Узы

По мере приближения к Конохе небо над головой Гаары затягивалось бледно-серыми облаками, а в момент, когда его нога пересекла ворота деревни, закрапал мелкий дождь. Его брат и сестра поспешили раскрыть зонты, и он потянулся за своим. Никто из жителей Суны не любил дожди – они были слишком редким явлением в пустыне, к которому было невозможно привыкнуть. Холодная морось ощущалась мерзким покалыванием на коже, от которого хотелось по-черепашьи втянуть голову в кофту. Темари подняла взгляд на небо, чтобы сориентироваться по солнцу, но то потерялось за плотным слоем туч, и ей пришлось лезть за карманными часами. — Смотри-ка, мы прибыли довольно рано. Может, даже успеем вздремнуть до полудня. А то мчались сюда всю ночь… Гаара покачал головой. — Я хочу навестить Наруто до того, как мы встретимся официально, – это желание росло в нём по мере приближения к Конохе. – Займите гостиницу и отдохните, пока есть возможность. Они разошлись на ближайшем перекрестке, и дальше бета шел уже один. Дождь постепенно набирал силу, заставляя его сжиматься под зонтом. Сказать честно, Гаара не сильно переживал, когда Наруто вдруг не явился на дипломатическую встречу в Суне. Вместо обещанных трех послов до них добрался только парень Темари. «Все мы знаем, куда он опять сбежал, – равнодушно отмахнулся тот на вопрос о Наруто. – Или, если быть точнее, за кем…». Саске. Это было абсурдно, но так похоже на Наруто – из всех людей, существующих в этом мире, он выбрал для себя самого недоступного. Будучи в странствии, Гаара привык ориентироваться по путеводной звезде. Это просто: найди созвездие богини Луны, прочерти линию между звезд в её посохе, она будет на самом конце, и будет всегда указывать на север. Это было универсальное правило, которого придерживались все путники. Но Наруто? Нет, не смешите. У него была своя путеводная звезда. Она была хаотична, она металась по небу, как сумасшедшая. Она никогда не указывала на север. Гоняясь за ней, Наруто плутал по запутанным тропам, каждая из которых заканчивалась тупиком. Как друг, Гаара ничего не мог с этим поделать. Всё, что ему оставалось, это тоскливо наблюдать за альфой в надежде, что он когда-нибудь остановится, оглянется по сторонам и поймёт: некоторые звезды куда более стабильны, и они никуда не сбегут. Несколько дней назад ему пришло письмо из Конохи, отправленное самой быстрой птицей. Оно было написано рукой Хатаке Какаши и несло в себе… смешанные новости. Наруто наконец-то догнал то, за чем бежал сломя голову. Подробности были размыты, и единственное, что бета понял, так это то, что его приглашают быть одним из судей на предстоящем собрании. Гаара был только рад поучаствовать – всё что угодно, если это поможет выпутать Наруто из беды. Убить старейшин? Серьезно? Нет, человек, которого Гаара знал, никогда бы так не поступил. А если Наруто действительно сделал то, что сделал, значит, на то была действительно веская причина… которую он собирался узнать. Дойдя до знакомого дома, Гаара просунул руку за калитку и отодвинул щеколду, пропуская себя во внутренний двор. Весна только-только началась, а альфа уже умудрился основательно подготовиться к ней. Двор был вычищен от прошлогодней травы, а клумбы и горшки – вспаханы и, наверное, уже засажены. Видно, Наруто основательно взялся за создание уюта в новом доме. Гаара тоже любил садоводство – в последнее время вся его комната была уставлена цветущими кактусами. Почему-то мысль об этом моментально разогрела его. Поднявшись на крыльцо, бета негромко постучал. Изнутри дома раздались шаги, и он, внезапно разволновавшись, принялся поправлять волосы. Воздух был влажный из-за дождя, поэтому его рыжие локоны по-дурацки завивались, вставая на голове торчком. — Сенсей, вы рано… – услышал он голос альфы еще