Восход Солнца

Геррис III

      Никогда Геррис не думал, что однажды очертания стен Тенистого Города и отчетливая форма Песочного Корабля вдалеке станут для него желанным зрелищем.       Он всегда думал, что его домом был Йориксбанк или Айронвуд. Две могучие крепости, охраняющие Костяной путь и Великую Воду, а также места, где он провел почти всю свою жизнь. И, по правде говоря, эти места всегда будут для него домом.       Но все кардинально изменилось. Квентин сильно изменился. И когда он и его друзья приехали в Солнечное Копье год назад, он и представить себе не мог, какие изменения это повлечет за собой.       Став наследником Дорна, Квентин, несмотря на то, что он не делал ничего, кроме сохранения верности своим друзьям, превратил Дом Дринкуотер из второстепенного дома, присягнувшего Айронвуду, в важный дом, имеющий большее влияние на принятие решений в Дорне, в отличии от многих других Домов.       И ни один день не говорил об этом лучше, чем сегодня, когда его вместе с Джулианом отправили обратно в Солнечное Копье, чтобы они оба управляли городом вместо Квентина. Джулиан будет иметь официальный титул, а Геррис будет, так сказать, силовой поддержкой. Забавная смена ролей, поскольку обычно Геррис был мозгом, а Клетус или Арч — исполнителями. Однако он не возражал против такой роли, особенно когда она давала ему меньше обязанностей и ему не нужно было вникать во всю раздражающую политику Дорна. Вероятно, именно по этой причине Квентин выбрал Джулиана на роль кастеляна Солнечного Копья вместо него.       Таким образом, он в основном будет отвечать за рассмотрение «более сложных» дел и прореживать то, что Квентин называл «раздражающими делами», что, по сути, означало оставшихся сторонников принцессы Арианны или, не дай Боги, тех, кто поддерживает принца Дорана до чих пор.       Излишне говорить, что после трюка Квентина с Лорхом и тех, и других было не так много. Одним этим действием Квентин, по сути, поставил Дорн к своим ногам, особенно когда пошли подробности того, как произошла кончина Лорха, и доказательства смерти Лорха достигли Призрачный Холм, а Люциан Толанд нес туда останки, которые затем были перенесены в Солнечное Копье. Там его прах будет развеян по ветру в море, а его одежда и оружие будет помещены в Солнечное Копье, в чертоги побежденных, где уже стояло большое количество оружия и символов. Однако его череп будет храниться Квентином в солярии, где он будет служить напоминанием о «его» подвиге и постоянным напоминанием дорнийцам о том, что, если за Рейнис отомстили пятьдесят их соотечественников, но все это спланировал их принц.       Политический ход во всех отношениях.       Действительно, ему достаточно было провести всего несколько минут на улицах Солнечного Копья, чтобы увидеть, какое впечатление это событие произвело на людей. За короткую прогулку между гаванью и крепостью он получил три букета цветов, шесть поцелуев, два предложения продолжить дело в более уединенном месте и долгую прогулку с аплодисментами. Однако более того, он слышал шепоты и разговоры во время своей короткой прогулки. Всякий раз, когда кто-то упоминал «принца», он каждый раз имел в виду Квентина. Без сомнения, его другу будет трудно даже хоть на мгновение передохнуть в Поднебесье, к которому он добрался день или два назад.       Больше не было разницы между «принцем Солнечного Копья» и «принцем Садов», были только «принц» и «отец». Тот факт, что титул принца Дорана в разговорах полностью исчез, был показательным. Люди не простили помолвки между Мирцеллой и Тристаном и армию Дорна, потенциально вступающую в войну на стороне Ланнистеров.       Все это привело к его конфронтации с другим принцем, Оберином Мартеллом, в Солнечном Копье. Поскольку Джулиану пришлось немедленно сосредоточить свое внимание на взятии под контроль Солнечного Копья, задача борьбы с Красной Змеей легла на плечи Герриса.       Для любого другого Красный Змей представлял бы устрашающее зрелище. Длинные волосы, чистое лицо, пронзительные змеиные глаза и прямая манера поведения. Но Герриса было нелегко запугать. Он сидел, не дрогнув, и ждал, пока принц первым нарушит молчание.       