить не успела: Дарий поддался вперед, врезавшись в ее губы, и на удивление мягко смял их своими. Поцелуй перестал быть односторонним, когда Буслаева двинулась ближе, отвечая на внезапную страсть и ловко пересаживаясь к парню на колени. Он открестился от своей робости и стыда (после таких-то пыток) и обнял девушку обеими руками, теснее прижимая к крепкому телу и чувствуя трение кожи об одежду.       Буслаева перестала быть игривой. Она всю ночь извелась, мечтая о том, чтобы позволить светлому прикоснуться к ней! Теперь сполна готова насладиться обоюдной близостью.       Не прерываясь даже на вдох, страж прикрыл глаза, принимая мягкие покусывания девушки и отвечая на легкую грубость мягким принятием. Не скованный и свободный он дал понять, что сейчас позволяет Марфе так с ним обращаться. Дарий гладил, сжимал ее спину и талию, чувствуя себя обделенным из-за слоев одежды. Вытащив рубашку из брюк, юноша нырнул ладонью под ткань, стискивая в горячей ладони ягодицу блондинки, и мазнул губами по ее подбородку.       Буслаева нетерпеливо раздевалась, сбрасывая шмотки прямо на пол, чувствуя, как светлый целует ее в шею, обжигает своим дыханием и жмет так тесно к груди, что ей становится трудно избавиться от рубашки. Извернувшись, она повернулась боком, стаскивая с себя рукава, и парень тут же припал влажным ртом к ее упругой небольшой груди. Как удобно, что лифчиком эта садистка не пользовалась.       — Быстрее! — поторопила Марфа, но ее проигнорировали.       Дарий обхватил ее талию руками, сжимая, как куклу, чувствуя напряжение мышц живота ладонями. Его мягкие губы прошлись по груди ниже, к соску, и с таким исступлением он услышал сдавленный стон, что мурашки побежали по коже. Светлый девушек не приласкивал раньше, но сейчас был даже рад тому, что именно избавило его от стыда.       Вылизывая и посасывая твердую горошину, парень стянул с Марфы штаны, и она с заерзала на мужских коленях. Чувствуя жар от ласковых прикосновений, Буслаева прижалась теснее, с предвкушением ощутив твердый ствол низом живота. Она сжала бедрами корпус Дария, обхватывая ими и стояк, на что, не сдержавшись, светлый несильно ее укусил.       — Эй!       Этот укус — ничто по сравнению с тем, что выдержал страж в темнице. Возмущения Буслаевой были прерваны мстительными руками: схватив негодницу за ягодицы, юноша вжал ее промежностью и животом в свой член, потираясь головкой о кожу ниже пупка. Марфа охнула, зарываясь пальцами в волосы партнера, и напрягла ноги сильнее, но лишь сжала таз. При такой близости трюк со стояком между бедер не прокатит.       — Любишь прелюдии? — усмехнулась девушка почти с издевкой, выгибаясь навстречу пальцам, проскользившим по ее позвоночнику вниз.       Она почти дрожала от желания, скопившегося за ночь. Управлять чужим удовольствием и тешить свое эго властью над кем-то, конечно, ей очень понравилось, но собственная неудовлетворенность и потребность в физической близости, — а лучше сексе, иначе зачем она сюда пришла вообще, — делали Марфу падкой на всё это. Но стоит Дарию переборщить и слишком затянуть, и она его просто изнасилует.       — А ты — нет? — спросил страж, тиская упругие ягодицы и поступательными движениями потираясь стояком о половые губы партнерши. Его дыхание накрыло ухо. — Интересно, как ты вчера на меня не набросилась… Раз уж сейчас так жмешься.       — Следи за языком, светлый.       Хватка вдруг усилилась.       — Ох!       Дарий вдруг приподнял ее, не упуская возможности и вжимаясь лицом между сладких грудей. Марфа ощутила, как к ее складочкам прижимается головка. И ощутила, как пробрал до мурашек сам факт, что парень может так долго держать ее на весу, скользя головкой по входу и утопая в ее влажности. Так хотелось опуститься!       Несмотря на возбуждение, туманившее рассудок, парень опустил Буслаеву медленно. Он приглушенно простонал, когда почувствовал, как сильно его сжало в этом горячем девичьем теле, но старался быть аккуратным. Вопреки его желанию сделать все осторожно, Марфа надавила на его плечи и насадилась сама. До конца. С шлепком, всхлипом, в котором смешалось удовлетворение, нетерпение и очередной жаркий фейерверк в животе вместе с ее похотью.       Так вот, каково это — чувствовать себя заполненной до предела…       Девушка ухватилась за плечи любовника крепче, уперлась ногами в подножки стула и, приподнявшись, опустилась снова. Она уверенно запрыгала на Дарие, коротко выстанывая при каждом прыжке и впиваясь ноготками в светлую кожу от смеси невероятных ощущений. Поначалу было дискомфортно от растянутости, но так хорошо глубоко внутри, что Марфа просто не удержалась.       