до того, как дверь успела полностью открыться. – …Гаара! Что ты здесь делаешь?! Гаара помедлил с ответом, разглядывая Наруто с головы до ног. Невероятно, как сильно тот успел измениться с момента их последней встречи. Дело было не в отросших волосах и не в чуть обострившихся скулах, не в прямой спине и широких плечах… но его взгляд? Гааре потребовалась доля секунды, чтобы почувствовать – альфа стал намного взрослее. Наруто приоткрыл дверь шире. На бету вылился мягкий свет из коридора, а вместе с ним оттуда вырвалось домашнее тепло. Гаара вдруг понял, что так и не сказал ни слова. — Приехал поучаствовать в сегодняшней… – как бы это назвать? – Дискуссии. Но я подумал, что могу увидеться с тобой заранее. Тебе, наверное, есть, что мне рассказать. Гаара любил слушать, как Наруто разговаривает. — О… да, – выдохнул он, растерянный, но безусловно счастливый. – Мне определенно есть, что тебе рассказать. Улыбнувшись, бета сложил зонтик и шагнул за порог, как альфа вдруг прокашлялся. — Только знаешь… мне надо спросить Саске, если… …в этот момент – уже тогда! – в груди Гаары что-то колыхнулось, посылая легкую рябь по всему телу. Улыбка дрогнула, но он взял себя в руки и сдержанно переспросил: — Саске? Он сейчас живет здесь? Возможно, это было даже логично. Наруто должен был предоставить Учихе временный ночлег, ведь тому было совершенно некуда пойти… «Но почему он просто не поселился в гостинице? – в то же время задался вопросом Гаара. – Уж на него-то нашлась бы хотя бы одна комната». Альфа вгляделся в его лицо, пытаясь что-то в нем прочесть. — Ты еще не в курсе, да? – пробормотал он, задумчиво почесав подбородок. – Новости быстро разошлись по Конохе, но это сложнее, когда речь идет про другие страны… — Я знаю, что Саске сейчас в деревне, – успокоил его Гаара и вдруг засомневался в собственной осведомленности. – Но, возможно, есть… что-то еще? Наруто нервно обернулся через плечо. — Мне надо спросить Саске, чтобы тебя впустить, – покачав головой, повторил он и исчез в глубине дома. Гаара сощурился. «С каких пор Наруто требуется разрешение Учихи, чтобы впустить гостя в собственный дом? – раздраженно подумал он. – Да что он вообще о себе возомнил? Что он здесь хозяин?». Спустя годы его отношение к Саске оставалось умеренно прохладным. У Гаары не осталось обид с того времени, когда они были соперниками на экзамене на чуунина. Они были детьми, запертыми наедине со своей болью. Они оба были колючими. Вот только Гаара вырос, вырвался из оков своего прежнего «я» и проделал работу над ошибками. Потребовалось шокирующе много лет, чтобы он научился смотреть на мир с любовью – вид, открывшийся ему с этой перспективы, был самым прекрасным зрелищем на свете. Но Саске? Судя по всему, Учиха не хотел проводить работы над ошибками. Судя по всему, ему нравилось быть колючим. Ранить людей вокруг себя. Ранить Наруто. Как Гаара мог уважать подобное? — Можешь заходить, – вновь появившись на пороге, альфа улыбнулся и утянул бету в дом. – Сегодня прохладно, да? Смотри, у тебя штанины промокли… я налью что-нибудь горячее. Чай или кофе? Гаара не мог сопротивляться теплу, наполняющему все его тело. — Чай, – смущенно ответил он. – Я принёс те сладости, которые понравились тебе в прошлый раз… — О, я их обожаю! В Конохе таких не отыщешь… – обрадовался Наруто, помогая бете снять пальто и подталкивая его в сторону гостиной. – Ты уже завтракал? Потому что мы как раз собирались… может, присоединишься к нам? Серьезно, что с ним сегодня такое? Наруто сиял – как десять… нет, как сотни солнц. Даже в его родной пустыне редко было настолько солнечно. Гаара в который раз разозлился на себя за то, что не мог почувствовать запахи. Он бился об заклад, что эта возмужавшая версия Наруто пахла просто божественно. Немного забегая