Похоже, Красный Змей тоже ждал, пока он что-нибудь скажет. Как и его оппонент, он молча ждал, пока Геррис заговорит, чтобы затем ударить его. Таким образом, Геррис просто сидел на одном из стульев в солярии принца, любуясь разнообразной мебелью в комнате, часть которой была привезена из Волантиса и далекого Кварта.       Видя, что Геррис не собирается попадаться в маленькую игру, принц наконец заговорил:       «Позвольте мне внести ясность, Дринкуотер», — Он зарычал. — «Ты подтверждаешь, что мой племянник убил Лорха, нанеся ему двести ударов кинжалом со стороны разных дорнийцев, затем перерезал ему горло и отправил нам кости, пепел и личные вещи, оставив череп себе. Тогда ты также подтверждаешь мне, что моя вторая дочь беременна и что ребенок тоже от моего племянника, это так?» — Спросил Красный Змей.       «Все так, принц Оберин», — Геррис небрежно пожал плечами. Если Змей думала, что сможет его запугать, то очень сильно ошибался.       Красный Змей на мгновение посмотрел ему в глаза. Геррис выдержал взгляд, но ничего не сказал. Не было никакого смысла обострять и без того напряженный момент, и хотя это было бы весело, он явно был не в настроении. Кроме того, если зайти слишком далеко, это может иметь неприятные последствия.       «Я не знаю, стоит ли мне обнять племянника или убить его», — Принц наконец выдохнул. — «Мне нужно будет поговорить с ним очень скоро, но, похоже, из-за его популярности мне следует пока воздержаться от его убийства. Теперь давайте говорить свободно. Почему ты и мальчик Кворгил здесь?»       «Принц Квентин послал сира Джулиана освободить сира Манфри от его обязанностей кастеляна, чтобы вместо него он мог исполнять обязанности эти обязанности. Я здесь, чтобы гарантировать, что во время этого не произойдет ничего плохого», — Ответил Геррис.       Принц несколько мгновений молчал.       «Мой племянник обеспокоен происходящим здесь?» — Спросил принц Оберин.       Это была скорее констатация факта, чем вопрос.       «Я бы не сказал, что обеспокоен, но скорее несчастен. Он знает, что некоторые моменты игнорируются, а некоторые Дома нечестно распределяют и производят лекарства, стеклянную посуду, рис и другие культуры. Он послал нас обоих, чтобы все исправить», — Сказал Геррис принцу.       «Я понимаю», — Принц расслабился обратно в кресло. — «Что ж, мой племянник по-прежнему является правителем Солнечного Копья по указу моего брата. Я подготовлю необходимые приказы, чтобы вам было как можно легче. Однако я не буду помогать вам больше, чем необходимо. Не-Мартелл правящий Солнечным Копьем, независимо от того, вместо моего племянника или нет, это не то, что ни я, ни принц Доран находим очень приемлемым».       «При всем уважении, принц Оберин, но плохое управление работой принца Квентина и намеренное игнорирование приказов и рекомендаций принца — это очень тонкая грань с изменой. Мартелл или нет», — Настойчиво сказал Геррис.       Принц нахмурился. Не зашел ли Геррис слишком далеко? В любом случае, он не выказал ни малейшего намека на беспокойство и продолжил вести себя уверенно.       Казалось, это сработало. Принц Оберин выглядел так, словно хотел взорваться, но Геррис был крепким орешком, и теперь все, чего хотел принц, — это избавиться от него.       «Очень хорошо», — Принц кивнул. — «Вы можете идти. Передайте привет вашей жене».       Впервые с тех пор, как он вошел в комнату, Геррис улыбнулся.       Именно по этой причине он был так счастлив вернуться в Солнечное Копье. То, что он считал невероятным еще несколько месяцев назад. Он был влюблен. Кто-то скажет, что слишком рано, но если Квентин мог, то почему бы и он тоже не мог?       Кроме того, Геррис был влюблен в свою жену, а не в другую женщину, которую он встретил. Клетус бы посмеялся над всем этим. На самом деле, он всегда говорил наследнику Айронвуда, что если его жена не будет дружелюбной с ним, он может просто завести любовницу, что он в конечном итоге и сделал бы, поскольку он не возлагал особых надежд на выбор отца для него.       Однако с развитием политической ситуации требований о браке поступали дюжины, и его отец наконец остановился на одном. Дейны Горного Приюта.       