Светлый позволил напряжению в руках уйти, больше не удерживая Буслаеву, и позволил ей начать так, как удобно ей. Он был застигнут врасплох скоростью и резкостью девушки, ее решимостью и страстью, с которыми с таким удовольствием скакала на его члене. Каждый толчок был грубоватым, с шлепком кожи о кожу, с хлюпом смазки, но больше всего было приятно слышать, что Марфа не сдерживалась.       Она активно демонстрировала то, как ей хорошо — стонала без стыда и совести, тяжело дыша. Но и Дарий тоже мог застать врасплох, даже если стул не был удобным для секса.       Снова обхватив талию Марфы, парень приподнял ее. Вошедшая во вкус девушка попыталась воспротивиться, с давлением опускаясь обратно, но страж удержал. Она раскрыла рот, готовая к ругани и, если надо, рукоприкладству, но светлый поймал губами ее сладкий стон вместо возмущений, когда двинул тазом.       Переместив вторую руку на ягодицу, Дарий принялся двигаться вверх, ритмично и быстро, будто копил силы все время, что сидел без движения. Он не мог быть грубым, но дать Буслаевой то, что она хотела, мог. Поэтому с наслаждением наблюдал за тем, как брови ее свелись к переносице, рот открылся от безудержных постанываний, пока он с силой трахает ставшее податливым тело. Приятно видеть, как Марфа млеет, уже не опираясь на Дария, а цепляясь за него.       — Нравится? — с придыханием спросил он, любуясь подскакивающей от фрикций грудью и выражением лица бывшей мучительницы.       — Заткнись и продолжай! — вопреки желанию того, чтобы это прозвучало, как приказ, слова вышли скорее просящими.       Интересно, как бы звучала умоляющая Марфа?       Стул со скрежетом отодвинулся, когда Дарий поднялся. Охнувшая от неожиданности девушка схватилась за него, но тут же отпустила и встала на ноги. Раскрасневшаяся, ведомая лишь одним желанием, она оперлась на спинку стула руками, встала одним коленом на него и чуть прогнулась. Соблазнять Дария не нужно было — он тут же вставил, хватая Буслаеву за бедра и насаживая на себя.       Она снова застонала, опустив голову с растрепавшимися волосами, пока парень быстро набирал темп. От каждого толчка, с каждым импульсом Марфа все меньше соображала, чувствуя, что истосковавшееся по подобному тело долго не продержится. Ее лопатки подрагивали, пальцы до побеления костяшек сжимали деревянные конечности покачивающегося стула.       Стоять на одной ноге было тяжеловато, потому что Дарий тянул обеими руками на себя, вынуждая девушку держаться только за хлипкий стул и стоять почти на носочках одной ноги. Но даже такое напряжение можно было выдержать ради умопомрачительных ощущений. Марфе хотелось сильнее, жестче, но парень не увеличивал напор, лишь ритмично трахал ее, чувствуя, как сам приближается к концу.       — Сильнее! — не выдержав, взмолилась Буслаева, уже не тратя силы на театральные угрозы.       Вне контекста светлый бы отказал, учитывая, что желание причинять боль у него полностью отсутствовало. Но здесь, сейчас, когда горячая, уязвимая девушка просит его, он просто не мог последовать своим моральным принципам вопреки чьей-то воле. Поэтому просто добавил напора, выбивая из Марфы такие сладкие, вкусные стоны вперемешку со скулежом, что не понял, как уже был готов кончить.       К счастью, Буслаевой хватило нескольких десятков секунд, чтобы натянуться струной в руках стража и с криком кончить. Почувствовав, как его сильно сжимают мышцы лона, Дарий потерялся, бездумно вталкиваясь внутрь и кончая следом. Разрядка наступила столь неожиданно, что он не осознал это до конца, продолжая двигать тазом и вырывая из Марфы ставшие тише стоны.       Последние движения оказались такими приятными, что голова закружилась. Показалось, что воздух в подвале нагрелся из-за сцепки этих двоих, и дышать было труднее.       Обессиленно повиснув на стуле, Марфа ткнулась лицом в сгиб своего же локтя и просто постаралась привести дыхание в норму. Дарий же, сглотнув, мягко вытащил член из нее и опустился на пол. Такой приятно холодный пол…       Ушло какое-то время на то, чтобы прийти в себя. Первой спохватилась Буслаева: она поднялась и на ватных ногах отошла к столу, чтобы опереться на него, и глубоко вздохнуть. Дарий же наблюдал за ней, сидя на полу. Их кожа поблескивала от пота, покрываясь мурашками от послеоргазменной прохлады.       — Ну, что тебе там надо было рассказать? — спросил он с ленивой усмешкой. — Какие-такие секретики?       — Забудь, — лишь отмахнулась Марфа, зачесывая волосы назад и чувствуя жажду. — Хочу пить. Пошли наверх.       — Вместе? — изогнул Дарий бровь.       — Мы переспали. Тебя реально пугает то, что может оказаться наверху? — усмехнулась она.       — Ну да, самое страшное уже произошло…       — Эй, иди к черту! — Буслаева швырнула в светлого стража первую попавшуюся вещь.       — Хах.