Восход Солнца

Джулиан V

      Джулиан медленно шагал по большим залам Штормового Предела. Его шаги эхом разносились по большим залам, в то время как за толстыми стенами крепости Баратеонов можно было услышать слабый шум дождя, льющегося за толстыми стенами крепости.       Никогда бы он не подумал, что увидит такое зрелище. Никогда он не думал, что останется в стенах этого замка. И все же он был здесь, шел по почти пустынному крылу замка, пережидая бурю.       Прошло почти две Луны с тех пор, как войско Станниса было сокрушено под стенами Штормового Предела. Будущий король Станнис был мертв и похоронен в склепах Штормового Предела вместе со своими предками. Гораздо лучшая судьба, чем он заслуживал, но штормовики утверждали, что одним из последних желаний Ренли было, чтобы ему не причинили никакого вреда после смерти, и, несмотря на протесты просторцев, он был похоронен без каких-либо осложнений. Тела мертвых просторцев и штормовиков, в том числе пятерых из семи Радужной гвардии Ренли, были отправлены домой. Излишне говорить, что многие в Хайгардене оплакивали потерю своего Рыцаря Цветов.       Прошло две Луны с тех пор, как он думал, что они покинут это несчастное место и поспешат обратно в теплые дорнийские пустыни. Но этого не произошло.       Леди Старк поспешила домой почти сразу после битвы, чувствуя, что увидела достаточно, и направилась обратно в Горький Мост. Они, с другой стороны, остались в Штормовом Пределе, ожидая прибытия оставшейся части войска Ренли. Он посоветовал Квентину просто вернуться в Дорн, но принц хотел подождать и посмотреть, как может дальше развиваться ситуация.       Однако Джулиан мог сказать, что принц нервничает, как и до разговора с Ренли. Что-то было не так, и он выяснит, что именно. Квентин попросил его прийти в его комнату, как только он сможет, и это была прекрасная возможность выяснить что именно происходит.       Вскоре он нашел покои принца: небольшую комнату, но хорошо освещенную, по крайней мере, лучше, чем его собственная, и хорошо обставленную. Целитель Квентина был рядом с ним, но его… возлюбленная, за неимением лучшего слова, не присутствовала. Странно.       Квентин и его целитель тихо разговаривали, но оба замолчали, как только он вошел в комнату, и Квентин поманил его вперед.       «Мой принц, мне даже не позволили прикоснуться к нему», — Седой мужчина, казалось, был разгневан каким-то событием.       «Вы имеете в виду, что они отвергли вашу помощь, даже после того, как вы помогли спасти ему жизнь?» — Квентин недоверчиво посмотрел на него.       Нетрудно было понять, о чем они говорят. Целителю Квентина удалось спасти жизнь короля Ренли, но он все еще был прикован к постели и находился в плохом состоянии. Теневая магия, вероятно, оказала неблагоприятное воздействие на его тело.       «Да, мой принц. Именно так», — Целитель кивнул. — «Мне нужно больше времени, чтобы стабилизировать его и успокоить его боль, и если я не смогу работать, то он умрет от боли. Он уже потерял много сил с тех пор, как тот толстый лорд рассказал ему о смерти сира Лораса Тирелла. Ты не можешь просто сказать человеку, борющемуся за свою жизнь, что один из его ближайших товарищей так внезапно умер».       Квентин на мгновение задумался и кивнул.       «Что ж, ты выполнил свой долг в меру своих возможностей. Если они больше не хотят, чтобы ты ему помогал, это их выбор. Ты больше не будешь лечить короля Ренли», — Сказал Квентин.       «Но, мой принц, если я этого не сделаю… он умрет через Луну, и обстоятельства будут, по меньшей мере, не из приятных. Ему бы наверное захотелось, чтобы тот теневой клинок перерезал ему горло», — Сказал целитель.       «Пусть. Просторцы все равно, наверное, прикажут выпотрошить тебя, когда узнают о твоем прошлом в Цитадели. Я бы предпочел, чтобы мы выбрались из этого замка до того, как умрет их король», — Принц вздохнул. — «А тем временем, тебе удалось выполнить то, о чем я просил?»       «Да, но мне понадобится несколько… добровольцев, чтобы примерить это», — Ответил целитель.       «Мы, вероятно, встретим каких-то бандитов по дороге, когда выйдем завтра. Готовь свои вещи, мы поедем на рассвете», — Сказал принц.       Седой мужчина кивнул и ускользнул в тени залов крепости, оставив его наедине с Квентином.       Принц жестом пригласил его сесть и принес ему бокал вина.       «Значит, мы уходим?» — Наконец спросил он, пока не прикасаясь к вину.       «Да», — Квентин кивнул в ответ. — «Пришло время выбраться отсюда. Такое ощущение, что мы ничего не сделали с тех пор, как похоронили Станниса, и наконец нашли его красную жрицу. Нам здесь больше нечего делать».       «Они нашли ее?» — Джулиан выглядел потрясенным. Если они не нашли ее за две Луны, это означало, что она, вероятно, сбежала с горсткой людей Станниса, сбежавших с поля битвы.       «Мертва. Выброшена на берег залива Разбитых Кораблей сегодня утром. Ранена в сердце», — Сообщил принц.       «Ну и хорошо», — Сказал Джулиан.       «Однако самая загадочная часть это, когда с нее сняли ожерелье, ее тело превратилось из молодого и живого в старое и морщинистое», — Квентин вздрогнул. — «Излишне говорить, что это ожерелье было немедленно уничтожено полсотней мужчин, а его части разбросаны по заливу Разбитых Кораблей. Ее тело было привязано к камню и брошено в море. Во всяком случае, то, что от него осталось».       «Неприятное дело, но я, по крайней мере, рад, что мы уезжаем. Вернёмся ли мы в Дорн?» — Спросил он у принца Квентина.       «Пока нет», — Квентин покачал головой. — «Сначала нам нужно кое-что закончить здесь».       Квентин постучал пальцами по маленькому свитку, лежащему справа от него. Джулиан не мог разобрать, что там было написано, но это, должно быть, было важно.       «Как только это будет сделано, мы вновь соберемся с людьми, оставшимися в Горьком Мосте, и я отправлю половину из них с тобой и Геррисом обратно в Солнечное Копье», — Сказал ему принц.       Джулиан приподнял бровь.       «Ты отправляешь нас с Геррисом обратно в Солнечное Копье?» — Спросил он в замешательстве. — «Зачем?»       «Потому что я понял, что мой дорогой отец послал меня сюда, чтобы потерпеть неудачу. Было очевидно, что мы не сможем разорвать их союз, и вместо этого он намеревался вернуть себе контроль над Солнечным Копьем», — Принц посмотрел на него печальным взглядом. — «Он и его маленькие игры. Для него это всегда была именно игра. Сила, всегда власть. Что ж, я намерен хоть раз сыграть в его маленькую игру, и я назначил тебя своим кастеляном Солнечного Копья, пока меня не будет. Геррис будет действовать как твоя сила и советник».       «Почему я?» — Джулиан выглядел удивленным. — «Почему не Клетус?»       «Потому что ты умнее его, и я доверяю тебе так же сильно. Кроме того, вы с Геррисом можете снова навестить своих жен. Элинор близка к родам, и я бы не хотел, чтобы Геррис пропустил это. Что касается тебя …ну, у тебя тоже есть свои обязанности», — Сказал принц.       Джулиан сглотнул. Он же не знает? Да?       «И что мне там делать?» — Он спросил.       «Убедитесь, что сир Манфри не сделал ничего, что помешало бы усилиям, над которыми мы работаем. Если он заменит кого-либо из назначенных мной людей, обязательно переназначьте их и пригласите людей, лояльных нам. Я не собираюсь позволять отцу сводить на нет всю мою тяжелую работу», — Квентин пересчитал на пальцах. — «Затем убедитесь, что усилия по распространению и оптимизации производства лекарств идут по плану, убедитесь, что больницы работают, и убедитесь, что наши торговые соглашения соблюдаются».       Джулиан кивнул. Если его так беспокоило то, что происходит в Солнечном Копье, то это означало, что во главе должен быть назначен кто-то лояльный. И снова увидеть Дорн, разбираясь с махинациями принца Дорана, было подарком небес по сравнению с тем, что они делали здесь.       «А ты?» — Он спросил. — «Что вы будете делать?»       «Поскольку Ренли, скорее всего, скоро умрет, центр власти переместится из Штормового Предела в Хайгарден», — Квентин слегка повысил голос. — «Моя сестра должна быть там или должна скоро приехать. И мне нужно знать, куда они направят свои усилия, особенно учитывая, что их королева беременна».       Джулиан чуть не подавился вином.       «Что? К-как?» — Ошеломленно спросил Джулиан.       «Согласно сообщениям из Горького Моста, королева Маргери беременна, и не спрашивайте меня, как это случилось, я сам не знаю», — Он покачал головой. — «Она хотела приехать сюда, но здоровье Ренли не позволяет этого. А поскольку Ренли скоро умрет… Я хочу знать, что собираются делать Тиреллы».       «Это рискованно», — Предупредил Джулиан. — «То, что Ренли пытался сделать с нами… кто знает, как далеко зайдут просторцы на этот раз, особенно сейчас, когда вокруг нас столько неопределенности».       «Можно также добавить, что мой отец решил подтвердить помолвку принцессы Мирцеллы с моим младшим братом Тристаном», — Квентин вздохнул. — «Это еще не официально, но скоро будет. Мой отец созвал знамена».       «Думаешь, он пойдет в Штормовые земли? С тобой и твоей сестрой в качестве потенциальных заложников?» — Глаза Джулиана расширились. — «А что хорошего в помолвке с бастардом?»       «Не знаю», — Принц покачал головой. — «Но мой отец, конечно, достаточно глуп, чтобы забыть о том, что мы здесь, и о том что с нами может из-за этого произойти. Что касается Мирцеллы, это умный ход, и он дает нам рычаги воздействия на Трон, если он нам понадобится».       «Что тогда дальше? Ты собираешься поехать в Хайгарден, чтобы просто узнать, что собираются делать Тиреллы? Что, если они решат оставить тебя там?» — Спросил Джулиан.       Квентин помолчал какое-то время, а затем кивнул в ответ.       «Возможно, ты прав», — Он вздохнул. — «Ситуация вышла из-под моего контроля, и я искал способы вернуть ее. Я проиграл раунд в этой игре, а я страстно ненавижу проигрывать. Однако на данный момент ситуация нестабильна. Лучше всего собраться в Летнем Замке и подождать, чтобы посмотреть, что произойдет, а затем пойти в Хайгарден, если ситуация стабилизируется, особенно с учетом войны, продолжающейся в Речных землях».       «Контроля? Вышла из-под чего? Ты ведешь себя странно с того утра в Штормовом Пределе с Ренли. Что с тобой происходит?» — Рассеянно спросил Джулиан.       «Если бы я сказал тебе, ты бы подумал, что я схожу с ума», — Ответил Квентин.       «Я уже так думаю», — Пожал плечами он.       Квентин глубоко вздохнул и встал. Его темп был медленным, пока он ходил по комнате, прежде чем устроиться на кровати.       «То, что произошло в палатке Ренли, мне приснилось той ночью».       «Тебе что?» — Ошеломленно спросил Джулиан.       «Мне это приснилось», — Признался Квентин. — «Несколько ночей назад мне приснилось, как Ренли убивает тень. Тебя это устраивает?»       «Я не считал тебя человеком, доверяющим снам. Мне снилось что я выпиваю все арборское вино в винных погребах Хайтауэра, но это никогда не произойдет», — Просто сказал Джулиан.       «Я не доверяю… но в Солнечном Копье мне приснилось, что лорда Старка казнят. Что королевства погрузится в войну. Что братья Баратеоны восстанут друг против друга. Как не начать доверять тому, что произошло в этих снах?» — Он спросил. — «Пока все сбывалась».       «Кто об этом знает?» — Спросил он.       «Ты и Ним. Больше никто», — Ответил принц Квентин.       Джулиан потер глаза. Пророческие сны не были еще одной проблемой, которую он хотел бы включить в свой список.       «Были ли у тебя еще какие-нибудь сны?» — Все еще спросил он, заинтригованный.       «Нет, начиная с того, что было в Штормовом Пределе», — Квентин вздохнул. — «Я доверял тому, что видел, и думал, что Ренли будет убит, а Станнис победит. Мы могли бы уйти, и союз между Простором и Штормовыми землями был бы разорван. Но я проиграл, и теперь все идет к Семь Адам».       «Я не считал тебя верующим в подобные вещи», — Джулиан фыркнул. — «И я не думал, что ты доверяешь своей любовнице больше, чем нам».       Взгляд Квентина потемнел.       «Я доверяю ей так же, как и тебе», — Это были единственные слова, которые он произнес. — «Но поскольку я люблю ее, она знает то, чего ты, скорее всего, не знаешь».       Джулиан почувствовал, как будто тяжесть мира упала на его плечи.       «Нет, ты этого не делаешь», — Строго указал он. — «Ты так думаешь. Но она сыграла с тобой и взяла тебя в свои руки. Точно так, как ты и предупреждал нас перед поездкой в ​​Солнечное Копье».       «Нет, она этого не сделала», — Квентин покачал головой. — «Она ничего не выиграет от этого. Она не Тиена, и я с ней разобрался. Я знаю, когда меня выставляют дураком. Так что все в порядке».       «Послушай, Квентин», — Джулиан глубоко вздохнул. — «Я могу понять, почему ты думаешь, что любишь ее, и меня не особенно волнует, является ли она твоей кузиной. Но не путай похоть и любовь, это две разные вещи. Я не настолько глуп, чтобы игнорировать то, что ты с ней делаешь, и меня это не особенно волнует, пока это не мешает мне заснуть, что было особенно тяжело, когда мы были в Горьком Мосте. Просто потому, что вы двое весело проводите время в постели, это еще не значит, что ты ее любишь. Тебе тоже нравятся девушки Джордейн? Ты уложили их в постель, и у них были гораздо более красивые лица, прекрасная кожа, и любой в Дорне убил бы, чтобы оказаться в их постели. Разница с ними в том, что они не оставались с тобой достаточно долго, чтобы ты мог сказать, что любишь их. Я знаю, что твоя кузина заводила в Солнечном Копье других партнеров, и я знаю, что ты водил к себе в постель и других женщин. Если это не признак похоти, а не любви, то я не знаю, что это такое».       «Ты не понимаешь, да?» — Спросил Квентин, почти смеясь.       «Понимаю что?» — Джулиан скрестил руки на груди. — «Я лишь предупреждаю тебя об огромной ошибке, которую ты совершаешь. У твоей возлюбленной глаза змеи, как и у ее сестер, и я не доверяю ее слову и ее ложным обещаниям. Я пытаюсь заставить тебя увидеть причину, прежде чем она станет слишком поздно. Если ты хочешь завести любовника, я бы предложил более приемлемый вариант».       «Конечно, ты не понимаешь. Ты думаешь, я не знаю, что это не просто секс, Джулиан? Ты думаешь, что моя ситуация такая же, как твоя, когда ты трахаешь красивое личико, пока твоя жена остается в комнате рядом с твоей, не зная?» — Темные глаза принца, казалось, стали еще темнее, когда Джулиан сделал два шага назад. Квентин знал, да. — «Ним не похожа на твою любовницу, Джулиан. Это всегда было чем-то большим. Ты прав, девушки Джордейн были великолепны, но Мирия была слишком амбициозной, а Самира слишком наивной. И с ними это была именно похоть, как и с другими. Ни в кого из них я не был влюблен, и они в меня тоже. Некоторые из них, возможно, даже воображали себя принцессами, мне все равно. Но Ним — это нечто большее, чем просто грелка для постели. Всякий раз, когда я просыпаюсь рядом с ней, я чувствую себя целостным. Я не чувствую, что части меня не хватает, как я чувствовал раньше. Всякий раз, когда я прижимаю ее к себе и она улыбается мне, я чувствую, как мое сердце тает внутри меня. Каждый раз, когда она обнимает меня, мне хочется не отпускать ее. Всякий раз, когда я чувствую себя подавленным и мы крепко обнимаем друг друга, мне не нужно вести себя так, как я поступаю со всеми остальными. Я могу плакать у нее на плече, а она на моем. Я могу рассказать ей о своих страхах и тревогах, а она рассказать мне о своих. Однако она не боится говорить мне, где я терплю неудачу, где я ошибаюсь и где мне нужно получше поработать. Она не нежный цветок, она боец. Она сильная, умная и красивая, но при этом добрая и тихая, если ты сможешь ее узнать. Мы оба играем роли, когда находимся с другими: я — расчетливого принца, а она — высокомерную дочь Красной Змеи. Но когда мы вместе, мы не стесняемся позволить этому фасаду разрушиться. Мы можем позволить себе быть слабыми вместе, даже если это продлится лишь мгновение. Я знаю все ее секреты, потому что она доверила их мне, как и она мои. Она всегда будет знать больше, чем ты, Клетус, Арч или Геррис. Точно так же, как я буду знать о ней больше, чем Арианна, или Обара, или Джен, или Тиена. Вот почему я люблю ее, и даже больше».       «Но проявила ли она к тебе хоть какой-нибудь знак привязанности?» — Джулиан вздохнул. — «Я бы хотел, чтобы ты был счастлив, Квентин, правда. Но это мало что значит, если секреты, которые она тебе рассказывает, известны всем. А как насчет тех, с которыми ты спал в Солнечном Копье после того, как встретил ее? Что насчет доверия, которое она оказала тебе? Как она доказала свою преданность?»       «Ты когда-нибудь доказывал мне свою преданность?» — Квентин пожал плечами. — «Я никогда не проверял твою лояльность, потому что знаю, что ты верен мне и что я доверяю тебе настолько, что даже говорю сейчас тебе такие вещи. Я знаю, что ты говоришь мне это из искреннего беспокойства, и именно поэтому я еще не ударил тебя прямо между глаз. Если тебе от этого легче, мы не влюбились с первого взгляда, как во всяких песнях, и я знаю, что никогда не смогу жениться на ней. Нам потребовалось время, чтобы поговорить об этом, и мы обо всем договорились в Горьком Мосте. Мы оба не будем брать кого-либо в постель, если другой не будет присутствовать и не согласится на это, за исключением моей брачной ночи. Тебя это удовлетворяет?»       Джулиан почувствовал, что теряет равновесие.       «Но…», — Начал он заново. — «Квентин, она не доказала тебе свою любовь. По сути, она все еще может использовать тебя. Откуда ты знаешь…».       «ОНА БЕРЕМЕННА МОИМ РЕБЕНКОМ!» — Квентин наконец огрызнулся и закричал на него. Если бы взгляды могли убивать, он бы упал в одно мгновение. — «ДОСТАТОЧНО ДЛЯ ТЕБЯ?»       Джулиан чуть не упал на пол.       «Что… когда?» — Ошеломленно спросил Джулиан.       «Ним неважно себя чувствовала после Летнего Замка», — Голос Квентина смягчился. — «Мы винили в этом холод и дождь, и в Горьком Мосте стало лучше, но после битвы в Штормовом Пределе она все еще не чувствовала себя лучше. Квиберн осмотрел ее и обнаружил, что она беременна».       «Разве она не в ярости?» — Разум Джулиана изо всех сил пытался угнаться за мыслью о том, что у Красной Змеи будет внук, и что он от племянника из всех людей.       «Наоборот», — Квентин вздохнул. — «Мы говорили… долгое время… о том, что следует делать. Хочешь верь, хочешь нет, но я больше всех говорил о том, чтобы она пила лунный чай, но… Ним уже двадцать четыре года, и поскольку мы уже признались в любви друг другу… она была готова родить ребенка, чтобы подтвердить нашу любовь. Я сказал ей, что это глупо, что мне не нужно, чтобы она жертвовала своей свободой ради такой тривиальной вещи. Что я все равно ее люблю. Но она была непреклонна в том, чтобы родить от меня ребенка, после того, как увидела, как Геррис вел себя с Элинор и как некоторые из ее друзей, выросших и вышедших замуж, ведут себя со своими детьми. Это было наше решение сделать это, но именно она убедила меня позволить ей это вынести».       «Твой ребенок будет бастардом, ты это знаешь?» — Джулиан сглотнул. — «Готов ли ты к тому, чтобы он нес на себе последствия того, что был бы Сэндом?»       «Мы тоже об этом говорили», — Квентин мягко ответил. — «Ребенок будет расти в Водных Садах вместе с другими детьми. Дети моего дяди, кажется, чувствуют себя неплохо, несмотря на то, что их отец все время отсутствует, и я не позволю себе стать отцом ребенка, который видит его столь редко и не получает ту любовь, которую он заслуживает, и он вырастет в Садах и в Солнечном Копье, с обоими родителями».       «И ты тоже никогда не думал рассказать нам?» — Спросил Джулиан.       «Я так и не дошел до этого. Было много вещей, которые я хотел сделать, и все еще оставался вариант, что Ним могла передумать. Кроме того, мы уезжаем завтра на рассвете, и я не хотел, чтобы ты имел на уме больше вещей, чем необходимо», — Ответил принц Квентин.       «Куда мы поедем?» — С любопытством спросил Джулиан. — «Если мы не поедем в Дорн или Летний Замок, куда мы поедем?»       «Пока не могу сказать», — Он взял в руки маленький свиток, его губы изогнулись в широкой улыбке. — «Однако, если это правда и не произойдет ничего неожиданного, то ты будешь очень рад, что тебя взяли. Если мне предстоит быть марионеткой моего отца, я, по крайней мере, намерен сделать что-нибудь полезное, бесцельно гуляя по континенту. Через четыре месяца мне исполнится восемь и десять лет, и я собираюсь сделать себе довольно дорогой подарок на ранние именины и, как хороший торт, поделюсь им со всеми».