вперед, Гаара думал, что ему не стоило заворачивать за угол коридора. Что ему стоило остановиться в шаге от него, а потом развернуться и просто уйти. Он думал, что ему не следовало навещать Наруто этим утром. Более того, он должен был ответить отказом на просьбу Какаши, потому что, правду говоря, этот суд бы прекрасно прошел и без него. Как минимум, Гааре следовало зажмуриться и заткнуть уши. Потому что вид Учихи, сидящего в гостиной Наруто с младенцем на руках… ударил по нему неожиданно сильно. — Здравствуй, Саске-кун, – выговорил он, с трудом шевеля заледеневшими губами. Со стороны дивана донеслось прохладное “Хн”, которое он едва расслышал сквозь плотный слой белого шума в ушах. — Бьюсь об заклад, ты в шоке! – хихикнул возникший за его спиной Наруто и подтолкнул Гаару к одному из кресел. – У всех так вытягиваются лица, когда они видят Нацумэ впервые… Сердце беты прыгало в груди. Глаза бегали по Саске, но не могли выцепить ни одной детали – комната превратилась в набор дрожащих пестрых красок, и лицо омеги было самым мрачным пятном среди них. Тело приросло к креслу. Совсем некстати, вместо того, чтобы смотреть вперед, Гаара зачем-то начал разглядывать комнату. Детская книжка с картинками валялась на диване открытая, демонстрируя милого мультяшного кролика. Там же, почти утонув между двух подушек, пряталась соска в виде бантика. По ковру были рассыпаны игрушки – и как он не заметил их сразу? А потом, собравшись с силами, Гаара наконец-то взглянул на младенца. Он решил, что смотрит на маленькое пушистое облачко. На подрумяненный зефир, настолько нежный и сладкий, что зубы болели от одного лишь взгляда на него. Пушок золотистых волос на макушке малыша казался легче и мягче птичьего пуха, а его розовые пухлые щеки… «У этого ребенка щеки Наруто, – щелкнуло в голове Гаары. – Это так красиво». Бета вдруг понял, что не дышит, потому что весь воздух в его легких был вытеснен нарастающим чувством восторга. Он всегда был равнодушен к детям – это хорошо, потому что он никогда бы не смог иметь своих, но этот ребёнок… Он делил одну кровь с Наруто, и уже поэтому был самым чудесным малышом из всех, которых Гаара когда-либо видел. Лишь спустя несколько секунд, уже успев влюбиться в этого ребёнка, он впервые пересёкся с ним взглядом. В обрамлении длинных светлых ресниц на него уставились две крупные бусины. Абсолютно черные – будто в пределах их радужек не существовало понятия цвета. Понимание настигло Гаару слишком поздно. — У вас… ребенок, – выдохнул он, надеясь, что не выдаёт лицом бурю эмоций, крушащую сейчас его внутренности. – Это… так… — Здорово, да? – истолковал его замешательство Наруто, плюхнувшись на диван рядом с омегой. – Скажи, она красотка? — Да, она… прелестная, да… – Гаара заторможено кивнул. – Ты сказал, ее зовут Нацумэ? Нацумэ Узумаки… — Она Учиха. И только сейчас Гааре пришлось нехотя обратить внимание на Саске. Он до последнего оттягивал момент, когда ему придется взглянуть на омегу – наверное, потому что заранее знал, какая мысль у него возникнет. Это несправедливо. Несправедливо, что человек, принёсший боль стольким людям, может выглядеть как мечта. Всякий раз, закрывая глаза, альфы умоляли вселенную, чтобы та послала в их сон омегу подобной красоты – такой, чтобы пронзала сердца вспышкой молнии. Должно быть, прохожие сворачивали головы, чтобы задержать взгляд на Учихе чуть дольше, и, даже не чувствуя запахов, Гаара бился об заклад, что его молочная кожа пахла потрясающе. «Эта красота должна была оставаться во снах альф, – подумал Гаара, чувствуя, как по его рукам бегают ледяные мурашки. – А не ходить с нами по одной земле». Что-то настолько идеальное не может быть настоящим. Это – ловушка. Поняв, что смотрит на омегу слишком пристально, он поспешно опустил