Тайны истинных Космина. Последняя жертва

Магия всегда была неотъемлемой частью жизни каждого рожденного в Космине. Не только потому, что дети нередко в раннем возрасте открывали магические способности. Люди, лишенные ее, пользовались лекарствами, приготовленными целителями, кто частью своей силы наделял их целебными свойствами. Магический свет заменил чадящие свечи в наших домах и улицах городов. Говорили, что даже некоторые модели кораблей на тепловых двигателях ходили по морю быстрее, если в команду входил маг огня. Для тех, в ком стихия открывалась, слова про неотъемлемую часть приобретали большее значение. Она становилась частью тебя самого, тем, без чего, как и без воздуха, невозможна жизнь. Насильственное лишение магии карается так же, как убийство, ведь по сути им и является. В Космине встречались пять видов магии, точнее, на момент моего рождения их было шесть. Четыре основных стихии и столько же видов особой силы, подаренных богами на заре человечества, Сюром и Мунар. Огонь и вода, превращающие мага в отличного бойца. Земля, дарующая способность к исцелению, и непостоянный воздух, позволяющий создавать убедительные иллюзии. «Но это четыре», — возразите вы. — «Что в отношении оставшихся двух?» Тьма, появившаяся вместе с богом Хадиусом, пришедшим, как выяснилось недавно, из другого мира, несла смерть любому, получившего ранение от ее удара. Долгое время боги с помощью людей пытались положить разрушительной стихии конец, и в один прекрасный день пара магов поставили точку существованию тьмы. Помимо официального дополнения современной истории, в народе ходило множество слухов, один необычнее другого. В некоторых я видела разумное зерно, другие воспринимала небылицами, что подошли бы для легенд, а не реалий жизни. Битва, изменившая устоявшиеся веками представления о магии, произошла всего три года назад. Я видела красивую пару победителей лично, мужчину с орденом Мира, с нежностью смотрящего на свою невесту с такой же наградой. Версия, что победу помогла одержать их любовь, казалась лишь красивой сказкой, но не реальным историческим фактом. В рассказы матери о том, что мужчины способны совершать подвиги ради своей возлюбленной, тоже верить отказывалась, в качестве довода приводя собственную семью. Мой отец совершал подвиги только ради работы, оставляя семью на месяцы, а порой и годы. Слабым оправданием жертвы в пользу бизнеса был неплохой годовой доход, который при отсутствии земель составлял три тысячи ильзуров (для сравнения некоторые семьи виконтов могли похвастаться лишь двумя тысячами годового дохода). — Эйле, когда-нибудь ты встретишь своего человека, — часто говорила мне мама. — И тогда поймешь, что такое любовь. — Не начинай, — недовольно морщилась всякий раз, когда она заводила разговор на эту тему. — Что-то не замечала твоей хваленой любви у вас с отцом. Он влюблен только в свой бизнес и очередную партию из Мейдина. Мейдин был закрытой страной, нехотя открывающий свои сокровища чужакам. Судоходные компании Килдерры бились за возможность наладить поставки редкого шелка и чая. Ходили слухи, что некоторым счастливчикам даже удавалось привозить редчайшие артефакты, несмотря на смертельную опасность. Королевство было закрытым не только из-за жителей, старательно оберегающих свои секреты от внешнего мира, где за раскрытие тайны изготовления грозила смерть и гостю, и болтуну. Сама природа закрывала государство от обитаемого мира. Он располагался на востоке северного материка, где путь по суше перекрывали горы и опасный разлом Рамлоу, что никому не удалось пересечь и остаться живым. Единственным выходом было лишь море, воды которого также таили опасность из-за смены течений и водоворотов. В отдельные месяцы нередки сильные штормы, становящиеся причиной крушения мелких судов. Редкость способствовала сохранению спроса, и люди, не скупясь, платили огромные деньги. Каждая судоходная компания хранила в секрете маршруты доставки. Партнеры, заключая договор с перевозчиками, подписывали магически скрепленный документ о неразглашении деталей. Чаще всего на заказ и получение нового товара в западной Килдерре требовалось не менее восьми месяцев, в некоторые периоды моряки возвращались через год. Столетия раньше люди полагались на ненадежную силу ветра, современные технологии же ввели комбинированные двигатели, работающие на тепловом котле с добавлением частицы огненной магии. Маги-котельщики пользовались постоянным спросом, применение «боевой» стихии в мирное время стало предметом гордости Килдерры. Кажется, кто-то ухитрялся доставлять товар за полгода, но мне не верилось, что подобное возможно. «Скорее всего, пытаются переманить к себе доверчивых покупателей», — скептически объясняла, вспоминая собственного отца, кто большую часть жизни проводил в море, следя за доставкой очередной партии. Родители поженились, когда маме исполнилось шестнадцать. Она родом из Паринды, где девушек рано отдавали в новую семью. Традиция брала свое начало еще во времена эры Изоляции, когда девочки считались