Обычно Герриса бы напугал брак с сестрой Темной Звезды. Однако эти мысли исчезли, когда он впервые увидел ее. Красивая женщина с длинными серебристыми волосами и фиолетовыми глазами.       Валирийская красавица. Так Квентин описал ее.       Элинор Дейн была чрезвычайно красива, и в их брачную ночь она тоже была невинной. Хотя в ту ночь в их постели она определенно не стеснялась.       После заключения союза они должны были вернуться в Йориксбанк или Горный Приют. Однако Квентин позволил Элинор остаться в Солнечном Копье, чтобы Геррис мог лучше узнать свою жену.       Элинор во всех смыслах была идеальна. Даже ее немного наивный характер или иногда преувеличенные беспокойства не могли этого изменить.       Элинор, правда, была застенчивой на публике, но удивительно доброй. У нее был глаз на прекрасные вещи мира и дар иглы. На ее замысловатые работы было потрясающе смотреть, и Геррис позаботилась о том, чтобы подарить ей все, что она пожелает, чтобы она могла продолжать свои работы. Его камзол с гербом дома Дринкуотер был полностью сшит ее руками, и он с гордостью носил его везде, куда бы ни пошел.       Ее застенчивость удивительно хорошо дополняла его уверенность. И кроме того, когда они были вместе, она не боялась ему ничего рассказывать. Удивительно, что она была сестрой Темной Звезды. Элинор была полной противоположностью Герольда. В то время как Герольд был высокомерным, дерзким и жестоким, Элинор была скромной, доброй и заботливой. Она действительно была гораздо ближе к Неду, чем к Герольду.       После смерти Герольда Элинор горевала лишь недолгое время. Казалось, их отношения не были крепкими, и Герольд даже не считал Элинор угрозой для него. Этот ублюдок даже несколько раз посмеялся над ее застенчивостью. Излишне говорить, что Геррис не пролил бы слез по этому человеку.       Жизнь в Солнечном Копье продолжалась, и ему, и Элинор казалось, что время на какое-то время остановилось. Они обменивались историями о своих семьях и смеялись над своими друзьями. Они смеялись над хвастовством Арча о том, сколько бочонков вина он может выпить, говорили о том, что лорд Андерс запланировал для Клетуса, как долго Джулиан сможет хранить в тайне свою любовницу, обсуждали, кто в конце концов покорит сердце ее кузена Неда, и, конечно же, делали ставки о том, кто первый признается что любит другого, Квентин или Нимерия.       Однако жизнь продолжалась, и Герриса призвали сопровождать Квентина на север, в его миссии в Горький Мост, как раз в тот момент, когда подтвердилась беременность Элинор.       Ни для кого не было секретом, что, хотя Элинор настояла на том, чтобы Геррис ушел, Квентин чувствовал себя ужасно из-за того, что попросил его пойти с ним в такие времена.       Несколько раз его друг предлагал ему вернуться. Несколько раз Геррис чувствовал, что, если бы он сделал это, он бы предал своих друзей. Однако наблюдение за тем, как живот Песчаной змеи становится больше, и Квентин начинает уделять ей все свое внимание, настолько сильно, что она даже начинает раздражаться на него, заставило Герриса пересмотреть свое решение.       В конце концов, однако, Квентин настоял на своем после казни Лорха, отправив его обратно с Джулианом. Это устроило бы их обоих, поскольку это не нарушало бы клятвы, которую он дал в Айронвуде, всегда преданно служить Квентину и Дому Айронвуд, а у Герриса была возможность вернуться и быть рядом с Элинор в последние недели ее беременности.       Он мчался по коридорам Солнечного Копья, ускоряя шаг в каждом пролете. Он приближался все ближе и ближе к их комнате. Наконец он увидел дверь, которую Квентин разрисовал символами обоих Домов Дринкуотер и Дейнов из Горного Приюта. Это была часть нескольких подарков, которые подарил им его друг, в том числе чудесное волантийское платье для Элинор и украшенный орнаментом кинжал для него.       Слегка толкнув дверь, войдя внутрь, Геррис от удивления расширил глаза.       Элинор сидела на стуле и выглядела такой же яркой, как и всегда. Однако… ее живот из круглого стал совершенно плоским. На мгновение Геррис ужаснулся.       Нет, этого не может быть.       Но она улыбалась ему. Если она улыбалась, то наверняка…       «Привет, любимый», — Она выпустила звук.       Геррис не дал ей возможности встать со стула и бросился на колени рядом с ней, целуя ее руки.       «Элинор…», — Прошептал он, наполовину обеспокоенный, наполовину взволнованный. — «Что случилось с…».       «Пойдем со мной», — Она поднялась с сиденья, поправила волосы и усмехнулась. — «Кстати, добро пожаловать домой».       «Извините, я не смог прийти раньше. Я…», — Начал Геррис.       «Да, я слышала, ты застрял в Призрачном Холме», — Ее голос стал легче. — «Я беспокоилась, что после того, что ты сделал с Лорхом, какая-нибудь женщина забрала бы тебя себе».       «Никогда», — Геррис покачал головой. — «Поверь мне, я получил несколько предложений. Но единственная женщина, которую я хочу, это ты, и только ты».       «Я пошутила, глупый», — Она засмеялась и хлопнула его по плечу, на мгновение опершись на него.       В то время как Соленые и Песчаные Дорнийские женщины были меньше ростом, Каменные были высокими. И Элинор не была исключением: она стояла точно на уровне Герриса, который был примерно на голову выше Квентина и на полторы головы ниже Арча.       Она взяла его за руку и повела к их кровати, где была поставлена ​​еще одна кровать, поменьше.       «Я не хотела тебе говорить, потому что хотела оставить это сюрпризом», — Она улыбнулась и указала на маленькую кровать. — «Я родила Луну назад. Вот твой… ну… наш сын».       Геррис не произнес ни слова. Он забыл, как пролетело время и сколько времени они отсутствовали. Но это имело смысл, поскольку Элинор не пила лунного чая или чего-то еще, что могло бы помешать ей выносить ребенка. И их брак был довольно давно…       Слишком потрясенный, чтобы говорить, он вместо этого двинулся к меньшей кровати, где маленькая фигурка не спала и смеялась, когда Элинор подняла ее.       Это был мальчик со светлыми волосами и тёмно-голубыми глазами. Их ребенок унаследовал больше черт Герриса, чем Элинор, но это имело смысл, учитывая, что мать Эдрика из Блэкмонта повлияла на него больше, чем его отец.       Элинор передала ребенка на руки Геррису.       Он почувствовал, как мальчик дернул его за жилетку, и посмотрел ему в глаза.       Это был его сын. Теперь он был отцом.       Он подавил желание заплакать, когда Элинор снова взяла его на руки и положила обратно на кровать.       «Ему нужно отдохнуть», — Она сказала ему.       «Элинор… я… я не знаю, что сказать…», — Геррис боролся. — «Мне бы хотелось быть там с тобой… держать тебя за руку…».       «Не извиняйся, любимый», — Она улыбнулась. — «У тебя был долг перед Дорном и долг передо мной. Я не буду обвинять тебя в том, что ты выбрал первое, при условии, что с этого момента ты будешь делать второе».       «Я сделаю все для тебя», — Геррис поцеловал ее прямо в губы, ощупывая руками ее нежную кожу и вдыхая запах лавандовых духов. — «Я тебя люблю».       «Я тоже тебя люблю, Геррис», — Она ответила, когда он разорвал поцелуй.       «У него есть имя?» — Он спросил.       «Я не думаю, что было бы разумно принимать решение до того, как ты вернешься», — Она покачала головой. — «Я думалп о чем-то, что порадовало бы обе наши семьи. Например, об Артуре или Аддаме».       «А как насчет Джулиана?» — Он спросил. — «Джулиан Дейн был лордом Звездопада во время Первой Дорнийской войны, но Джулиан — это также имя моего деда по материнской линии».       «Джулиан…», — Элинор на мгновение задумалась. — «Я не думала об этом. Но, возможно, ты прав, это могло бы быть хорошее имя. Ты оставишь мне ночь, чтобы подумать об этом?»       «Конечно», — Согласился он.       Той ночью Геррис и Элинор впервые за несколько месяцев делили постель. Они не предпринимали никаких действий, так как это было бы слишком рискованно для нее, а вместо этого просто говорили о миссии в Просторе и Штормовых землях, казни Лорха, о том, как Квентин наконец признался в своих чувствах и, к удовольствию Элинор, о том что Нимерия беременна. Они также говорили о событиях в Солнечном Копье и о том, как они будут поступать с преемственностью и правлением теперь, когда она стала наследницей Горного Приюта. Они говорили большую часть ночи, но никто ни о чем не сожалел, пока они засыпали в объятиях друг друга.       На следующий день Джулиану Дейну официально был присвоен титул наследника Горного Приюта и пятого в очереди наследования Йориксбанка.