взгляд на его шею. След от укуса на ней просто не мог остаться незамеченным. Несмотря на свой темно-розовый цвет, он, определенно, был свежий. — Нацумэ Учиха, – добавил Саске спустя несколько секунд, которые показались бете вечностью. Он не оставил дочери Наруто даже его фамилию. — Вот как? Прошу прощения, – вежливо извинился он. – Я просто слегка сбит с толку. Слегка – это мягко сказано. Как они… как это возможно? То есть, механизм создания детей был ему понятен: Наруто – альфа, Саске – омега, и… взгляд снова метнулся к следу на шее Учихи, и в груди шевельнулось что-то скользкое. Когда эти двое успели? Этот ребенок не выглядел так, как будто родился вчера. — Как давно… кхм, сколько ей? Она такая крупная… – Гаара продолжил проявлять учтивость, хотя все, чего ему хотелось, это выбежать на улицу и стошнить. Судя по тому, как Саске насупился, он воспринял этот невинный вопрос в штыки. Учиха недовольно пожевал губы, смакуя на них свой ответ, прежде чем озвучить его. — Три месяца. И двадцать девять дней, – уверенность в голосе омеги не оставляла никаких сомнений в том, что он держал в памяти каждый день с момента рождения дочери. Саске забеременел прошлой весной. А Наруто виделся с Гаарой этой осенью. Он как раз успел поздравить альфу с днем рождения, когда тот наведался в Суну с очередной дипломатической миссией. На самом деле, в этих миссиях не было такой необходимости, чтобы посылать Наруто в Страну Ветра так часто, но заместителю хокаге было виднее. И честно? Гаара был даже благодарен ему за излишнюю бдительность. В их последнюю встречу они гуляли по ночной Суне под ясным темно-синим небом, где он показывал Наруто те созвездия, которых тот никогда бы не увидел в Конохе. В ту ночь альфа ни разу не заикнулся о Саске, и Гаара было подумал, что, может быть… Но Учиха уже носил их ребенка в те дни, а Наруто не сказал ни слова. И те моменты, которые Гаара по глупости считал особенными, наверняка не были таковыми для альфы. Теперь бета понимал, что, глядя на ночное небо в ту ночь, Наруто по-прежнему думал о своей путеводной звезде. — Наруто говорил, ты стал казекаге, – вдруг сказал омега, впившись в него ледяным взглядом. – Достойно. Учитывая, что ты самый младший в семье. Гаара кивнул, не в силах свыкнуться с сюрреализмом происходящего. Он до сих пор плохо верил в ту реальность, в которой он мог беседовать с Саске вот так, лицом к лицу. Реальность, в которой Учиха смотрел ему в глаза и говорил: «Достойно». С абсолютно постным выражением лица. — Канкуро под военной присягой, – он едва сдерживался, чтобы не отвести взгляд, как пугливое животное. – Тот, кто охраняет трон, не может его занять. — У тебя была старшая сестра, – сощурился Саске. Гаара покачал головой. — Темари – омега. Учиха вздохнул – глубже и громче обычного, и бету озарил короткий миг удовлетворения. Хотя бы здесь, в этой конкретной точке, ему удалось взглянуть на Саске сверху вниз. Парадоксально – у омег был великий дар, сокрытый в их телах, вызывающий зависть у альф и бет… но именно этот дар отправлял их в самые низы иерархии. — Так… ты приехал, чтобы поучаствовать в собрании? – спросил альфа с неожиданным отсутствием проницательности, совсем не чувствуя неловкости Гаары. – Но причем здесь ты? — Твой сенсей прислал письмо, – и почему-то умолчал в нем о ребенке. – Он сказал, что, возможно, вам пригодится помощь стран-союзников. Он написал, что ты… – бета помедлил, не зная, как сформулировать помягче. – Ты… вроде бы, навредил старейшинам Конохи. Он уставился на альфу, ожидая, что тот скажет: «Нет, ты все неправильно понял. Сенсей очень плох в формулировках, он совсем не то имел в виду. Сейчас я все объясню…». — Я не навредил им, – Узумаки фыркнул. – Я их убил. Он скрестил руки на груди, позволяя бете разглядеть