обузой, которые едят хлеб праздности в доме отца, их старались выдать замуж и отправить в дом мужа совсем юными. Современное общество стало лояльнее, но традиция осталась. «Это наше наследие», — звучало в каждом доме империи, — «наш долг чтить заветы предков». Отец, не скрывающий своей любви к далекой южной стране, родом происходил из Килдерры. Гейдж ле Дадли гордо носил титул барона, подаривший нам приставку "ле-" к фамилии, открывающей доступ в свет. Пожалуй, в его случае сыграли роль два фактора: «чистая» родословная (светло-серые глаза, пшеничный цвет волос, выцветший с возрастом, кровь дэрров - коренных жителей Килдерры) и щедрый дар в императорскую казну его прадеда, который до сих пор жил на юге страны. Отца с детства видела редко. Баронесса ле Дадли тоже не могла позволить себе праздно вести жизнь, считая, что сложа руки дома сидят только неженки и лентяйки. Такую же мысль с детства она прививала и нам с братом, который был старше на два с половиной года. Я убедилась в своей правоте, стоило начать выходить в свет. Для каждой девушки из семьи с титулом тринадцать лет — время, когда ее представляют обществу. Родители заказали к дебюту нежное шелковое платье персикового цвета. Наряд был дорогим, и я сразу поняла, какую цель преследовал отец, потратив на обновку почти двести ильзуров. Родители видели во мне выгодное вложение, а красивое платье должно было привлечь жениха из богатой семьи, желательно с титулом виконта или графа. Парни отпускали шуточки моей «неаристократической» внешности, за глаза называли черной кошкой, но танцевать приглашали. Состояние отца пробуждало интерес матерей, подталкивающих своих отпрыском проявить любезность к леди с темными волосами. От пространных бесед о погоде и фальшивых улыбок сводило зубы. До отъезда старшего брата в Фортезу, где Артур женился и открыл гостиницу в центре столицы, выход в свет скрашивал он, развлекая очередной шуточкой в адрес какой-нибудь девицы, вздыхающей от брошенного на нее взгляда. Часто с мстительной улыбкой помогала в организации розыгрыша какого-нибудь нахала, неостроумно пошутившим обо мне. Наша сильная магия давала простор для фантазии. Когда брат уехал из Килдерры, выход в свет стал моей личной мукой. Во-первых, надо было улыбаться, во-вторых, сдерживаться, чтобы не дать в глаз очередному «сиятельству», в сотый раз за прием спрашивающему, как меня зовут. Ведь леди «непростительно выражать импульсивность». За моими манерами родители следили строго, любое происшествие каралось. «Как ты посмела отказать в танце старшему лорду ви Хоккинсу?» — Отчитывал меня отец после очередной оплошности. «Папа, он был пьян! Леди позволяется защищать свою честь!» — Пыталась объясниться, на что следовало очередное: «А барону Кастеру нагрубила тоже, потому что тот посягал на твою честь? Ты позоришь меня перед их отцами». На приемы получали приглашения семьи примерно одинакового социального статуса, там редко встретишь графа или уж тем более герцога. Элиту Килдерры наша семья могла увидеть лишь раз в год, во время Новогоднего бала. Императорская чета устраивала его каждую весну, ведь в Килдерре, как и в Фортезе, Новый год начинался с весны, как символа перерождения, рассылая приглашения всем семьям аристократов, включая тех, кто, как и мы, носили приставку "ле-". В этот день столицу украшали цветами, на клумбы по всему городу высаживали цветущие крокусы и нарциссы, а дворцовый зал приемов превращался в экзотический цветник леди, щеголяющих новыми туалетами, специально сшитыми к главному празднику страны. Родители никогда не выясняли отношения или ругались друг с другом на глазах у детей или прислуги, несмотря на жесткость, присущую обоим. Мама казалась мягче, но дела вела твердой рукой. Я же с детства говорила и делала, что думала. Мне позволялось многое, пока была маленькой. Родители даже шутили, что это мне надо было родиться мальчишкой, а не мягкому Арчи. К слову, «мягким» мой старший братец был только в кругу семьи, но стоило оказаться вдали от родительского контроля, любил устраивать порой небезобидные розыгрыши над зазнайками с высокими титулами. Со временем, мы устраивали подобные шалости вместе. Говорят, что взрывной характер, мешающий стать идеальной леди, мне достался от бабули по материнской линии вместе с необычным именем Эйле с ударением на первый слог, которое парни Килдерры склоняли на разные лады, за что нередко становились очередной жертвой «невыносимых Дадли». — Не бойся быть непохожей на других, — до сих пор в памяти звучал голос бабушки. — Надо быть лучшей версией себя, а не второсортной версией кого-то другого. Имя Эйле означает «действие», не бойся мечтать, девочка, и найдешь свое счастье. В душе я была полностью согласна и пыталась жить именно так, как учила бабушка. Общество же не могло свыкнуться со свободолюбивыми идеями и пыталось подстроить под себя. Несмотря ни на что продолжала вести собственную битву, в которой не собиралась проигрывать. Первое разочарование наступило, когда исполнилось шесть и вместо