контраст между левой и правой. В то время как кожа на одной была привычного бронзового цвета, вторая отпугивала своей белизной. Будто кто-то, собирая альфу по частям, по ошибке приделал ему чужую руку. — Но… зачем? В голове роились десятки причин, но ни одна из них не казалась весомой. — Они пытались навредить Нацумэ, – ответил Саске вместо него, и в чёрных глазах блеснула сталь. – Много кто хотел навредить ей. Бета снова посмотрел на малышку. Та смущенно притихла при виде гостя, наблюдая за ним с открытым ртом. А когда их взгляды пересеклись, кроха вскинула взгляд на омегу, словно спрашивая, как ей реагировать на незнакомца. — Нацумэ, скажи дяде “Привет”! – спохватился Наруто, беря детскую ручку и аккуратно помахивая ею туда-сюда. – Вот так... хах. Я приучаю её здороваться… Болтание рукой развеселило малышку, и она широко улыбнулась, как будто это было самое потешное занятие на свете. Грудь Гаары заполнила взявшаяся из ниоткуда нежность. У неё была такая же солнечная улыбка, как у отца. Глядя на это чудо, бете немедленно захотелось улыбнуться в ответ… но Учиха? Его губы даже не дрогнули. — Зачем кому-либо вредить маленькому ребенку? – неверяще пробормотал он. – Это чудовищно. — Потому что она – моя, – пробормотал Саске, не сводя с него пристального взгляда. – И только поэтому. — Это всё так неправильно, – Наруто покачал головой. – Они пытались отобрать её… – он быстро посмотрел на омегу, убедившись, что тот не против. – И захотят отобрать снова. Понимаешь? Как можно разлучать мать и ребенка, исходя из каких-то… нелепых слухов! Они видят в Саске опасность для его же дочери! Гаара тяжело вздохнул. Мир был несправедливо жесток к детям – он успел почувствовать это на собственной шкуре. Не существовало никаких оправданий, которыми можно было бы объяснить зло по отношению к ребенку… даже если его папа – некто вроде Саске Учиха. «Но хороший ли из него папа? – всерьез задумался бета. – Как он вообще решился на беременность, учитывая свой… хм, образ жизни?». У него не было вопросов к тому, почему хотел детей альфа. Но Учиха? Этот черный, ядовитый комок ненависти? Что-то здесь не складывалось. — Не знаю, что будет зависеть лично от меня, но я помогу, чем смогу, – пообещал бета, обращаясь к Наруто. – Думаю, многие встанут на твою сторону, когда ты прольешь свет на истину. — Спасибо, Гаара, – улыбнулся альфа. – С тобой и правда будет намного спокойнее. Бабочки в животе Гаары не успели счастливо вспорхнуть, как Саске снова подал голос. — Что насчет Итачи? Ты будешь присутствовать во время его допроса? — Твой брат бывший член Акацуки, – бета пожал плечами. – Они охотились за мной, один раз даже смогли убить, – время от времени ему до сих пор снилось это удушающее ощущение умирания. – Так что да. У меня есть вопросы, которые я хочу задать. Нужно вытянуть из него как можно больше информации перед казнью, а с послужным списком твоего брата, казнь – всего лишь вопрос времени. Но Учиха не выглядел хоть сколько-нибудь довольным этой новостью. Странно. Среди всех жертв Итачи именно Саске пострадал от его рук больше всего. — Ты не знаешь всей истории, – неожиданно нахмурился омега. – Итачи не такой, как вы все о нем думаете. Гаара не верил своим ушам. Как Саске мог защищать того, кого сам планировал убить? «Одного поля ягоды», – пронеслось у него в голове, а подозрений стало только больше. Малышка вцепилась в рубашку омеги и, подтянувшись выше, клюнула его в подбородок. Странный, но милый жест – что-то между неумелым поцелуем и желанием покусать папу. Саске лишь фыркнул. — Хватит меня грызть, – строго сказал он дочери и спустил ее обратно на колени, обнимая так, чтобы та не могла дотянуться до лица. Альфа посмотрел на них двоих с неприкрытой нежностью… и это почему-то разозлило Гаару. В