огненной магии или, на крайний случай, водной, у меня открылась сильная магия воздуха, как и у брата. Помню, как прорыдала навзрыд целый день и никто не мог меня успокоить. Зачем нужна бесполезная магия иллюзий, когда заветной мечтой было сражаться со злодеями и стать отважным солдатом императорской армии? — Магия не становится плохой или хорошей лишь от того, какая стихия проявляется в тебе, — успокаивала мама, поглаживая по темным густым растрепавшимся волосам, — А от того, как сама решишь использовать силу. — Откуда тебе знать?! — Глотая соленые слезы и скидывая ее руку, рассерженно ответила. — У тебя вообще нет никакой магии. Лучше бы она у меня тоже не проявлялась, была бы обычным человеком и делала, что хочу. А теперь все! — Что значит «все»? — Не выдержала мать, встряхнув меня и заставляя смотреть в глаза. — Ты не умерла, у тебя есть руки и голова на плечах. Умный может и без силы горы свернуть, а высший маг без мозгов никому не нужен, потому что не умеет управлять тем, чем владеет. С того дня жизнь изменилась. Мир пытался сломить и заставить поверить в свою бесполезность. По привычке вначале искала поддержки у родителей, но те лишь холодно напомнили, что пора взрослеть и думать об обязанностях перед семьей. Пусть в армию меня никто не пустил, хотя я долго уговоривала и даже шантажировала родителей помочь с поступлением в ВВМА, академию, где обучали магов для дальнейшей военной карьеры, мечта сражаться с врагами империи стала ближе, когда исполнилось девятнадцать. Отец, устав выслушивать постоянные жалобы матери на мое «вызывающее поведение», объявил, что если дома не могу научиться элементарным правилам поведения, то пусть дисциплина службы в полиции мне поможет. Так я попала в сельский полицейский участок, расположенный в землях какой-то графини, где у отца служил знакомый. Я не верила своему счастью, занимая личную каморку, служащую кабинетом стажера. Помню как с любовью провела рукой по потертой поверхности рабочего стола на четырех ножках, опробовала скрипучий стул. На радостях расцеловала папу, на что тот, хмыкнув, сказал, что поговорим через год, если не сбегу обратно домой. Оказаться в почти полностью мужском обществе было непросто. С какими бы шуточками раньше ни сталкивалась на приемах, служащие полиции превзошли мои ожидания. Открытые насмешки над попытками доказать всем, что женщины — это необязательно слабый пол, унижения и издевки в мой адрес из-за малейшей ошибки. Единственного сухого спасибо удостоилась от начальника, капитана Макклайна, за созданный упорядоченный архив. Раньше его заменяла кладовка с папками старых и новых дел, сваленных в кучу. Так я официально получила должность секретаря. Зато мне были известны все раскрытые и неоконченные дела нашего подразделения. На любые выпады и колкости реагировала незаметной ухмылкой. Взрослея, поняла, что помимо теоретических дисциплин, что преподавали нанятые родителями педагоги, не менее важно учиться искусству общения с людьми. Очень полезное качество разговорить собеседника и незаметно склонить его на свою сторону. Жаль, что родители не считали важным научить, что светскую беседу можно вести, не заказывая глаза, а просто поддакивая в нужных моментах. Скольких проблем можно было бы избежать. Оказавшись в полиции, старый навык очень пригодился, чтобы выжить в недружелюбной обстановке. Я заваривала чай и пыталась разговорить хмурых полицейских, которые через некоторое время привыкли к присутствию девушки. Позже мы даже могли болтать о приемах рукопашного боя и породах лошадей. Сердце же продолжало мечтать о настоящем задании. Несмотря на попытки сослуживцев доказать обратное, я была уверена, такое возможно и в Килдерре. В газетах постоянно писали о свободе женщин. Пусть в провинции главы семей до сих пор не считали важным отправить дочь в академию, поддержать желание обрести профессию военного или следователя. Даже целителей женщин было не так много. Но, в конце-концов, мой собственный отец дал добро на службу. Главное, идти к своей цели, и все рано или поздно получится. Уверенность в этом укрепилась, когда присутствовала на балу в восемнадцать. В тот вечер я в очередной раз боролась со скукой и под пристальным взглядом отца поддерживала беседу с каким-то лордом Зейдоном, принадлежащим к графскому роду. И вдруг музыканты стихли. Все присутствующие стоя начали аплодировать вошедшей в зал группе людей. Хоть те и были одеты в светские костюмы, походка выдавала в каждом военного. Мое же внимание было полностью приковано к замыкающей молодой девушке с необычными для Килдерры огненными рыжими волосами. На лифе алого платья красовался лучистый восьмиконечный сюр из белого золота, инкрустированный мелкими изумрудами. Незнакомку представили как графиню Эллину гер Сандерсон, впоследствии вышедшую замуж за герцога ди Наймана. С того памятного бала девушка стала моим личным кумиром, живым доказательством, что и женщина при желании может достичь любых высот. Ведь она всего на год меня старше. Как же хотелось быть похожей на нее!