этом не было ничего умилительного – в постном лице Учихи, который не мог улыбнуться даже собственному ребенку. Если бы это был их ребенок, Гаара бы сиял от счастья каждую секунду. У их ребенка были бы зеленые глаза, и с ними он был бы в тысячу раз красивее. Гаара бы растворился в нём, он бы приложил все усилия, чтобы проявлять свою любовь в каждом слове, в каждом жесте и взгляде… Гаара никогда не думал о детях, но. «Это несправедливо, – снова подумал он, вглядываясь в поблескивающие глаза малышки. – Отвратительно несправедливо». Только не говорите, что Саске выиграл лишь потому, что был омегой. Потому, что, возможно, был всего капельку красивее Гаары. Только не говорите, что Наруто повёлся на его плодотворное тело, потому что… а как иначе? Чем ещё был хорош Саске Учиха, кроме своего смазливого лица? Был ли он добр, мягок, умел ли он вообще любить? Альфа не мог быть настолько глуп, чтобы купиться на красивую обертку, но… хоть убей, Гаара не мог разглядеть в омеге чего-то помимо этого. — Точно, завтрак! – вдруг вспомнил Наруто и поднялся с дивана. – Я сделаю нам сэндвичи. Гаара, ты вроде бы говорил что-то о сладостях? — Да, – кивнул бета, выплывая из тумана гнетущих мыслей. – Я… давай я помогу тебе там… с чем-нибудь. Альфа замешкался. — …конечно. Да, пойдем. Каким-то неведомым образом всего нескольких шагов по коридору хватило, чтобы атмосфера в доме наполнилась напряжением. Зайдя на кухню, бета плотно закрыл за собой дверь. Обняв себя, Наруто медленно прошелся туда-сюда, после чего завалился на тумбу и тяжело вздохнул. От его лучезарной улыбки не осталось ни следа, что заставило Гаару задуматься: а не притворялся ли тот всё это время? — Ладно, давай, – наконец, сказал альфа, разведя руки в приглашающем жесте. – Я же вижу, что тебя что-то беспокоит, так что… Я здесь. Высказывай. Вопросы, претензии… не знаю, что из этого, но я очень внимательно слушаю. Ох, значит, он всё-таки был достаточно проницательным, чтобы растолковать смятение беты правильно. Гаара прикусил губу, и между ними повисла ошеломляющая тишина, нарушаемая лишь гулом холодильника. Всего пять минут назад у него было столько вопросов, что он чувствовал себя похороненным под их тяжестью, но сейчас… он уже не знал, что из этого хоть сколько-нибудь имело значение. Внезапно, всё стало казаться таким бессмысленным. — Ты его любишь? – выпалил он, стараясь не звучать отчаянно. – Любишь Саске? Казалось, этот вопрос сильно удивил Наруто — Люблю, – кивнул он без единой заминки. Гааре становилось всё дурнее. — Но откуда это взялось? Вы не виделись много лет, а потом у вас вдруг появился ребёнок. Я даже не знал, что… вы решили завести ребенка год назад, и ты ничего не сказал об этом, хотя мы разговаривали совсем недавно. Ты знал, что Саске беременный, но не посчитал нужным мне сказать. Почему? Разве ты мне не доверяешь? — Как ты можешь так говорить! – возмутился Наруто. – Ты же знаешь… я рассказываю тебе вообще все, когда мы переписываемся! — Мы обменялись кучей писем за лето, но даже в них не было ни намека… Альфа нахмурился. — Как я мог что-то рассказать тебе, если и сам… Ляпнув, он резко прикусил язык, а кончики его ушей покраснели. Рука запоздало метнулась ко рту, словно пытаясь удержать сказанное при себе, но эти слова уже достигли Гаары. Понимание пронзило его яркой вспышкой. — Подожди. Ты не знал? Альфа опустил взгляд в пол, как провинившийся пёс. Смущение быстро растеклось с ушей на щеки, заставляя их стыдливо гореть. — Я… ох, я совсем не умею держать язык за зубами, – он почесал затылок, бросив взгляд на закрытую дверь, а потом на бету. – Пожалуйста, сохрани это в тайне. Если все пронюхают, что я не знал о беременности, это добавит лишних проблем. Я хочу, чтобы всё выглядело так, будто бы наше решение было обоюдным... — А оно не было? – медленно переспросил Гаара, делая шаг вперед. – Саске сам решил родить ребенка? И – черт возьми! – эта новость вмиг расставила вещи по своим местам. Все вопросы разом получили ответы. Гаара понял всё-всё-всё, а вместе с пониманием пришло облегчение. Отлично. Значит, всё это – не по-настоящему. — Ты же никому не скажешь, да? – проскулил Наруто. – Пожалуйста… — Я не скажу, – улыбнулся бета, погладив его по плечу. – Но… знаешь, тебе было не обязательно потакать Саске. Особенно при мне. Только-только расслабившийся альфа снова нахмурился. — О чём это ты? — Делать вид, что всё в порядке. Он хочет этого от тебя, но ты не обязан играть по его правилам. — По каким правилам? – нервно улыбнулся Наруто. – Я тебя совсем не понимаю… Гаара сделал глубокий вдох. Возможно, альфу нужно было подтолкнуть к правильному ответу, который тот не мог разглядеть у себя под носом. — Сам посуди: Учиха был в бегах, делал непонятно что все эти годы, потворствовал злодеяниям Орочимару. А потом… думаю, дело запахло жареным, и он решил переобуться. Родил ребенка у тебя за спиной и вернулся в Коноху, натянув на себя овечью шкуру. Тебе не кажется, что прикрываться младенцем – очень удобно? Действительно – кто в здравом уме будет кидаться на недавно родившего омегу… Взгляд Наруто холодел с каждой секундой, но Гаара стойко выдержал зрительный контакт. Он хотел, чтобы альфа понял: он был втянут в аферу. Учиха, должно быть, успел изрядно потоптаться на сердце альфы, пользуясь его добротой. — Мне не нравится, как ты о нем думаешь, – строго сказал он, поджав губы. — А как мне еще думать? Все выглядит так, будто он придумал хитрый способ, как вернуться в Коноху и не понести наказания за отступничество. Саске сам поставил себя в хрупкое положение, ведь ему самому было так просто этим воспользоваться. — Ты что, не расслышал с первого раза? – еще больше разозлился Наруто. – Я люблю Саске. Люблю! — А я снова спрошу: откуда это взялось? Вы не виделись долгие годы. Скажешь, что влюбились друг в друга всего за одну встречу? Да кто в это поверит? — Моя любовь ниоткуда не бралась, – ладонь альфы легла на сердце. – Она всегда была здесь. С самого начала. Какая забавная штука: понимать, что у тебя была надежда на что-то, только после того, как эту надежду втоптали в пыль. Гаара даже не подозревал, что верил в шанс, который Наруто мог бы предоставить ему когда-нибудь. Развитие их отношений казалось бете плавным и правильным… вот только, видимо, все это время они плыли в совсем другом направлении. Прочь от его ожиданий. Как оказалось, ожидания у него всё-таки были. — Я уважаю твои чувства, – выдавил он, игнорируя звенящую боль в груди. – Но… это может быть неприятно слышать, но я не верю во взаимность чувств Учихи. В его поступках скрывается корысть. — Гаара, – Наруто был предельно серьезен. – Мне не хочется это говорить, но… Если ты продолжишь думать о Саске плохо, я не думаю, что смогу с тобой дальше дружить. Дружить, вот оно что. Губы Гаары задрожали. Почему он должен быть тем, кто выслушивал это в лицо? — Ты так легко променяешь нашу дружбу на… – рот исказился от желания назвать Саске “этой омегой”. – На человека, который манипулирует тобой? Твоими чувствами, желанием иметь семью, потребностями… — Не говори так! – альфа повысил голос. – Ты знаешь слишком мало, чтобы обвинять Саске в… в этой нелепице! Он любит Нацу больше всего на свете, он ни за что бы не стал прикрываться… — Я слышу это от тебя. И уж прости, но мне мало твоих слов, чтобы поверить. — Боже! – теряя последние крупицы спокойствия, Наруто возвел глаза к потолку. – Я говорю, но ты совсем не слышишь… Как мне тебе еще доказать? — В том-то и проблема, Наруто, – бета скрестил руки на груди. – Перестань доказывать что-то про Саске. Я не поверю, пока он будет прятаться за твоей спиной, дожидаясь, когда ты скажешь всё за него. С каждым брошенным словом альфа морщился так, будто они причиняли ему настоящую боль. — Почему ты так ненавидишь Саске? – развел руками он. – Что он сделал, чтобы ты так о нем отзывался? Это из-за того, что вы чуть не убили друг друга на экзамене? — Я давным-давно отпустил те события, – бета покачал головой. – И я не ненавижу его. Честно говоря, мне всё равно на твоего Саске… но я переживаю за тебя! Гаара знал, что уже наговорил слишком много, что бы ему следовало закрыть рот, если он не хотел окончательно портить отношения с Наруто (видит бог, эта связь значила для него слишком много, чтобы между ними мог встать какой-то Учиха). Но язык уже был развязан, так что он продолжал: — То, что Саске родил тебе ребенка, еще не значит, что ты обязан играть с ним в семью. Он провернул это без твоего согласия, зная, что рождение дочери снесет твою крышу, и ты бросишься его выгораживать. Он сделал это, воспользовавшись твоими слабостями… и своими преимуществами. — Преимуществами? – переспросил Наруто, весь красный лицом – но уже не от смущения, а от злости. Он пожал плечами и озвучил, как ему казалось, самую простую истину во вселенной: — У такого омеги, как Саске, есть всё, чего жаждут альфы. Гаара знал, что это будет лишним. Он прекрасно знал. На самом деле, бета всегда верил, что он выше этих грязных слов. Он никогда не считал себя настолько грубым человеком, поэтому его щеки мигом потеплели от стыда за самого себя. Это было подло. Абсолютно недостойно. И завистливо. Черт, по крайней мере, он смог признаться в этом самому себе. И то, каким взглядом посмотрел на него Наруто… Гаара никогда не видел, чтобы тот смотрел на него так разочарованно. — Я думаю, тебе лучше уйти, – неожиданно сдержанно выдохнул альфа. Бета понимающе кивнул. Он сам виноват, что довёл ситуацию до точки кипения, и теперь со смирением принимал последствия. — Прости, – коротко, но искренне. — Иди и извинись перед Саске, – скривил губы Наруто. — Я по-прежнему думаю так, как думаю. Альфа громко фыркнул. — Поэтому я и иду на это идиотское собрание. Чтобы люди перестали думать о Саске так, как ты… — И что же ты собираешься там делать? – вздохнул Гаара. – Служить его адвокатом? — Что плохого в том, что я хочу его поддержать? Если они попробуют выслать Саске из Конохи, я просто уйду вместе с ним. Посмотрим, как им это понравится… — Ты можешь провести весь день, распинаясь о своей великой любви, – пробормотал Гаара, отступая к выходу из кухни. – Можешь доказывать с пеной у рта, что намерения Учихи чисты, как первый снег. Можешь говорить, какой он добрый, хороший, самый лучший человек в глубине его тёмной души. Вряд ли твоим словам кто-то поверит. Дойдя до двери, он ухватился за ручку и обернулся через плечо. Наруто стоял посреди кухни, сжав кулаки до побелевших костяшек. — Я думал, ты пришёл нам помочь, – пробормотал он. — Помочь тебе, – поправил Гаара. Альфа обиженно поджал губы. — Ты всё-таки ненавидишь Саске. — Мне не нужно ненавидеть его, чтобы трезво смотреть на факты. Если хочешь, я помогу тебе прямо сейчас. Вот совет: дай ему говорить за себя, – хмыкнул он, толкая дверь. – Я и остальные члены собрания захотим видеть настоящего Саске. Пусть поведает во всеуслышание, что он думает о Конохе и Итачи на самом деле. Пусть расскажет, родил ли он дочь из любви к тебе или чтобы использовать её как щит. Судя по тому, как альфа вздрогнул, он был задет за живое, но Гаара ничего не мог с этим поделать. — Послушай правду, которую он поведает – а потом реши, сможешь ли по-прежнему любить его. — Я буду любить его любым, – тихо бросил Наруто ему в спину и, к сожалению, Гаара всё ещё был достаточно близко, чтобы услышать это.